Лю Юйжу заметила, что Гу Цзюсы смотрит на нее, и, не сдержавшись, подняла голову и спросила:
- Все еще нет идей?
Гу Цзюсы вздохнул.
- Пока нет. Изначально я думал, что двор выдаст им долговые расписки, а в будущем вернёт деньги. Но они этому не поверят.
Лю Юйжу на мгновение задумалась, затем медленно произнесла:
- Причина, по которой они не доверяют этому, заключается в том, что даже сами Фань Сюань и Чжоу Гаолан не могут гарантировать, что выиграют. Если они проиграют, кто признает долг за взятые взаймы деньги?
- Ты права, - с горькой улыбкой сказал Гу Цзюсы, - похоже, другого выхода нет.
- Но занимать деньги все равно лучше, чем отнимать их насильно, - вздохнула Лю Юйжу. - По крайней мере, если Фань Сюань и Чжоу Гаолан выиграют, они вернут деньги.
Гу Цзюсы молча кивнул. Видя, что он все еще обеспокоен, Лю Юйжу отложила свои счеты и серьезно задумалась, прежде чем сказать:
- Если ты хочешь, чтобы следующее правительство признало этот долг, он не может быть простым займом. Это должен быть метод, который обеспечит постоянный приток денег в страну. Таким образом, следующий двор должен погасить долг предыдущего, чтобы продолжить цикл. Если правительство будет выступать должником, берущим взаймы и возвращающим долг, то занять снова не составит труда.
Гу Цзюсы поднял глаза и посмотрел на Лю Юйжу. Она продолжала додумывать свою мысль:
- Что касается торговцев, то деньги, которые они дают взаймы, должны быть не только подкреплены двором для получения прибыли, но должны появиться также другие способы заработать деньги. Только так они почувствуют себя в двойной безопасности. Например, если бы этот долг можно было продать, у торговцев появился бы способ получить прибыль. Но для того, чтобы что-то можно было продать, оно должно иметь ценность в глазах людей. Долг, который, возможно, не будет возвращен, - она горько улыбнулась, - как это может быть чем-то, что большинство людей посчитает ценным?
- Я уже сталкивался с чем-то подобным раньше, - внезапно заговорил Гу Цзюсы. Лю Юйжу подняла на него глаза, и он, покрутив кистью в руке, небрежно прислонился к столбу и сказал: - Примерно три или четыре года назад в игорном доме был один человек. Он упомянул дельца, который специализировался на предоставлении займов под высокие проценты, у него были прочные связи с властями и хорошие отношения с речными гильдиями в то время. На каждую сотню вэней, которую он давал взаймы, ежемесячно выплачивалось пять вэней, даже если деньги просто лежали на столе. Более того, они выплачивали вознаграждение за рекомендации - каждый раз, когда ты приводил кого-то, чтобы одолжить денег, ты получал по одному вэню за каждую заработанную этим человеком сотню вэней. Сначала никто в это не верил, но выплаты исправно велись каждый месяц. Люди вокруг них действительно получали свои деньги, поэтому все начали вкладывать их в это дело. Я помню, что в течение года почти все, кого я знал, вложили свои финансы в это предприятие, и все ждали отдачи в будущем.
- Что произошло дальше? – с любопытством спросила Лю Юйжу.
Гу Цзюсы усмехнулся.
- А потом в один прекрасный день этот человек просто исчез. - Лю Юйжу на мгновение остолбенела, а Гу Цзюсы продолжил: - Он вообще никогда не выдавал займов под высокие проценты. В то время Янчжоу был процветающим городом, и не так уж много людей занимало деньги. Сумма денег, которой он располагал, намного превышала спрос на кредиты в городе.
- То есть, ты хочешь сказать, что возможность продажи чего-либо не зависит от его внутренней стоимости?
- Именно так, - кивнул Гу Цзюсы. - В первый месяц, конечно, стоит полагаться на собственную ценность этой вещи. Но смогут ли её продавать в будущем, полностью зависит от того, поверят ли люди, что смогут заработать на ней деньги. И до тех пор, пока обычные люди готовы продолжать торговать этими долгами - а это означает, что для продажи будут приходить новые люди, - даже если сменится император, это дело никогда не остановится. - По мере того, как Гу Цзюсы говорил, он все больше оживлялся. - Мне нужно найти способ упростить продажу этого долга. Тогда, если мы будем выплачивать ежемесячные проценты, и все увидят деньги, долг, естественно, будет продаваться и покупаться по-прежнему.
- Совершенно верно, - быстро согласилась Лю Юйжу. – Ты можешь разделить долг на долгосрочные и краткосрочные облигации, предоставив людям свободу выбора. Проценты по долгосрочным облигациям будут выше, а по краткосрочным - ниже. Проценты будут выплачиваться ежемесячно без задержек. И люди должны иметь право свободно торговать облигациями между собой. Например, если у кого-то есть облигация, срок погашения которой наступает через три года, но у него остался только один год, и ему срочно нужны деньги, он может продать облигацию. Кто-то другой, привлеченный общей суммой основного долга и процентов по истечении трех лет, захочет купить его по подходящей цене.
- Как только появится рынок для торговли, - добавил Гу Цзюсы, - некоторые люди будут быстро покупать и продавать, извлекая выгоду из быстрого оборота. В этот момент интерес станет менее важным - некоторые полностью сосредоточатся на выборе времени для совершения сделок, чтобы покупать и продавать в нужный момент.
Их мысли метались, когда они с энтузиазмом начали разрабатывать план.
У Лю Юйжу были свои методы, когда дело касалось продажи товаров, в то время как Гу Цзюсы был дотошным и хорошо разбирался в установлении правил.
Они вдвоем работали всю ночь и закончили только в полночь. Гу Цзюсы отправился составлять текст докладной записки, а Лю Юйжу, не в силах больше бодрствовать, заснула.
Закончив писать, Гу Цзюсы взглянул на небо и решил вздремнуть полчасика. Он осторожно забрался в постель, и Лю Юйжу, полусонная, пробормотала: «Только сейчас собираешься спать?»
Гу Цзюсы усмехнулся. Когда он посмотрел на женщину, лежавшую рядом с ним, его захлестнула волна необъяснимого счастья.
Если совместное проживание критических моментов с кем-то приносит мощный импульс и глубокие эмоции, то любовь к кому-то проявляется в повседневных рутинных делах и мимолетных мгновениях.
Гу Цзюсы наклонился и нежно поцеловал Лю Юйжу. Он поднял руку, чтобы притянуть ее к себе, крепко обнял, затем уткнулся носом в ее спину и счастливо произнес: «М-м-м, я уже сплю».
Отдохнув всего час, Гу Цзюсы встал. Сполоснувшись, он заметил, что небо уже начало светлеть. Он решил пораньше отправиться в резиденцию Чжоу, чтобы засвидетельствовать свое почтение.
К тому времени, когда он прибыл в резиденцию Чжоу, уже совсем рассвело. Гу Цзюсы послал кого-то сообщить о своем визите, и вскоре Чжоу Е встретил его у двери.
- Ты так рано встал? - Гу Цзюсы приподнял бровь.
Чжоу Е улыбнулся и ответил:
- Это я должен был спросить тебя об этом. Когда я услышал, что ты приехал, тут же вышел, чтобы встретиться с тобой. Ты здесь, чтобы увидеть моего отца, верно? Пойдем со мной.
Говоря это, Чжоу Е повел Гу Цзюсы во внутренний двор. Гу Цзюсы вкратце объяснил цель своего визита, и Чжоу Е с энтузиазмом кивнул.
- Твоя идея превосходна. Я уже некоторое время размышляю в том же направлении.
Беседуя, они вышли во внутренний двор, где Чжоу Гаолан практиковался в боевых искусствах. Он только что закончил упражнение, и Чжоу Е подошел к нему и протянул полотенце. Вытирая пот, Чжоу Гаолан взглянул на Гу Цзюсы и улыбнулся.
- Разве ты не должен был навестить семью Чжао сегодня? Что привело тебя сюда так рано?
- У меня есть несколько идей, которые я хотел бы изложить вам лично, господин, - ответил Гу Цзюсы.
- Есть идеи? - Чжоу Гаолан усмехнулся, а затем сказал: - Хорошо, давайте обсудим это в кабинете.
Они втроем прошли в кабинет, и слуги закрыли за ними двери. Чжоу Гаолан взял чашку с чаем из рук Чжоу Е и спокойно сказал:
- Продолжай.
- Я пришел обсудить сегодняшнее дело с семьей Чжао. После долгих размышлений прошлой ночью я почувствовал, что что-то не так. Поэтому я пришел сегодня, чтобы спросить, господин, каковы ваши с господином Фанем планы на будущее? Вы ищете временное решение или стремитесь к прочному наследию?
- Что ты подразумеваешь под временным решением и что ты подразумеваешь под прочным наследием? - спросил Чжоу Гаолан, все еще вытирая руки, выражение его лица было непроницаемым.
Гу Цзюсы внимательно изучал Чжоу Гаолана, осторожно подбирая слова.
- Цинь полагалась на укрепление государства при одновременном ослаблении народа, ведя безжалостную войну за объединение шести царств, но пала в течение двух поколений — теперь это временное решение.
- А как насчет прочного наследия?
- Династия Хань отдохнула и восстановила силы, приняла конфуцианство внешне, сохранив даосизм внутренне, и таким образом обрела прочное наследие.
Услышав это, Чжоу Гаолан рассмеялся.
- Династия Хань тоже не была вечной.
- Потому что они не были настойчивы в своем подходе.
- Достаточно, - Чжоу Гаолан пренебрежительно махнул рукой. – Я понял. Ты пришёл, чтобы говорить от имени семьи Чжао.
- Я бы не осмелился, - поспешил заверить его Гу Цзюсы. - В Ючжоу не хватает денег и зерна, и я бы не позволил благожелательным чувствам помешать решению важных вопросов. Однако я считаю, что есть лучшее решение, не хотите послушать?
Гу Цзюсы посмотрел на Чжоу Гаолана.
- Я надеюсь, что вы не близорукий человек, господин. В будущем репутация праведника будет стоить господину Фаню гораздо больше, чем просто богатство.
Чжоу Гаолан молчал, глядя на Гу Цзюсы холодным взглядом.
- Ты действительно осмеливаешься говорить так дерзко.
Гу Цзюсы немедленно опустился на землю в почтительном поклоне.
- Я всего лишь хочу помочь облегчить вашу ношу, господин.
Чжоу Гаолан некоторое время задумчиво смотрел на него, прежде чем медленно произнес:
- И какое же решение ты можешь предложить? Ни я, ни господин Фань не являемся особо добродетельными людьми, но и не настолько уж безжалостны. Если есть другой способ, мы не будем прибегать к худшим средствам.
- Мой господин, - осторожно начал Гу Цзюсы, - прошлой ночью я долго и напряженно размышлял. Вам, конечно, нужны деньги, но если вы возьмете их силой, это ляжет пятном на вашу репутацию, которое вам никогда не смыть. Почему бы не взять взаймы у населения и не предложить проценты?
- Мы уже думали об этом, - Чжоу Гаолан немедленно отверг эту идею. – Проблема в том, что они не будут нам доверять.
- Господин, пожалуйста, выслушайте меня. Что касается этого долга, то сначала нам нужно решить, сколько мы хотим занять. Допустим, мы решили взять взаймы двести миллионов таэлей серебра. Мы бы разделили это на два вида займов: долгосрочные, например, на три года, по которым будут предлагаться более высокие проценты; и краткосрочные, например, на три месяца, по которым будут предлагаться более низкие проценты. Мы разделили бы долг на двести миллионов акций, каждая стоимостью в один таэль серебра, и продавали бы их населению по мере необходимости.
Мы будем выплачивать проценты ежемесячно, чтобы люди регулярно получали прибыль. Поначалу люди могут в это не поверить, но как только они увидят, что окружающие их люди зарабатывают деньги, у них возникнет соблазн присоединиться. Как только они поверят, что этот долг может приносить прибыль, он даже начнет циркулировать в частном порядке как товар, которым можно торговать. Если доверие к этому долгу будет подтверждено, его будут покупать не только жители Ючжоу, но и люди из всех тринадцати провинций. Мы могли бы даже привлечь покупателей из Бэйляна.
Услышав это, Чжоу Гаолан погрузился в глубокие раздумья.
Он не мог отрицать, что испытывал искушение. После минутного размышления он медленно произнес:
- Но как мы будем выплачивать проценты?
- Когда у нас кончатся деньги, мы могли бы покрыть долг за счет увеличения долга, но это крайнее средство, поскольку люди будут оценивать платежеспособность двора. Наше лучшее решение - укрепить страну.
Чжоу Гаолан посмотрел на Гу Цзюсы. В этот момент Гу Цзюсы напрямую упомянул «страну», что свидетельствует о более широком видении, которое он представлял.
Чжоу Е, стоявший неподалеку, был явно шокирован, но Гу Цзюсы оставался спокойным, как будто не осознавал того, что он только что сказал.
После долгой паузы Чжоу Гаолан отхлебнул чаю и сказал:
- Продолжай.
- Сильная армия обеспечивает стабильность в стране. Если нет внешних угроз, и внутренняя политика является умеренной, люди будут чувствовать себя в безопасности и охотнее тратить деньги. Когда люди тратят деньги, они поддерживают все отрасли, и эти отрасли будут процветать. Если люди будут процветать, налоговые поступления в казну двора увеличатся. Таким образом, если деньги, которые мы берем у людей, могут быть использованы для укрепления нации, у нас, естественно, будут средства вернуть их. И если вы все еще обеспокоены, мы могли бы назначить специальную группу для наблюдения за тем, как используются эти деньги. Правительство могло бы даже участвовать в коммерческих проектах.
Чжоу Гаолан долго слушал, прежде чем медленно ответить:
- Я поговорю об этом с господином Фанем. Однако ты все равно должен вернуть деньги семьи Чжао сегодня. Их высокомерие слишком долго оставалось бесконтрольным, и пришло время обуздать их.
- Понял, мой господин.
Гу Цзюсы быстро поклонился в знак уважения. Чжоу Гаолан легонько постучал по столу.
- Оставь докладную записку на столе и продолжай выполнять свою работу.
Услышав это, Гу Цзюсы оставил свиток на столе и с предельной вежливостью откланялся.
Когда он вышел на улицу, Чжоу Е быстро догнал его и спросил:
- Как тебе пришла в голову такая идея? Я никогда даже не слышал об этом.
Гу Цзюсы усмехнулся, в то время как Чжоу Е вздохнул.
- Я тоже пытался придумать решение, всегда чувствуя, что то, как они ведут себя, не отражает действия армии гуманности и справедливости. Но я не смог придумать ничего путного. Твоя идея великолепна.
- Но это может и не сработать, - задумчиво произнес Гу Цзюсы. - На самом деле, этот план невероятно рискованный. По сути, это отчаянная мера.
Чжоу Е кивнул в знак согласия. Затем он внезапно сказал:
- Я только что слышал, что те люди во главе с Хуан Луном издевались над тобой?
- Это пустяки, - отмахнулся Гу Цзюсы.
Выражение лица Чжоу Е стало серьезным.
- Эти люди - местные хулиганы, которые обижают только слабых. Если что-нибудь случится, ты должен сказать мне.
- Если бы мне нужно было доставать тебя из-за каждого мелкого негодяя, брат Чжоу, - засмеялся Гу Цзюсы, - тогда я действительно был бы совершенно бесполезен, не так ли?
Чжоу Е на мгновение потерял дар речи. Гу Цзюсы поклонился ему, а затем сел в свой экипаж, направившись прямиком в окружной ямэнь.
Прибыв на место, Гу Цзюсы увидел Хуан Луна, стоящего во дворе вместе со всеми офицерами, у каждого из которых были какие-то травмы. Гу Цзюсы неловко кашлянул, сразу поняв, что Лю Юйжу, должно быть, избила их накануне.
Он вошел в помещение, и Хуан Лун подошел к нему и серьезно доложил: «Господин, все братья готовы».
Гу Цзюсы поблагодарил Хуан Луна, отобрал несколько человек и направился в резиденцию Чжао.
Они подняли большой переполох, привлекший внимание многих прохожих. Гу Цзюсы смело направился к поместью Чжао и постучал в ворота.
Вместо того чтобы ворваться внутрь, он подождал у входа, позволив своим людям почтительно сообщить об этом домоправителю. Слуга, увидев грандиозное зрелище, понял, что назревают неприятности, и поспешил в особняк. В это время глава семьи Чжао, Чжао Хэшунь, не спал всю ночь. Сидя в главном зале, измученный, он кивнул и сказал: «Впустите его».
Вышел управляющий и провел Гу Цзюсы внутрь.
Гу Цзюсы, сопровождаемый своими людьми, спокойно прошелся по особняку. Прогуливаясь по внутреннему двору, он как будто просто наслаждался пейзажем, беседуя с управляющим о том, как подстригать цветы и растения, и выглядел при этом как настоящий благородный госпоин. По нему нельзя было сказать, что он пришел сюда требовать справедливости.
Чжао Хэшунь наблюдал, как вошел Гу Цзюсы. Он молча сидел на коленях, спрятав руки в рукава. После того, как Гу Цзюсы вошел внутрь, Чжао Хэшунь поднял руку и указал на место рядом с собой, сказав: «Мастер Гу, пожалуйста».
Гу Цзюсы поклонился, опустился на колени, и служанка налила ему чаю. Он сделал глоток и сказал: «Чай юйхоу* с золотыми и серебряными иглами, собранный весной после дождя, стоит тысячу таэлей золотом». Взглянув на Чжао Хэшуня, Гу Цзюсы улыбнулся и продолжил: «Господин Чжао, я должен сказать, что чувствую себя неловко, когда меня угощают таким прекрасным чаем».
* юйхоу, «после дождей» (чай, собранный после сезона Хлебных дождей).
- Единственный, кто должен чувствовать себя неловко, - это я, - спокойно ответил Чжао Хэшунь. - Давайте будем откровенны. Мастер Гу, какое дело привело вас сегодня в семью Чжао?
- Я дал господину Чжао целую ночь на размышление. Вы еще не поняли этого? - Гу Цзюсы поставил чашку с чаем на стол, слегка постукивая складным веером по ладони. Он перевел взгляд на колышущиеся цветы за пределами двора и спокойно произнес: - Господин Чжао, вы знаете, почему семья Гу приехала в Ючжоу и растратила все свое богатство?
Чжао Хэшунь молчал, его глаза налились кровью, когда он уставился на Гу Цзюсы. Гу Цзюсы повернулся к нему лицом и улыбнулся.
- Может быть, господин Чжао все еще не знает о том, что произошло в Янчжоу?
Новости о событиях в Янчжоу распространились, пусть и медленно. Услышав это, Чжао Хэшунь резко изменился в лице и взревел:
- Этот Фань Сюань осмеливается так себя вести?!
- А почему бы ему не осмелиться? - Гу Цзюсы пристально посмотрел на Чжао Хэшуня. - Люди гибнут в погоне за богатством, птицы гибнут в погоне за пищей*. Господин Чжао, учитывая нынешнюю ситуацию, чего еще бояться господину Фаню?
* обр. жадность приводит к несчастьям.
Господин Чжао, вы действительно не знаете, что замышляют градоначальники различных регионов? Почему бы вам не взглянуть на недавние расходы Ючжоу и на то, что было закуплено оптом? Ван Шаньцюань в Янчжоу заставляет торговцев делать пожертвования - как вы думаете, куда идут эти деньги? Градоначальники всех регионов собирают войска и запасают зерно. Как считаете, к чему они готовятся? Господин Чжао, Чжао Янь все еще в тюрьме. Вы действительно не уверены, какой выбор сделать? Что важнее - ваша жизнь или ваши деньги?
Выражение лица Чжао Хэшуня стало холодным. Он поднял глаза на Гу Цзюсы и спросил:
- Тогда что же предлагает мне Фань Сюань?
- То, что он предлагал семье Гу, - усмехнулся Гу Цзюсы, - то же он предложит и вам.
- Простая должность окружного судьи?! - Чжао Хэшунь пришел в ярость.
Гу Цзюсы взмахнул веером.
- Господин Чжао, поймите меня правильно. Эту должность судьи я заработал сам. Господин Фань не из тех, кто продает государственные должности.
- Это возмутительно!
Гу Цзюсы посмотрел на выражение лица Чжао Хэшуня, на мгновение задумался и, наконец, сказал:
- Господин Чжао, как коллега-торговец, я понимаю ваши опасения. Но позвольте мне дать вам совет: самое главное - плыть по течению. Вам не обязательно жертвовать все свои деньги, как это сделала семья Гу, но вы должны выплатить сумму, которую требует господин Фань. Если вы зажмёте деньги, ситуация будет еще хуже, чем у семьи Гу. По крайней мере, мне есть куда вернуться, а вам, возможно, не так повезет.
Были бы горы Циншань, а хворост найдётся*. Молодому господину также вредно слишком долго сидеть в тюрьме. Более того, - Гу Цзюсы закрыл веер и наклонился вперед, - позвольте мне дать вам личный совет. Господин Фань на самом деле не собирается брать деньги, ничего не давая взамен. Он найдет способ произвести справедливый обмен. Единственное, у вас не будет возможности выбирать, что вы получите.
* обр. еще не все потеряно; пока жив человек, жива и надежда.
- Что это будет? - Чжао Хэшунь поднял глаза, и Гу Цзюсы, улыбаясь, вернулся на свое прежнее место.
- Я не знаю. Но, господин Чжао, вы бы предпочли, чтобы я принудительно собрал серебро, или мы разберёмся с этим достойно, и вы сделаете добровольное пожертвование?
Лицо Чжао Хэшуня потемнело, и он стиснул зубы. Гу Цзюсы негромко хмыкнул.
- Кажется, вы собираетесь встретиться с господином Фанем. Кто-нибудь, подойдите...
- Сколько хочет Фан Сюань? - наконец заговорил Чжао Хэшунь.
Гу Цзюсы назвал сумму и предупредил:
- Вы сможете собрать всю сумму позже, а пока просто внесите задаток. Я подожду здесь.
Чжао Хэшунь взмахнул рукавами, встал и приказал своим слугам принести серебро. Затем он вернулся в главный зал и остановился в дверях, спрятав руки в рукава. Повернувшись лицом к свету, он посмотрел на Гу Цзюсы и сказал:
- Гу Цзюсы, из-за того, как ты себя ведешь, рано или поздно кто-то захочет рассечь тебя на множество кусков.
Гу Цзюсы прервал свое чаепитие, и Чжао Хэшунь продолжил с оттенком сарказма: «На протяжении всей истории тех, кто владеет мечом, редко постигал хороший конец. Т»ло Шан Яна* разорвали колесницами, а Цао Чо** был казнен через разрубание по пояснице2.
* 390-338 до н. э., философ и важный государственный деятель государства Цинь, чьи реформы в 356 и 350 до н.э. играли ключевую роль в установлении власти Цинь.
** 200 - 154 до н.э., известный императорский советник династии Хань.
Чжао Хэшунь подошел к Гу Цзюсы и небрежно добавил:
- Молодой человек, просто подожди.
Гу Цзюсы ничего не сказал. Он допил чай и только затем ответил: «Господин Чжао, вы ошибаетесь. Я не меч, я всего лишь слуга».
Чжао Хэшунь поднял на него глаза. Гу Цзюсы сохранил спокойное выражение лица.
- Я служу простым людям во всем мире. Господин Чжао, конечно, я вынудил вас сегодня, но, возможно, в следующем году вы будете мне благодарны?
С этими словами Гу Цзюсы поставил чашку с чаем, слегка улыбнулся и встал, отвесив Чжао Хэшуню почтительный поклон.
- Я ухожу.
Гу Цзюсы вышел во двор и увидел, как Хуан Лун подсчитывает серебро. После личной проверки суммы он отнес деньги в окружной ямэнь и сдал их на хранение на склад.
Затем он публично отчитал Чжао Яня и отправил его обратно с большой помпой.
По возвращении Чжао Яня богатые торговцы города Ванду впали в панику. Каждый начал строить свои собственные планы. В ту ночь Гу Цзюсы отдал приказ строго охранять территорию города.
Выполнив эти задания, он почувствовал необъяснимую пустоту. Взяв фонарь, он бесцельно бродил по улице, пока не подошел к входу в лавку Хуажун.
Он сел на ступеньки, поставив фонарь рядом с собой. Хуан Лун, выглядевший несколько нерешительно, спросил:
- Не хочешь, чтобы я подождал с тобой, пока не выйдет госпожа?
Гу Цзюсы махнул рукой и улыбнулся.
- Брат Хуан, я сам подожду свою жену, а ты возвращайся.
Хуан Лун, поняв чувства молодого человека, усмехнулся и ушел.
После того, как Хуан Лун ушел, Гу Цзюсы сел у входа. Он посмотрел на звезды, и в ночной тишине его внезапно охватило чувство, будто он нашёл своё пристанище.
Он чувствовал себя странствующей душой, которая целый день скиталась и, наконец, нашла место для ночлега. Пока он ждал, его лицо озарила улыбка. Через некоторое время появилась Лю Юйжу, на ходу болтающая с другими. Как только дверь открылась, она увидела Гу Цзюсы, сидящего у входа.
Он сидел в той же позе, что и раньше, но теперь был одет в официальную мантию. Лю Юйжу на мгновение остолбенела. Гу Цзюсы встал с фонарем в руке, отряхнул одежду и мягко сказал: «Закончила работу? Я пришёл, чтобы забрать тебя».
Девушки рядом тихо захихикали, а Иньхун весело сказала: «Госпожа, мы уйдем первыми».
С этими словами все поспешили уйти. Лицо Лю Юйжу покраснело от их поддразниваний. Она прочистила горло и неловко приблизилась к Гу Цзюсы.
- Разве тебе не нужно было сегодня ехать в резиденцию Чжао? Почему ты здесь, чтобы забрать меня в разгар происходящего?
- Я скучал по тебе, - прямо сказал Гу Цзюсы.
Лю Юйжу была застигнута врасплох и отвернулась, не в силах встретиться с ним взглядом.
- Почему ты вдруг заговорил об этом?
Гу Цзюсы тихо рассмеялся. Он посмотрел на нее и почувствовал, что в этом мире она олицетворяет собой чистоту и свободу.
Ее нежность освещала ему путь и придавала смелости двигаться вперед.
Почувствовав на себе его пристальный взгляд, Лю Юйжу не смогла удержаться и повернулась к нему.
- Что не так?
Прежде чем она успела закончить фразу, Гу Цзюсы внезапно протянул руку и заключил ее в свои объятия, крепко прижав к себе.
- Юйжу, - не удержался он, - не покидай меня. Всегда оставайся со мной, хорошо?
- Конечно, - ответила Лю Юйжу с нежной улыбкой. - Если ты не бросишь меня, почему я должна оставить тебя?
Гу Цзюсы ничего не сказал. Он крепко прижал ее к себе, не уверенный, что это его успокоило. Он чувствовал себя умиротворенным и счастливым, но у него всё ещё оставалось смутное, неописуемое чувство неудовлетворенности.
Он хотел большего, но не был уверен, сможет ли Лю Юйжу дать ему больше.
Он и так получил достаточно. Надеяться на большее было бы проявлением жадности.
Он чувствовал, что, обнимая ее, он восстанавливает свои силы. Когда он достаточно «подзарядился», он, наконец, отпустил ее. Он взял ее за руку, подхватил то, что она несла, и, держа фонарь в руке, весело сказал: «Пойдем домой».
Лю Юйжу не знала, что он испытал, но она явно почувствовала перемену в его настроении, поэтому ничего не сказала, просто пошла с ним рука об руку по дороге, выложенной серым камнем.
Она посмотрела на него, одетого в синюю официальную мантию, но вышагивающего как ребенок, и не смогла сдержать легкой улыбки.
- Ты теперь официальное лицо, тебе следует вести себя более сдержанно.
- Сдержан я или нет - не важно. - Гу Цзюсы повернулся, чтобы посмотреть на нее. - Разве я не красив?
- Какая разница, красив ты или нет? - Лю Юйжу приподняла бровь. - Почему ты, взрослый мужчина, так заботишься о своей внешности? Ты полагаешься на свою внешность, чтобы прокормиться, разве тебе не стыдно?
- Почему мне должно быть стыдно? - Гу Цзюсы ответил с серьезным выражением лица. - Моя основная работа - пользоваться льготами, предоставляемыми боссом Лю, а моя работа на полставки - быть окружным судьей. Если я не преуспею на своей основной работе, вот за это мне должно быть стыдно!
Лю Юйжу на мгновение растерялась, прежде чем поняла, что он имел в виду. Не зная, смеяться ей или плакать, она подняла руку и ущипнула Гу Цзюсы.
- Гу Цзюсы, ты толстокожий негодяй.
Гу Цзюсы драматично взвизгнул, притворяясь, что ему больно.
- Босс Лю, сжальтесь! Пощадите мою маленькую жизнь!
- Гу Цзюсы, - Лю Юйжу рассмеялась над его выходками, и ее щипки растеряли всю силу. – Ты взрослый мужчина, что я могу тебе сделать?
- Ты не должна так говорить, - серьезно молвил Гу Цзюсы. - Обычные женщины многого не могут, но ты женщина, которая могла бы возглавить окружной ямэнь.
Лю Юйжу замерла и неестественно кашлянула, как будто ей было немного неловко ослабить свою хватку. Она ничего не говорила, словно искала подходящий ответ. Гу Цзюсы быстро поднял руку и взял ее за плечо, улыбнулся и сказал: «Не думай слишком много. Я очень рад, что ты делаешь все это для меня».
Лю Юйжу отозвалась низким голосом, и Гу Цзюсы озадаченно посмотрел на нее. Он не мог понять, как кто-то, кто мог нанять группу людей побить работников окружного ямэня, мог быть таким скромным и внимательным в его присутствии, вздрагивая от простого слова или жеста.
Если бы он не был свидетелем того, как она разбиралась с тетушкой Ду, дралась с Хуан Луном и не видел увечий на лицах примерно десяти стражников уезда, он бы никогда не подумал, что это та самая Лю Юйжу, способная на такие подвиги.
Он не смог сдержать вздоха, и Лю Юйжу в замешательстве спросила:
- О чем ты вздыхаешь?
- Я тут подумал, - сказал Гу Цзюсы с некоторым сожалением, - я всегда гордился тем, что я умный и проницательный, и что я ясно вижу вещи, но рядом с тобой я обнаружил, что я дурак.
- А?
- Если бы кто-то сказал мне, что ты издеваешься над ними, я бы, честно говоря, не поверил. Я бы подумал, что это они издеваются над тобой, причиняя тебе неприятности.
Лю Юйжу не смогла удержаться от смеха:
- Ты забыл, как я пришла в павильон Чуньфэн, чтобы устроить неприятности, и заставила тебя учиться?
- Это я позволил тебе поступить по-своему, - быстро сказал Гу Цзюсы. - Иначе, с твоим темпераментом, кого бы ты смогла запугать?
Лю Юйжу подавила смех, и Гу Цзюсы посмотрел на нее сверху вниз, мягко потирая подбородок.
- Даже когда ты бьешь людей, ты делаешь это мило. Как будто это над тобой издеваются.
Лю Юйжу больше не могла сдерживаться и расхохоталась, схватившись за живот.
Гу Цзюсы наблюдал за ее смехом и сам не смог сдержать улыбки.
Он внезапно почувствовал, что все жертвы, все усилия и все недоразумения имели смысл.
Стать чиновником, запачкать руки – всё это было ради девушки, стоявшей перед ним.
Больше всего он хотел, чтобы она жила в богатстве и почете, мире и спокойствии…