Гу Цзюсы перестал плакать. Лю Юйжу посмотрела на человека, лежащего на полу, и выругалась: «Какой смысл сейчас плакать? Вернется ли свёкор, если ты заплачешь? Вернется ли Ян Вэньчан? Ты можешь что-то изменить, презирая себя и пребывая в таком унынии? Гу Цзюсы, это бесполезно! Ты не можешь так поступить!»
«Тебе нужно смотреть вперед, - сказала Лю Юйжу, ее голос дрожал от волнения. - У тебя все еще есть я и твоя мать. Тебе нужно двигаться вперед, смотреть в будущее. Ты говоришь, что сожалеешь о плохом обращении со свекром, но что теперь? Если ты продолжишь плакать и винить себя в этом, ты собираешься ждать до тех пор, пока тебе не придётся сожалеть о том, что ты плохо обращался со мной и своей матерью?»
«Если ты хочешь отомстить, тогда иди и сделай это, - Лю Юйжу присела на корточки, схватила его за воротник и заставила посмотреть прямо в ее ясные, полные слез глаза. - Что бы ты ни хотел изменить, за что бы ты ни боролся, чего бы ты ни хотел добиться, ты должен полагаться на себя. Гу Цзюсы, я буду с тобой на каждом шагу, так чего же ты боишься?»
Гу Цзюсы молчал. Он тупо уставился на Лю Юйжу, а спустя долгое время вдруг протянул руку и крепко обнял её. Он ничего не сказал, просто закрыл глаза и позволил своим сдавленным рыданиям утихнуть.
Они пробыли в таком положении довольно долго. Когда Лю Юйжу увидела, что эмоции Гу Цзюсы улеглись, она встала и помогла ему подняться на ноги.
Она приготовила немного воды для Гу Цзюсы и умыла его лицо. Гу Цзюсы, наконец, пришел в себя и посмотрел на нее. После долгого молчания он сказал: «Я хочу вернуться в Янчжоу завтра».
Лю Юйжу приостановила свои действия и, спустя некоторое время, опустила голову и тихо ответила, соглашаясь.
Она вышла на улицу, чтобы вылить воду, и, вернувшись, наконец, спросила:
- Ты собираешься спасти заключенных?
- Нет, - Гу Цзюсы отвернулся к окну и сказал приглушенным голосом, - я собираюсь попрощаться. Он вернулся по доброй воле. Я могу забрать его, но не могу забрать всю его семью. Он выбрал этот путь, и я не могу заставить его передумать.
Лю Юйжу ничего не сказала. Спустя долгое время она вздохнула и сказала:
- Его семья тогда его не послушала, не так ли?
- Его семья всегда смотрела на него свысока, - голос Гу Цзюсы был хриплым. - Должно быть, он сбежал со своей матерью, а теперь, когда устроил её, вернулся. Он глупый, - засмеялся Гу Цзюсы, по его лицу текли слезы. - Такой глупый.
Лю Юйжу села рядом с ним и взяла его за руку.
В ту ночь Гу Цзюсы почти не спал. Он просто продолжал рассказывать Лю Юйжу о Гу Ланхуа, Ян Вэньчане и Чэнь Сюне, а также о своем детстве.
Он не знал почему, но он тщательно и обстоятельно вспоминал всех этих людей. Он очень отчетливо помнил, как даже при первой встрече с Ян Вэньчаном дразнил молодого мастера за то, что тот надел платье с вышитой на нем хризантемой, говоря, что оно слишком женственное.
***
На следующее утро он встал рано. Наложив грим и накладную бороду, которые сделали его внешность почти неузнаваемой, Гу Цзюсы облачился в белое одеяние и отправился в Янчжоу вместе с Лю Юйжу.
По прибытии в Янчжоу Гу Цзюсы купил в любимой таверне Ян Вэньчана кувшин его любимого вина «Смеющийся весенний бриз». Затем он и Лю Юйжу стали ждать у входа в тюрьму.
Ван Шаньцюань приказал всему городу выйти и посмотреть на казнь, поэтому на улицах уже собралось много людей. Когда пришло время, Гу Цзюсы и Лю Юйжу увидели Ян Вэньчана.
День был пасмурный. Хотя было утро, облака все еще окутывали Янчжоу. Ян Вэньчан, одетый в тюремную одежду и закованный в кандалы, стоял в клетке.
Цвет его лица был нездоровым, и он выглядел несколько изможденным, но держался он все с тем же высокомерием. Увидев толпу, он рассмеялся и сказал: «О, они даже привели так много людей, чтобы проводить меня. Кажется, Ян - совершенно необыкновенный человек».
Ни один человек в толпе не произнес ни слова. Слуги семьи Ян, затерявшиеся среди людей, тихо плакали. Повозка Ян Вэньчана направлялась в сторону Цайшикоу, но никто из толпы ничем не бросал в него, как в заключенного. Все молча наблюдали за ним, словно прощаясь с легендарным героем.
Ян Вэньчан, однако, не выглядел испуганным. На полпути он даже начал громко петь.
Лю Юйжу и Гу Цзюсы, опустив головы, последовали за ним, смешавшись с толпой, слушая, как молодой человек поет знакомые песни, которые они когда-то слышали, когда вместе катались по улицам.
Он пел: «Неужто вы не видите, друзья,
Как воды знаменитой Хуанхэ,
С небесной низвергаясь высоты,
Стремятся бурно в море,
Чтоб не вернуться больше?»
Он пел о драгоценном коне и дорогом плаще*.
* отрывок из стихотворения «Поднося вино» Ли Бо. Строки «драгоценный конь, дорогой плащ» также являются отсылкой к этому стихотворению.
Он пел: «Меч обнажив, рассекаю реку -
Так же бурлива река.
Ковш осушив, пресекаю тоску -
Так же тосклива тоска*».
* «В Сюаньчжоу в башне Се Тяо пирую на прощанье с господином Шу Юанем» в переводе Э. В. Балашова.
Он пел: «Кровь от ярости в сердце клокочет,
С башни к Небу с мольбою взываю.
Но меня Небо слушать не хочет,
Только ветер в ответ завывает*».
* Юэ Фэй «Вся река стала красной».
Он пел всю дорогу, а крики вокруг становились все громче. Когда он опустился на колени, ожидая, когда опустится клинок, он больше не пел эти юношеские стихи. Впервые в своей жизни он вспомнил те стихи, которые были слишком тяжелыми.
- Династия расцветает,
Народ терпит горе,
Династия распадется,
Народ все еще терпит горе*.
* «Воспоминание о древности Тунгуань» Чжан Янхао (переводчик: Ли Цзо).
Его окружили люди, и крики семьи Ян продолжались. Ван Шаньцюань сидел наверху, слушая, как судья округа объявляет о преступлениях Ян Вэньчана.
Начал накрапывать мелкий дождь. После того, как окружной судья закончил зачитывать сведения о преступлениях Ян Вэньчана, Лю Юйжу нашла неподалеку нищего. Она отдала вино «Смеющийся весенний бриз», которое купил Гу Цзюсы, и попросила передать его Ян Вэньчану. Ян Вэньчан уставился на вино, на мгновение остолбенев, затем громко рассмеялся. Он наклонился вперед и сделал большой глоток. Допив вино, Ван Шаньцюань спросил: «Ян Вэньчан, у тебя есть какие-нибудь последние слова?»
- Да.
Ян Вэньчан поднял голову и посмотрел на толпу, будто кого-то искал, а затем его взгляд упал на Лю Юйжу и Гу Цзюсы. Но он лишь мельком взглянул на них, прежде чем отвести взгляд.
- Я, Ян Вэньчан, когда-то думал, что дела этого мира не имеют ко мне никакого отношения, - сказал он. - Если бы я не заботился о мирских делах и просто катался на лошади и наслаждался пейзажем, я мог бы прожить всю жизнь в беззаботных удовольствиях. Но теперь я понимаю, что жизнь подобна капле воды в огромной реке. Куда бы ни потекло течение, оно унесет тебя с собой. Каждый борется с ним, и никто не может спастись.
- Если загробная жизнь существует, я хочу прийти в этот мир пораньше и построить множество огромных зданий, - голос Ян Вэньчана прерывался от волнения. – Так у всех бедных ученых под Небесами будет приют, и все они будут счастливы.
Когда он произнес эти слова, у многих людей в толпе на глазах выступили слезы.
Гу Цзюсы молча наблюдал за ним. После ночи, проведенной в слезах, к нему вернулось необычное спокойствие. Он наблюдал, как его товарищ по детским играм громко рассмеялся. Затем лезвие опустилось, его голова покатилась по земле, и кровь брызнула во все стороны.
Никогда прежде он так глубоко не осознавал, что значит жить во времена смуты.
Никогда прежде он так отчетливо не осознавал, насколько настоятельным и искренним было желание иметь «множество огромных зданий».
Когда он читал эту фразу в юности, он ощущал только ее величие и печальный оттенок. Но, слушая ее сейчас, он чувствовал, что каждое слово наполнено пронзительной, разрывающей сердце болью.
Дождь продолжал накрапывать, и толпа начала расходиться. Семья Ян с плачем бросилась к нему, чтобы забрать тело, в то время как Гу Цзюсы и Лю Юйжу оставались в тени, стоя неподвижно.
Когда вокруг больше не было людей, он наблюдал, как проливной дождь смывает кровь Ян Вэньчана. Он шагнул вперед, опустился на колени и прижал руку к лужице с кровью.
Лю Юйжу наблюдала со стороны, как Гу Цзюсы смешал кровь с дождевой водой и намочил ладонь.
- Вэньчан, - сказал он, - иди с миром. Я исполню твое желание. Множество огромных зданий, чтобы у всех бедных ученых под Небесами был приют, и все они были счастливы.
Гу Цзюсы опустился на колени и трижды почтительно поклонился. Затем он встал, схватил Лю Юйжу за руку и ушел, не оглядываясь.
Лю Юйжу последовала за ним. Гу Цзюсы был спокоен, когда они проезжали через городские ворота и покидали Янчжоу. У городских ворот стояла карета, которую они купили.
Поскольку семья Гу изначально планировала отплыть по воде, Ван Шаньцюань усилил контроль за судами и требовал последние официальные документы для водного транспорта. Лю Юйжу и Гу Цзюсы отказались от своего плана использования водных путей и предпочли наземный транспорт.
Поэтому они купили экипаж и, приехав в Янчжоу, оставили его снаружи, приказав кучеру подождать их. Теперь, когда они вернулись, Лю Юйжу села в экипаж, чтобы проверить их вещи, в то время как Гу Цзюсы стоял рядом, обучаясь у кучера управлению каретой.
Он быстро учился, и к тому времени, когда они добрались до следующего города, он почти полностью освоился.
Они остановились в городе на одну ночь. Хотя расходы на проживание остались прежними, расходы на питание значительно возросли. Когда они вошли в свою комнату, Гу Цзюсы увидел, как она хмурится, и спросил:
- Что случилось?
- Если цены на продукты будут расти и дальше, боюсь, нам не хватит денег, чтобы добраться до Ючжоу.
Гу Цзюсы был ошеломлен. Он поджал губы и сказал:
- Тогда нам придется экономить, насколько это возможно, на других вещах.
- Это все, что мы можем сделать, - вздохнула Лю Юйжу.
Гу Цзюсы кивнул. В ту ночь они спали вместе. Гу Цзюсы лежал к ней спиной, и Лю Юйжу не была уверена, спит он или бодрствует. Немного подумав, она, наконец, протянула руки и обняла его сзади, обеспокоенно сказав:
- Если тебе грустно, ты должен сказать об этом. Не держи это в себе.
- Ничего страшного, - мягко сказал Гу Цзюсы, - не волнуйся.
- Цзюсы, - Лю Юйжу положила голову ему на спину и с трудом произнесла, - мне страшно, когда ты такой.
Гу Цзюсы ничего не сказал. Он смотрел в темноту с бесчувственным выражением лица.
- Рано или поздно люди взрослеют. Тебе не о чем беспокоиться. Я думаю... Я просто повзрослел, вот и все.
Услышав это, Лю Юйжу не смогла удержаться и крепче обняла Гу Цзюсы.
Ей так хотелось, чтобы он никогда не взрослел, чтобы они могли оставаться такими, какими были раньше. Для нее не имело значения, называли ли его другие пьяницей, прожигателем жизни, заносчивым, своенравным или надменным.
Это было лучше, чем это.
Ей хотелось заплакать, но она не могла. Она стиснула зубы, не желая его беспокоить. Гу Цзюсы почувствовал ее эмоции. Он повернулся и, прижав ее к себе, глубоко вздохнул.
- Юйжу, - сказал он, чувствуя, что ему на глаза наворачиваются слезы, - в то время как необработанный нефрит - настоящий, в полированном нефрите есть своя красота. Тебе не нужно печалиться из-за меня. Жизнь неизбежно несёт с собой испытания. Я помню их доброту, и того, что я испытал, достаточно. На самом деле, Вэньчан был прав. Люди похожи на капли воды. Здесь нет настоящего покоя или самодостаточности. Если я не встану на ноги, кому-то другому придется поддержать меня. Если это так, то я могу с таким же успехом встать на ноги сам.
Гу Цзюсы страдальчески закрыл глаза.
- Я не хочу снова испытывать это чувство беспомощности в своей жизни.
- Я понимаю... - мягко молвила Лю Юйжу. - Я понимаю.
В ту ночь он обнял ее и больше не отпускал. Лю Юйжу не знала, то ли он согревал ее, то ли обращался с ней как с теплым камнем, чтобы согреться самому.
На следующее утро они встали рано. Гу Цзюсы правил экипажем, а Лю Юйжу сидела внутри. Хотя у них было достаточно денег, Лю Юйжу не была уверена в завтрашнем дне и не решалась есть слишком много. Гу Цзюсы, занятый вождением, откусывал кусочек всякий раз, когда Лю Юйжу кормила его.
Три дня спустя они покинули Хуайнань и въехали в Цинчжоу. Между Янчжоу и столицей Ючжоу находились округи Цинчжоу и Цанчжоу. Как только они вошли в Цинчжоу, атмосфера заметно изменилась. Беженцы, бродившие группами, были повсюду. После целого дня путешествия они, наконец, увидели первый город. Гу Цзюсы и Лю Юйжу вместе вошли в город и спросили о ценах в различных лавках, но обнаружили, что они были возмутительно высокими. Немного подумав, Лю Юйжу и Гу Цзюсы решили переночевать в карете и купили в магазине несколько булочек. Гу Цзюсы как бы невзначай поболтал с продавцом и спросил:
- Все эти беженцы спасаются от войны?
- Некоторые из них с войны, а некоторые из Цанчжоу.
- Цанчжоу? - Гу Цзюсы нахмурился.
Владелец магазина кивнул и сказал:
- Да, Цанчжоу. В этом году Цанчжоу пострадал от сильной засухи, и из-за продолжающейся войны императорский двор больше не может с этим справляться. Повсюду беженцы, эх…
Гу Цзюсы промолчал. Взяв булочки, он вернулся к карете вместе с Лю Юйжу, и вздохнул:
- Дорога впереди, вероятно, будет еще хуже.
- Другого выхода нет, - нахмурившись, сказала Лю Юйжу. - Поблизости больше нет лодок, так что нам придется продолжать путь так.
Гу Цзюсы кивнул и больше ничего не сказал.
В последующие дни, по мере приближения к Цанчжоу, число беженцев росло. Улицы часто были запружены экипажами, и беженцы, смешавшись друг с другом, отчаянно гнались за повозками, громко прося милостыню.
Лю Юйжу и Гу Цзюсы не решались раздавать еду. Когда женщина, охваченная отчаянием, преградила им путь и стала горячо умолять, Гу Цзюсы растерялся. Лю Юйжу, услышав шум внутри, встревожилась и выбежала наружу, сердито крича: «Пропустите!»
Женщина с бесцветным лицом, державшая на руках ребенка, выглядела отчаявшейся и умоляющей. Ее голос был хриплым, когда она сказала: «Госпожа, моему ребенку всего два года. Пожалуйста, сжальтесь...»
Руки Лю Юйжу слегка дрожали, когда она смотрела на женщину. Она уже почти собралась уступить, но в этот момент из кареты богатого торговца, ехавшей впереди, внезапно посыпались горячие булочки.
Все бросились к нему, и Лю Юйжу увидела, как они отчаянно дерутся из-за булочек. Молодой торговец, который был всего лишь юношей, пришел в ужас, увидев, как беженцы забираются в его повозку. Он закричал: «Я отдал вам булочки! Как вы можете быть такими жадными?!»
Беженцы проигнорировали его мольбы. Лю Юйжу наблюдала, как все больше и больше людей устремлялись вперед, опрокидывая повозку. Юношу повалили на землю и, хватаясь за его одежду, медленно погребли его в море беженцев.
Лю Юйжу в отчаянии закрыла глаза.
Гу Цзюсы больше не мог на это смотреть.
Они оба понимали, что невинность и доброта молодого человека не идут ни в какое сравнение с суровой реальностью. Перед лицом необходимости выжить у большинства людей не осталось моральных границ.
Это были голодающие, отчаявшиеся существа. Как только будет проявлена слабость, они начнут лезть вперёд, не обращая внимания ни на что другое.
Лю Юйжу протянула нож Гу Цзюсы и охрипшим голосом произнесла: «Если кто-нибудь попытается забраться в экипаж, не будь милосерден».
Гу Цзюсы опустил глаза и тихо ответил: «Я понимаю».
Он пристегнул нож к поясу. Когда женщина вернулась, Гу Цзюсы внезапно выхватил нож и закричал: «Подходи, если ищешь смерти!»
Женщина была поражена, и все уставились на нож Гу Цзюсы. Спустя долгое время толпа постепенно рассеялась, освобождая им дорогу.
Лю Юйжу сидела в карете, глубоко дыша и чувствуя стеснение в груди.
Неужели так легко было стать злодейкой?
Если вы по натуре добры и у вас доброе сердце, то подобные поступки могут вызвать чувство вины и беспокойства, что причинит вам огромный дискомфорт.
В ту ночь Лю Юйжу и Гу Цзюсы не осмелились больше спать в карете и, в конечном итоге, отправились в гостиницу. К счастью, в то время гостиницы были не слишком дорогими, а вот еда стоила дорого. Ночью Лю Юйжу приснился кошмар. Ей приснилось, что ребенок этой женщины громко плачет, и от этого крика у нее перехватило дыхание. Мать держала ребенка, из ее глаз текла кровь, когда кричала: «Ты убила моего ребенка! Ты убила моего ребенка!»
Лю Юйжу проснулась от пронзительного крика, и Гу Цзюсы тут же заключил ее в объятия.
- Не бойся, - Гу Цзюсы крепко обнял ее и стал успокаивать. - Юйжу, я здесь. Не бойся.
Лю Юйжу тяжело дышала в панике, изо всех сил пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть на Гу Цзюсы.
- Мне снилась эта женщина... Она умерла... Кажется, она умерла...
- Юйжу! - Громкий крик Гу Цзюсы испугал ее. Лю Юйжу уставилась на него, и через некоторое время по ее лицу потекли слезы.
- Прости меня... - Она вскрикнула от душевной боли: - Я не знаю, что со мной происходит, я... Прости меня...
Лю Юйжу даже не знала, перед кем она извинялась и из-за чего плакала, но Гу Цзюсы не спрашивал. Он просто посмотрел на нее и, увидев, что она плачет, испугался. Он поспешно обнял ее, инстинктивно наклонившись, чтобы поцеловать в лоб, и прошептал:
- Все в порядке, Юйжу. Я здесь. Никто не причинит тебе вреда. Я здесь.
Лю Юйжу, в конце концов, успокоилась и молча прислонилась к телу Гу Цзюсы.
Спустя долгое время она хрипло произнесла:
- Мы не можем оставить экипаж. Он слишком бросается в глаза.
Гу Цзюсы понял, что имела в виду Лю Юйжу, и кивнул в знак согласия.
На следующий день они продали повозку, причём продали ее не за деньги, а в обмен на большое количество еды. Гу Цзюсы даже обменял ее на бурдюк с вином, который он привязал к поясу на всякий случай.
* в древние времена вино использовалось в различных медицинских целях. Его можно было использовать как дезинфицирующее средство, для улучшения пищеварения, успокоительное средство и для облегчения боли.
Продав лошадь, они отправились в путь вместе с беженцами. Одевшись как бедняки, в лохмотья, они просили милостыню у богатых торговцев на обочинах дорог.
На полпути через Цанчжоу они заметили, что людей становится все меньше и меньше, а солнце палит все сильнее. Земля была потрескавшейся и сухой.
В город Цанчжоу больше не пускали людей, поэтому они остались за городскими воротами вместе с беженцами. Ночью было очень холодно, и они сбились в кучу, чтобы согреться. Лю Юйжу часто болтала с ним о том, когда они, наконец, доберутся до Ючжоу и что будут там делать.
Лю Юйжу была голодна и давно не ела мяса. Она продолжала описывать свою мечту: «Я хочу открыть ресторан и быть хозяйкой. Я хочу есть вкусную еду каждый день».
- Я хочу тушёную свинину в горшочке, жареную свиную вырезку в уксусно-сахарном соусе, мапо тофу*... Вообще-то, я предпочитаю острую пищу и хочу нанять шеф-повара из Сычуани...
* острый соевый творог "мапо тофу" по-сычуаньски (жареный, со свиным или говяжьим фаршем и перцем, в остром соусе).
Гу Цзюсы слушал бессвязную речь Лю Юйжу. Он тоже был голоден, но когда все остальные уснули, он тихонько достал из кармана маленький кусочек хлеба и протянул его Лю Юйжу.
Лю Юйжу держала кусочек хлеба, намереваясь поделиться с ним. Хлеб был меньше ее ладони, и Гу Цзюсы покачал головой, сказав:
- Я уже поел, это твоё.
Лю Юйжу не поверила ему.
- Я не видела, как ты ел. Как ты мог его съесть?
Гу Цзюсы улыбнулся.
- Я только что съел его тайком. Я съел его быстро, поэтому ты не заметила.
Лю Юйжу слегка покачала головой.
- Ты думаешь, я дурочка?
Затем она разделила хлеб на две половинки и дала одну ему. Они ели медленно, откусывая по маленькому кусочку.
Звезды за городом были очень яркими. На фоне летней ночи и стрекотания цикад легкий ночной ветерок приносил странное ощущение покоя.
Лю Юйжу прислонилась к Гу Цзюсы, посмотрела на звезды в небе, серьезно прожевала хлеб и сказала:
- Я не смотрела на звезды много лет.
- А раньше смотрела?
- Да, - без колебаний ответила Лю Юйжу. - Когда я была маленькой, я любила смотреть на звезды. Мне всегда было интересно, обитают ли на звездах боги или это духи умерших. Когда-то у меня был младший брат.
Гу Цзюсы был удивлен ее внезапным признанием.
- Да? И что с ним сталось?
- Умер, - вздохнула Лю Юйжу. - Моя мать сказала, что это был несчастный случай, но я всегда чувствовала, что это сделала наложница моего отца.
- На самом деле я очень боюсь мужчин, у которых несколько жен, - добавила Лю Юйжу, внезапно вспомнив кое-что. Она поспешно объяснила: - Я не ревную, я просто думаю, что в таком браке иногда сложно сохранить даже собственную жизнь. Женщины во внутренних покоях могут быть ужасающе безжалостными.
- Не волнуйся, - сказал Гу Цзюсы с нежной улыбкой, - у меня не будет наложниц.
- Тебе лучше сдержать свое слово, - инстинктивно сказала Лю Юйжу. - Нам и так трудно разделить один кусок хлеба на двоих. А что, если нас станет больше?
Гу Цзюсы поперхнулся и, не удержавшись, сказал:
- Несмотря на то, что сейчас ситуация тяжелая, в будущем все наладится.
Лю Юйжу слабо улыбнулась. Гу Цзюсы казался немного недовольным, чувствуя, что Лю Юйжу не воспринимает его слова всерьез.
- Не стоит недооценивать меня сейчас, - сказал он. - Как только мы доберемся до Ючжоу, я найду работу. Я позабочусь о том, чтобы ты жила хорошо, ела и пила все, что захочешь.
- Ты думаешь, я думаю только о еде? - спросила Лю Юйжу с намеком на улыбку.
- И о деньгах тоже.
Лю Юйжу прислонилась к Гу Цзюсы, слушая его речь, и чувствуя себя счастливой. После минутного молчания Лю Юйжу внезапно сказала:
- Скажи, а что, если… я имею в виду, если мы дойдем до последнего момента, когда либо ты умрешь, либо умру я, оставишь ли ты мне последний кусок хлеба или последний глоток воды?
Гу Цзюсы был застигнут врасплох этим вопросом. Лю Юйжу вздохнула:
- Почему я задала такой вопрос? Не обращай на меня внимания...
- Я не знаю, - сказал Гу Цзюсы. Лю Юйжу растерялась, почувствовав дискомфорт в сердце, но она все поняла. Затем Гу Цзюсы продолжил: - То, о чем я сейчас думаю, - это не просто сохранить для тебя последний кусок хлеба или последнюю каплю воды. Я бы отдал тебе последний кусок мяса, даже свою кровь, если бы до этого дошло. Я бы сделал все, что в моих силах, чтобы ты добралась до Ючжоу. Но люди непредсказуемы, - Гу Цзюсы посмотрел вперёд. - Клятвы давать легко, но сможем ли мы на самом деле это сделать, когда наступит критический момент? Я не знаю.
Он повернулся к ней с улыбкой.
- Возможно, мы по-настоящему узнаем, когда этот момент настанет. А если я в чём-то не уверен, я не буду обещать тебе этого в своей жизни. Но то, что я обещаю, я обязательно сделаю. Ты можешь быть в этом уверена.