Чжоу Е немного замешкался, словно не желая исполнять приказ.
Хотя он сам не был военным, вырос он в военной среде. Решение о казни сдавшихся людей казалось ему чрезмерным. Гу Цзюсы заметил колебание на его лице, глубоко вдохнул и сказал:
- Брат Чжоу, я понимаю, о чём ты думаешь. Но я не убиваю их из личной мести, я делаю это ради будущего. Понимаешь?
На лице Чжоу Е промелькнула тень сомнения, и Гу Цзюсы продолжил:
- Думаешь, сегодня дело касается только семьи Лян? Сейчас весь Ванду наблюдает за тем, как мы поступим. Наши действия - твои и мои - символизируют волю господина Фаня и господина Чжоу. До этого момента я избегал решительных действий, хотя прекрасно понимал, что с их стороны нет добрых намерений. Я просто усилил меры безопасности, надеясь на поворотный момент. Верил, что если буду вести себя сдержанно и доброжелательно, они в итоге это оценят. Почти месяц прошёл, скоро в их руках окажется прибыль. Я думал: вот получат деньги - и поймут, что я не пытался их обмануть.
Гу Цзюсы тяжело вдохнул, сжал кулаки и отвернулся с болью на лице.
- Но что в итоге? Если я не сделаю этого, они решат, что мной можно помыкать. По дороге сюда я тысячу раз думал - а что, если бы я поступил с ними, как Ван Шаньцюань? Жёстко, без пощады - осмелились бы они тогда на такое?
- Брат Чжоу, я никогда не верил, что мир полон одних только злодеев, - он спокойно посмотрел на Чжоу Е. - Но и не верю, что все люди - благородные. В каждом из нас есть и добро, и зло. Страх, жажда выгоды, стремление защитить себя, алчность, эгоизм - всё это естественные желания. Если я не казню их сегодня, что будет завтра, когда богатые купцы из Ванду поймут, что им всё сошло с рук? Война вот-вот начнётся, и ты хочешь, чтобы господин Чжоу с господином Фанем воевали на передовой, а в тылу у них пылали мятежи?
Чжоу Е выслушал его, и в его взгляде что-то изменилось. Он глубоко вдохнул и ответил:
- Я понял.
Он повернулся к подчинённым и отдал приказ: «Приступайте».
Стиснув зубы, он продолжил: «Казните всех на месте. А тех, кто сбежал - поймайте. Никто не должен уйти».
Как только прозвучал приказ, всё вокруг взорвалось криками и воплями.
Лицо Гу Цзюсы оставалось холодным. Он заставил себя смотреть. Перед ним выстраивались ряды пленников, солдаты поднимали мечи и опускали их. Крики, проклятия, мольбы - всё смешалось в один адский гул.
Его рука едва заметно дрожала.
А в повозке Лю Юйжу слушала, что происходило снаружи. Прошло довольно много времени, прежде чем она почувствовала, как по спине пробежал холод.
Она слышала всё очень чётко.
И она понимала: этот приказ отдал именно Гу Цзюсы.
Эта его сторона немного пугала её. Но в то же время она знала, зачем он это делает и ради чего.
Ещё несколько дней назад он не мог нормально спать от переживаний. Тогда она сама советовала ему быть жёстче. Но его сердце всё ещё оставалось мягким.
Однако мир всегда превосходит их ожидания. Они думали, что максимум, что грозит Гу Цзюсы за его ежедневные визиты - это отстранение от должности или избиение. Кто бы мог подумать, что всё дойдёт до похищения?
Слушая крики снаружи, Лю Юйжу казалось, будто она снова в Цанчжоу, снова окружена беженцами.
Она крепко прижала к себе Иньхун, сжав зубы. Постепенно крики стали затихать. Спустя долгое время Гу Цзюсы приподнял занавеску экипажа и, изобразив улыбку, сказал: «Всё кончено. Поехали домой».
На его лице всё ещё были следы крови, он выглядел бледным. Его улыбка была натянутой, но в ней сохранялось тепло - последняя капля нежности в его мире.
Лю Юйжу смотрела на него в оцепенении. Гу Цзюсы опустил глаза и сказал: «Не смотри на меня так».
С этими словами он опустил занавеску. В этот момент прибежал Хуан Лун и прошептал: «Господин, двое пропали».
Гу Цзюсы нахмурился. Он вскинул голову, огляделся, и его лицо помрачнело.
«Шэнь Мин. - Он сжал губы, на мгновение задумался и сказал: - Найди Хуцзы, перегороди все выходы с горы. Ждите внизу. Если кого увидите - не вступайте в бой, они слишком сильны. Просто следите и немедленно пошлите за мной. Их двое, если выйдет только один - оставьте кого-нибудь ждать второго. Мне нужны они оба».
Хуан Лун кивнул. Гу Цзюсы кратко поговорил с Чжоу Е, поручив ему завершить зачистку, а затем сам повёл повозку с горы.
Он не осмеливался задерживаться в пути и гнал повозку быстро, пока не въехал в Ванду. У ворот он подозвал Юнь Юнь и остальных, велел им забрать Иньхун, а сам подошёл, чтобы помочь Лю Юйжу выйти.
Перед Су Вань и Цзян Жоу Лю Юйжу с достоинством сошла с повозки.
Убедившись, что с ней всё в порядке, Су Вань и Цзян Жоу с облегчением выдохнули.
Лю Юйжу мягко улыбнулась:
- Матушка, свекровь, не волнуйтесь. Со мной всё хорошо.
- Вот и славно… - на глазах Су Вань выступили слёзы, но она не посмела расспрашивать. – Главное, тчо ты вернулась целой и невредимой.
- Сейчас не до разговоров, скорей зовите врача! - скомандовала Цзян Жоу. - Подайте кашу из ласточкиных гнёзд, подготовьте горячую воду – наша молодая госпожа вернулась, всё должно быть по высшему разряду.
Все тут же развили бурную деятельность. Гу Цзюсы стоял рядом, наблюдая, как Лю Юйжу приветствует родных. Спустя некоторое время он мягко сказал:
- Мама, Юйжу тоже устала. Пусть отдохнёт.
- Конечно, конечно, - обрадованно откликнулась Цзян Жоу. - Позвольте ей отдохнуть.
Гу Цзюсы проводил Лю Юйжу в комнату. Пришёл врач, осмотрел её и выписал успокаивающее средство, после чего удалился.
Лю Юйжу, окружённая заботой, выпила лечебную кашу, проводила всех вежливым взглядом и, наконец, осталась одна.
В комнате стало тихо.
Гу Цзюсы сидел за столом, не шевелясь. Лю Юйжу, чувствуя усталость, долго смотрела на него, затем мягко похлопала по постели и сказала:
- Муж, иди ко мне.
Гу Цзюсы очнулся от задумчивости и быстро подошёл к ней.
- Юйжу, что случилось?
- Поспим, - тихо сказала она. Её взгляд был мягким. Она подвинулась и добавила: - Ты всю ночь не спал, пора отдохнуть.
Гу Цзюсы кивнул:
- Я только ополоснусь.
Но Лю Юйжу потянула его за рукав и серьёзно сказала:
- Ты и так измотан. Просто отдохни.
Он замер, и на его лице впервые появилась усталость, которую он больше не мог скрыть. Он снял верхнюю одежду, лёг рядом с Лю Юйжу и нежно взял её за руку:
- Спи. Я рядом.
Они оба были измотаны. Лю Юйжу обняла его. Гу Цзюсы поколебался, а потом повернулся и притянул её к себе.
Как только она оказалась в его объятиях, его руки перестали дрожать. Они лежали молча, обнявшись. Гу Цзюсы смотрел в потолок. Спустя время он прошептал:
- Юйжу, не бойся меня.
- Я не боюсь, - мягко ответила она, положив голову ему на грудь и прислушиваясь к его сердцебиению. - Что бы с тобой ни стряслось, я никогда тебя не испугаюсь.
- Когда я узнал, что с тобой что-то случилось, я так жалел... - В его голосе не было эмоций, он говорил, словно потеряв душу. - Всю дорогу я жалел: почему не сделал этого раньше? Зачем говорил с ними о правде, справедливости? Зачем старался быть терпимым? Я сам выбрал этот путь, это значит, что меня будут ненавидеть. И пусть, пусть злятся и презирают - мне всё равно. Но почему они решили добраться до тебя? Юйжу... - голос Гу Цзюсы охрип, он был на грани слёз. - Я боялся. Когда я услышал, что ты в беде... Я действительно испугался.
- Но со мной всё хорошо, - мягко ответила Лю Юйжу. - Теперь мы извлечём урок, и всё пойдёт легче. Цзюсы, - прошептала она, прислушиваясь к его сердцебиению. - До того, как ты пришёл, мне тоже было страшно. Я боялась многого. Боялась, что со мной что-то случится, что меня унизят, что ты, увидев меня, начнёшь презирать, что из-за меня над тобой будут смеяться…
- Как такое возможно? - Гу Цзюсы негромко рассмеялся. - Почему ты переживаешь из-за такой ерунды? Я же говорил - мне всё равно.
- А мне не всё равно, - серьёзно ответила Лю Юйжу, глядя ему в глаза. - Я всегда хочу быть для тебя самой лучшей. Поэтому, если я вдруг веду себя как сварливая бабёнка или порчу себе репутацию - я переживаю. - Она смотрела на него открыто, без стеснения, её руки обвили его шею, голос звучал тихо и искренне, без обычной женской застенчивости: - Я просто хочу, чтобы ты считал меня лучшей женщиной на свете.
Гу Цзюсы с изумлением смотрел на неё.
Глядя на её нежное лицо, он чувствовал, как сердцебиение замедляется, а дыхание становится тяжёлым. Каждый вдох становился отчётливым, почти оглушительным. Он был одновременно растерян и счастлив.
Лю Юйжу, увидев, что он лишь молча смотрит на неё, спрятала лицо у него на груди и пробормотала:
- Почему ты молчишь? Хоть что-нибудь скажи.
- Я… - Гу Цзюсы с трудом сглотнул. Держать её в объятиях было для него почти невыносимо. Спустя долгое молчание он, наконец, произнёс: - Я… Я думаю, ты - лучшая женщина на свете.
- Правда? - её голос прозвучал тихо, как ветерок.
- Правда, - Гу Цзюсы постепенно успокаивался. Положив одну руку под голову, он мягко посмотрел на неё: - Когда я думаю о тебе, мне кажется, что я способен на всё.
Лю Юйжу прикусила губу, стараясь скрыть радость в сердце, и прошептала:
- Ты меня не обманываешь?
- Не обманываю.
Увидев, как она улыбается, Гу Цзюсы вдруг почувствовал, будто все тревоги мира растворились. Вина, страх, сомнения - всё отступило. Смотря на неё, он понял: его сердце полностью принадлежит только ей. Он негромко вымолвил:
- Всё, что ты скажешь, я сделаю.
- Тогда… будь счастлив, - Лю Юйжу подняла глаза на него. - Если ты правда сделаешь всё, что я попрошу, тогда пообещай: во-первых, будь добр к себе. Во-вторых, будь счастлив. В-третьих, не сомневайся в себе. В-четвёртых… полюби себя.
Гу Цзюсы слушал, как она перечисляет одно за другим, и не сдержал улыбку:
- А как же ты?
- Я?
Лю Юйжу лежала у него на руке и подняла глаза, удивлённо посмотрев на него. Её растерянный взгляд напомнил Гу Цзюсы о тёплом весеннем солнце - таком же мягком и трепетном. Глядя на неё, он тихо сказал:
- Всё, что ты перечислила - это про то, как я должен относиться к себе. А как мне быть хорошим по отношению к тебе?
- Ты уже достаточно хороший, - Лю Юйжу обняла его крепче. – Я вполне довольна тем, как ты ко мне относишься сейчас.
В глазах Гу Цзюсы промелькнула тень вины:
- Юйжу, тебе ведь тяжело со мной?
- Вовсе нет, - с улыбкой ответила Лю Юйжу. - Если бы не ты, разве стала бы я боссом Лю? Разве меня кто-нибудь баловал бы так, как ты? Ты знаешь ещё хоть одну женщину, которой позволено быть такой своенравной, как я?
- Большинство жен могут съесть за едой всего несколько кусочков, сидят на краешке стула, ложатся спать позже своих мужей и просыпаются раньше. По сравнению с этим моя жизнь и так довольно хороша.
- Но я подверг тебя опасности…
- Это не твоя вина, что я оказалась в опасности, - серьезно сказала Лю Юйжу, держа его за руку. - Это те плохие люди подвергли нас опасности. Цзюсы, ты не можешь брать всю вину на себя. Тебе нужно понять, что ты всего лишь обычный человек.
Обычный человек - не всемогущий. Мы лишь стараемся выжить, как можем, и не стоит каждый раз винить себя, когда случается беда. Я не такая добрая, как ты, Цзюсы. Я просто живу, стараясь выжить, и только потом думаю о других. Если меня не трогают - я не трогаю. Если тронули - я не прощаю. А ты выбрал путь, где трудно отличить добро от зла. Ты хочешь служить в правительстве, помогать людям - а это значит, что рано или поздно тебе придётся переступить через собственную совесть. Поэтому… - она мягко сжала его руку, - просто делай всё, что можешь. Этого достаточно.
Я могу понять, почему семья Лян сопротивляется, - спокойно продолжила Лю Юйжу, - но я не могу это принять. Если сегодняшняя казнь этих разбойников причиняет тебе душевные муки, Цзюсы, тогда брось чиновничью службу. - Она смотрела на Гу Цзюсы спокойно, прямо. - Мне не нужно, чтобы ты был богатым и знатным, я не хочу, чтобы ты становился гуном или хоу. Этот путь не для людей с чистым сердцем. Тебе не нужно исполнять последнюю волю Ян Вэньчана. Просто останься дома, будь молодым господином семьи Гу, помогай мне вести счётные книги. Как тебе такое?
Гу Цзюсы молчал, просто глядя ей в глаза.
В его сердце бушевала борьба. Он почти готов был согласиться с её словами. Но в тот самый миг, когда он собирался заговорить, в его сознании промелькнули сцены: как его семья спасалась бегством, как кровь Ян Вэньчана оросила плаху, как бунтовали беженцы в Цанчжоу…
Он открыл рот - и вдруг осознал.
- Я не могу, - прошептал он. - Просто сидеть сложа руки, глядя, как в мире творится хаос, - я не могу.
Лю Юйжу улыбнулась.
- Вот и хорошо, что ты это понимаешь. К тому же, даже если бы захотел, ты всё равно не смог бы остаться в стороне. - Она вздохнула. - В жизни мы всегда будем сталкиваться с подобным. Цзюсы, мы не святые. Всё, что мы можем - это сохранять душевное спокойствие. Если мы и согрешим, то вместе окажемся в аду, - усмехнулась она. - В том аду я буду рядом с тобой.
Гу Цзюсы молчал. Он смотрел ей в глаза, слушая, как она спокойно говорит о загробной жизни.
Раньше она всегда говорила с ним о том, как они будут жить в этой жизни. И он думал, что она говорит так, потому что не верит, что у неё есть выбор. Но теперь, когда выбор у неё есть - она всё равно выбрала его.
Он не хотел углубляться в значение этого выбора. Он лишь вспоминал, как мчался в Хэйфэн, и как впервые увидел Лю Юйжу в тот момент.
В этот момент он с абсолютной ясностью осознал - в жизни Лю Юйжу больше не будет другого мужчины.
Все те обещания, которые он давал - отпустить её, позволить ей найти «настоящую любовь» - всё это стало пустым звуком.
В его голове была только одна мысль: он хочет Лю Юйжу. В этой жизни, в следующей, в каждом миге её и своей судьбы - он хочет её.
Она его жена, всегда была и всегда будет.
Он боялся, что эти безумные мысли могут испугать Лю Юйжу, и потому сдержал свои эмоции, лишь мягко улыбнувшись.
Он поднял руку, аккуратно убрал её волосы за ухо, наклонился и поцеловал её в лоб.
- Ладно, - тихо сказал он, - только помни все слова, что ты сказала. А то ещё доберёмся до моста Найхэ*, а ты откажешься от них.
* Мост Найхэ (奈何桥, Nàihé qiáo) - это мифологический мост в китайской культуре, особенно в даосизме и буддизме, который существует в загробном мире. Он символизирует переход душ умерших из мира живых в мир мёртвых, а именно - путь в подземное царство или в «ад», где души проходят суд и перерождение.
Лю Юйжу сжала губы и тихо рассмеялась:
- Ты ещё можешь от своих слов отказаться, я-то когда отказывалась?
- Ты будешь придерживаться всего, что сказала?
- Конечно. - Она кивнула. - Торговля держится на доверии.
- Вот и хорошо, - Гу Цзюсы наклонился, взял её за руку и легко сжал. - Теперь я спокоен.
***
Пока они разговаривали, Шэнь Мин скрывался в пещере, осторожно наблюдая за происходящим снаружи.
Сюн Гэ был ранен и перевязывал себе ногу. Удар ножом пришёлся по бедру, и идти он теперь толком не мог. Лёжа на боку, тяжело дыша, он слабым голосом произнес:
- Сяо Шэнь, тебе лучше уйти. С твоими навыками ты сможешь прорваться. Не позволяй мне тебя сдерживать.
- Ни за что, - повернулся к нему Шэнь Мин. - Я должен вывести тебя отсюда.
- Это я втянул тебя в это, - горько усмехнулся Сюн Гэ. - Я думал, если обоснуемся в Хэйфэне, мы найдём способ выжить. А вышло, что сами себя в ловушку загнали. Надо было с самого начала послушать тебя и не приходить сюда…
- Хватит, - спокойно прервал его Шэнь Мин. - В Цанчжоу ты спас меня и мою мать. Теперь я тебя не брошу.
- Это было пустяком, - вздохнул Сюн Гэ. - Ты уже сполна мне отплатил. Уходи, оставь меня.
Шэнь Мин выглянул наружу.
- Сейчас стало тихо. Похоже, они всё ещё ждут нас у подножия. Я отведу тебя вниз, спрячу, а потом выйду и отвлеку их. Как только уйдут - уходи как можно дальше.
- Сяо Шэнь! - встревоженно крикнул Сюн Гэ. - Не стоит тебе рисковать ради меня. Твоя мать ждёт тебя…
- Мне что, нужно, чтобы ты решал, стоит ли моя жизнь чего-то или нет? - зло глянул на него Шэнь Мин, а затем, не дожидаясь ответа, закинул Сюн Гэ себе на спину.
Сюн Гэ начал вырываться, но Шэнь Мин тут же добавил:
- Не заставляй меня тебя связывать!
Сюн Гэ знал, что Шэнь Мин выполнит задуманное, и, в конце концов, перестал сопротивляться. Шэнь Мин огляделся, потом пригнулся и начал продвигаться через густую траву со своей тяжелой ношей на спине.
Когда они добрались до подножия горы, он осторожно пролез сквозь кусты и действительно увидел, как Хуцзы с людьми поджидает у дороги. Шэнь Мин на мгновение задумался, затем осторожно опустил Сюн Гэ в траву и прошептал: «Помни наш план. Доберись до моей матери и жди меня там».
Сказав это, он встал и медленно пошёл вперёд. Поскольку воины Хуцзы стояли спиной, Шэнь Мин резко сорвался с места и бросился прочь.
Поначалу казалось, что его никто не заметил. Тогда он стиснул зубы и нарочно оступился, создав шум.
«Кто там?! - закричали воины. - Догоните его!»
Шэнь Мин рванул вперёд, отбиваясь, когда это было необходимо. Поняв, что обычные солдаты не справляются, они позвали подкрепление. Вскоре за Шэнь Мином гналась целая толпа. Он мчался изо всех сил.
Сюн Гэ, сцепив зубы, с трудом поднялся и, хромая, побежал прочь.
Хуан Лун во главе отряда преследователей крикнул: «Быстро, доложите господину Гу!»
Шэнь Мин не собирался сражаться всерьёз - его целью было отвлечь внимание и дать Сюн Гэ шанс на побег. Он просто убегал как можно дальше.
Однако прошло немного времени, и всадники начали его нагонять. Вскоре он оказался окружён.
Шэнь Мин сплюнул, вытащил меч и приготовился сражаться насмерть. Он решил: сколько успеет - столько с собой утащит.
Лошади окружили его кольцом, но Шэнь Мин, обладая выдающимися боевыми навыками, удерживал позицию в центре, не давая замкнуть кольцо.
Хуцзы наблюдал за схваткой и, немного подумав, подозвал к себе нескольких стариков с седыми волосами - бедняков, нанявшихся за еду. Он тихо сказал:
- Я слышал, у Шэнь Мина из Хэйфэна два принципа: он не убивает женщин, и не поднимает меч на стариков и детей. Когда я на него пойду - если он не ударит, вы оба сразу бросайтесь на него.
Все кивнули. Хуцзы потрогал броню, надетую ещё с прошлой ночи, стиснул зубы и пригнулся, готовясь к броску.
Ему было почти четырнадцать, но выглядел он на двенадцать - маленький и худенький. Увидев, как на него бежит ребёнок, Шэнь Мин по инерции схватил мальчишку и отшвырнул в сторону, крикнув: «Не лезь! Не гробь себя зря!»
Увидев это, Хуцзы подал знак, и старики с детьми ринулись вперёд. Лицо Шэнь Мина мгновенно изменилось. Он быстро перевернул клинок, став наносить удары плашмя, и с яростью крикнул: «Убирайтесь!»
Но в этот краткий миг воины уже поднесли копьё к его горлу.
Шэнь Мин застыл. Его грудь тяжело вздымалась, он всё ещё сжимал меч и при взгляде на верховых солдат в глазах его плескалось презрение.
- Значит, вот до чего вы дошли… - с горечью бросил он. - И вы ещё смеете называть себя верными слугами двора!
- Молодой господин Шэнь, - тепло улыбнулся Хуцзы, - пожалуйста, положите оружие. Мой господин хочет пригласить вас на чашку чая.
- Пусть подавится этим чаем! - с яростью ответил Шэнь Мин.
- Не хотите к нему - может, пойдёте… к тому господину? - Хуцзы кивнул в сторону.
Услышав это, Шэнь Мин рефлекторно обернулся - и лицо его сразу потемнело.
Сюн Гэ уже оказался в плену у Хуан Луна.
Шэнь Мин долго молчал, потом внезапно рассмеялся:
- Ну ладно. Чай так чай.
***
Когда Гу Цзюсы проснулся, Му Нань доложил, что Шэнь Мин попался.
С тех пор как Лю Юйжу начала зарабатывать деньги, в их доме постепенно стали возвращать уволенных ранее слуг…
Выслушав доклад Му Наня, Гу Цзюсы кивнул, затем обернулся к Лю Юйжу, которая всё ещё спала. Он мягко улыбнулся и жестом велел Му Наню подать меч, лежащий поблизости.
Взяв меч, он осторожно разрезал рукав, чтобы не потревожить жену, и тихо вышел из комнаты.
Снаружи он умылся, переоделся в чистую одежду и направился к дровяному сараю.
Сарай временно переоборудовали в тюремную камеру. Внутри держали Шэнь Мина и Сюн Гэ. Как только Гу Цзюсы вошёл, Шэнь Мин сразу же рассмеялся.
- Итак, господин Гу, - усмехнулся он, - почему вы пришли один? Где госпожа Лю? Где Иньхун? Они разве не хотят повидаться со мной?
Услышав это, Гу Цзюсы лишь мягко улыбнулся.
Хуцзы, собираясь было подойти и показать свою преданность, не успел сделать и шаг, как Гу Цзюсы вдруг взмахнул рукой и с лёгким щелчком раскрыл складной веер. Затем - шлёп-шлёп - два резких удара пришлись прямо по лицу Шэнь Мина.
Все в оцепенении уставились на происходящее. Гу Цзюсы неторопливо покрутил веер в пальцах, всё так же мягко улыбаясь:
«Ну давай, - произнёс он тихо, с ласковой улыбкой, - продолжай. Посмотрим, что крепче - твой язык или твои щёки».