Той ночью они спали за городскими стенами. Вскоре они услышали плач. Лю Юйжу резко проснулась, и Гу Цзюсы быстро притянул ее в объятия, закрывая ей рот, не говоря ни слова. Снаружи плакала женщина, держа на руках ребенка, в то время как мужчина и еще одна женщина дрались.
Люди вокруг безучастно наблюдали за происходящим, некоторые беспокойно ерзали.
Лю Юйжу слегка задрожала, как будто что-то поняла. Она услышала, как мужчина сердито крикнул:
- Отдай это мне! Отдай мешок с рисом!
Женщина крепко вцепилась в мешок, отказываясь отпускать его, несмотря ни на что.
- Всего одну ночь! - Женщина закричала: - Одной ночью городские ворота откроются. Как только мы окажемся внутри, чиновники начнут раздавать зерно. Неужели вы не можете подождать одну ночь?
- Городские ворота не откроются! - Мужчина прорычал в ответ: - Мы проделали долгий путь из Лянчэна. Они так и не открыли ворота там, и не откроют их и здесь, в Цинчэне! С таким количеством беженцев, как они могут осмелиться открыть ворота?
- Что нам тогда делать?
Кто-то задал вопрос:
- Мы проделали весь этот путь, а они не открывают ворота. И что нам теперь делать?!
Вокруг воцарился хаос, и Лю Юйжу схватила Гу Цзюсы за рукав. Они собрали свои вещи и тайно ретировались.
Вскоре на вопросы были даны ответы. Когда мужчина безжалостно отобрал у женщины мешок, и она неподвижно упала на землю, весь порядок, вся мораль и вся доброта испарились в воздухе. Толпа вокруг них обезумела, бросаясь на людей в поле их видимости из тех, кто был послабее. Крики и проклятия смешались в хаотичном шуме. Гу Цзюсы схватил Лю Юйжу и побежал прочь.
Но вокруг было полно людей, и дикость и насилие, казалось, распространялись подобно инфекции, подобно ветру и волнам, быстро захватывая всех вокруг.
Гу Цзюсы, не желая никому причинять вреда, просто расталкивал людей, защищая Лю Юйжу, и изо всех сил стараясь двигаться вперед.
Внезапно кто-то крикнул: «У них есть еда!»
Все повернулись к Гу Цзюсы и Лю Юйжу. Мужчина крикнул: «Я видел, как они ели хлеб раньше. У них есть еда!»
По сравнению с беженцами, которые были настолько истощены, что были видны их кости, Гу Цзюсы и Лю Юйжу действительно были в гораздо лучшей форме. Хотя они выглядели изможденными, их настроение было относительно спокойным, и они явно не проявляли признаков длительного голода.
Лю Юйжу, увидев волчьи глаза, устремленные на них, неудержимо задрожала. Гу Цзюсы прикрыл ее собой, крепко сжимая нож, и, стараясь говорить спокойно, спросил: «Чего вы хотите?»
Но все просто смотрели на них, и никто не двинулся вперед. Обе стороны оказались в тупике. Гу Цзюсы знал, что он не может отступить или показать свою слабость. Если бы хоть один человек продвинулся вперед, он оказался бы в безвыходной ситуации, как тот богатый молодой человек в прошлом.
Он никому не мог позволить проявить инициативу.
Но, по правде говоря, он также боялся.
Его не пугало количество людей. Когда Ван Жун и его армия солдат прибыли, он не испугался. Но сейчас он был напуган. Дело было не только в огромном количестве людей, которых он не мог разглядеть, но и в том, что…
Они не были солдатами.
Они были обычными людьми, которых судьба поставила на грань.
Были ли они неправы?
Они просто хотели жить и использовать любой шанс, который у них был, чтобы выжить. У него был нож. Если он пустит его в ход, то, в конце концов, упадёт от изнеможения после продолжительной борьбы, но до этого это будет односторонняя резня. Это будет грех, который он никогда не сможет искупить в своей жизни, кошмар, который он никогда не забудет.
Обнажение оружия против слабого противоречило всему, во что он верил и что ценил.
Если бы он был один, всё могло быть иначе. Но за его спиной стояла Лю Юйжу, его жена.
Поэтому он крепче сжал нож, приготовившись стоять насмерть.
В этот момент какой-то мужчина внезапно бросился вперед. Он был не очень высок и бросился перед Гу Цзюсы, плача и отчаянно кланяясь: «Молодой господин, молодой господин, сжальтесь надо мной! Моя жена на последнем издыхании. Она больше не может держаться. Пожалуйста, дайте ей шанс выжить!»
Гу Цзюсы был ошеломлен.
В этот момент мужчина бросился на него!
У него был нож!
Несмотря на то, что нож был маленьким, в тот момент он был смертельным оружием. Мужчина безрассудно бросился на Гу Цзюсы. Гу Цзюсы оттолкнул его, но к тому времени все вокруг уже бросились вперед. Лю Юйжу пряталась за Гу Цзюсы, в то время как люди вокруг пытались схватить ее сумку. Гу Цзюсы не осмеливался никого убить. Он изо всех сил пытался оттолкнуть людей.
Но их было слишком, слишком много, и они действовали безрассудно. Лю Юйжу пнули в живот, а сумку, которую она держала, выхватили. Из нее вывалились твердые холодные лепёшки. Толпа ахнула: «Это лепёшки! И мука!»
Многие бросились вперед, без колебаний запихивая еду в рот.
Среди беженцев такие вещи были невероятно ценны!
«У них есть еще!» - Оставшиеся, обезумев от жадности, потеряли всякую сдержанность и отчаянно бросились вперед. Гу Цзюсы увидел, как мужчина снова бросился на Лю Юйжу с ножом. Не в силах больше терпеть, он выхватил свой собственный нож.
Кровь брызнула во все стороны, и окружающая толпа разразилась криками.
Гу Цзюсы зарезал троих человек, одной рукой защищая Лю Юйжу, а в другой держа нож. Он свирепо посмотрел на всех и прорычал: «Прочь с дороги!»
В конце концов, никто не осмелился приблизиться. Гу Цзюсы держал Лю Юйжу за руку, шаг за шагом надвигаясь на них. Он не сводил глаз со всех присутствующих, его окровавленное лицо напоминало оскал свирепого демона.
Глаза Лю Юйжу были полны слез, и она вся дрожала. Единственное, что поддерживало ее, единственная сила, сопротивлявшаяся всему этому, была рука, сжимавшая ее ладонь.
Все смотрели, как они уходят.
Некоторые люди попытались наброситься на них, но движения Гу Цзюсы были четкими и быстрыми. Он повернулся и сразил тех, кто бросился на него. Его ловкость дала всем понять, что с ним шутки плохи, поэтому никто больше не осмеливался нападать на них. Они медленно ушли, растворившись в ночи, в то время как начался новый раунд грабежей.
Как только они скрылись из виду, Гу Цзюсы и Лю Юйжу бросились бежать сломя голову. На казённом тракте они продолжали бежать, не смея остановиться, чувствуя себя так, словно их преследует наводнение или дикий зверь.
Они боялись встречи с людьми и, когда начинали уставать, переходили на шаг. Они не обменялись ни словом. Их страх и потрясение молча передавались друг другу.
К восходу солнца на тропинке, по которой они шли, не было видно ни души. Люди, которых они видели ранее, направлялись на юг из Цанчжоу, в то время как они двигались на север против течения, поэтому, естественно, людей становилось все меньше и меньше.
Они были измучены, но не осмеливались остановиться. По сравнению с беженцами, их поддерживала невероятно сильная убежденность.
Они направлялись в Ючжоу.
В Ючжоу их ждала семья.
Лю Юйжу держала Гу Цзюсы за руку, пока они шли по пустынной дороге.
Они все шли и шли. По мере того, как людей становилось все меньше, уменьшались и их запасы продовольствия. Они ели не два раза в день, а всего один раз. Они спали, где только могли, прислонившись к большим деревьям.
По мере продвижения на север им попадалось всё меньше людей.
Без сумки Лю Юйжу их запасы еды становились все меньше. По пути они высматривали деревья, траву и всё съедобное, поедая все, что могли найти.
Когда они натыкались на источник воды, то старались напиться как можно больше и наполняли винную фляжку Гу Цзюсы.
По мере того как солнце припекало все сильнее, интервалы между поисками источников воды увеличивались.
Впервые они столкнулись с бескрайним запустением — ни травы, ни деревьев, пустые дома, а земля растрескалась большими сухими кусками, как панцирь черепахи.
Лю Юйжу сдала первой. Ее слабое здоровье дало сбой, и однажды, когда она заснула, Гу Цзюсы обнаружил, что она не просыпается. Запаниковав, он быстро попытался напоить ее и открыл пакет, чтобы покормить.
К его удивлению, в пакете осталось больше еды, чем он ожидал.
На мгновение он был ошеломлен, а затем понял правду.
Оставшийся хлеб, должно быть, Лю Юйжу намеренно оставила на потом. На глаза у него навернулись слезы. Он не мог бы точно описать свои чувства, но времени на размышления не было. Он поспешно взял лепёшку, запил ее водой, разжевал, пока она не стала мягкой, и скормил ей рот в рот.
В тот момент ему было наплевать на манеры и приличия. Его единственной мыслью было, что она должна выжить, несмотря ни на что.
Он подхватил ее на руки и продолжил идти. Земля была очень горячей, а его обувь давно развалилась. Он отчетливо ощущал боль от волдырей на ногах, но не мог позволить себе остановиться.
Он продолжал двигаться вперед. Ближе к вечеру, когда стало прохладнее, Лю Юйжу пошевелилась у него на спине и медленно открыла глаза. Почувствовав его тепло и увидев пустынную обстановку, она прохрипела:
- Цзюсы?
Гу Цзюсы на мгновение остолбенел, затем радостно ответил:
- Ты очнулась!
- Что со мной случилось?
У Лю Юйжу совсем не осталось сил, и она чувствовала себя совершенно безвольной. Гу Цзюсы, несший ее, говорил мягко, чтобы не напугать:
- Ты упала в обморок ранее.
- Прости...
- За что ты извиняешься? - Гу Цзюсы улыбнулся, хотя его голос звучал хрипло. - Это мне следует извиниться.
Лю Юйжу не ответила. Гу Цзюсы нес ее, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, но он не мог скрыть боли, отчаяния, вины и смущения, которые испытывал.
- Я должен был раньше заметить, что ты мало ешь, - сказал он, его тон казался небрежным, но Лю Юйжу все равно уловила нотки грусти. - Я должен был понять это раньше...
- Все в порядке, - слабым голосом произнесла Лю Юйжу, когда она откинулась на его спину. - Я так хотела.
- Что ты имеешь в виду?.. - Голос Гу Цзюсы дрожал.
Лю Юйжу была измучена и совершенно опустошена.
- Еды недостаточно, - медленно произнесла она. - Мы не доберемся до Ючжоу. Если я съем меньше, ты сможешь съесть больше. Я подсчитала, что смогу продержаться еще несколько дней. Нам еще предстоит пройти половину пути, а еда может закончиться. Если ты не сможешь найти воду, можешь выпить моей крови...
- Прекрати нести чушь!
В голосе Гу Цзюсы послышался гнев. Он подозревал, о чем думала Лю Юйжу, но, услышав, как она произнесла это вслух, потерял самообладание. «Даже не думай об этом! - Голос Гу Цзюсы задрожал. - Даже если я умру, я этого не сделаю. Лю Юйжу, говорю тебе, если мы хотим жить, мы будем жить вместе; если мы собираемся умереть, мы умрем вместе. Если ты умрешь, я не поеду в Ючжоу. Я никуда не уйду. Я умру здесь с тобой».
Пока он говорил, слезы текли по его лицу.
Он думал, что больше не будет плакать, что он уже вырос из этого. Но он обнаружил, что Небеса всегда были более безжалостными, чем он себе представлял.
Потеряв отца и друзей, теперь, казалось, он вот-вот потеряет и Лю Юйжу.
И эта потеря была похожа на медленную пытку, заставлявшую его беспомощно наблюдать за ее страданиями и, ради собственного выживания, собственными руками отправить ее в ад. Но он никогда не позволил бы судьбе восторжествовать.
Он ни за что не сделал бы того выбора, которого ожидали от него Небеса.
- Я знаю, ты все еще думаешь о своей матери, - попытался увещевать ее Гу Цзюсы. - Твоя мать ждет тебя в Ючжоу. Ты ее единственная дочь. Что она будет делать, если ты умрёшь? Я не буду помогать заботиться о ней. Если ты умрешь, я не буду за ней ухаживать. Я бессердечный человек и не буду чувствовать себя виноватым. Я умру здесь, с тобой. Я никогда не позволю тебе поступить по-своему и умереть никчемной смертью, - пробормотал Гу Цзюсы. - Лю Юйжу, ты должна жить. Ты должна жить, понимаешь?
Ты не можешь умереть.
Если ты умрешь… если ты умрешь…
Гу Цзюсы поднял голову, оглядывая пустынный пейзаж.
Что, если она умрет? Что он будет делать?
Он не мог себе этого представить.
Ее жизнь была смыслом его жизни сейчас, поэтому она не могла умереть. Определённо нет.
Однако Лю Юйжу по-прежнему не реагировала.
Она была в сознании, но больше не могла говорить.
Она лежала на спине, чувствуя этого мужчину, который упрямо нёс ее вперед, шаг за шагом.
Она не знала, какая сила воли и решимость заставляли его двигаться.
Они съели всю свою еду, оставив только половину фляжки с водой. Не имея больше никакой еды, Гу Цзюсы и Лю Юйжу вместе терпели голод, выпивая каждый день немного воды, и им едва удавалось выживать.
Когда они приблизились к Ючжоу, до которого оставалось чуть больше сотни ли, Гу Цзюсы, наконец, достиг предела и потерял сознание.
Когда он проснулся, была уже ночь. Лю Юйжу тихо лежала рядом с ним. Он поспешил проверить ее дыхание. Ее дыхание было очень слабым, но Гу Цзюсы все равно вздохнул с облегчением.
Он протянул руки и крепко сжал Лю Юйжу в своих объятиях, сжимая ее изо всех сил.
«Юйжу, - прохрипел он, - ты должна остаться со мной... - Он прижался лицом к ее лицу, дрожа, и сказал: - Ты - моя жизнь. Ты должна жить, понимаешь?»
Лю Юйжу не ответила.
Ему так хотелось выплакаться, чтобы пролилась хоть одна слезинка, и Лю Юйжу могла немного попить.
Но у него не осталось слез. Нехватка воды довела его до предела.
Он посмотрел на палящее солнце, понимая, что если так будет продолжаться и дальше, то и он, и Лю Юйжу умрут. Стиснув зубы, он достал нож и порезал ладонь.
Красная кровь потекла вниз, и он оттянул подбородок Лю Юйжу, позволяя ей капать в ее рот.
Немного крови попало ей на щеки и губы. Увидев, что рана почти затянулась, он быстро присосался к ней, выпивая остатки крови. Затем он посмотрел на капельки крови на лице Лю Юйжу, наклонился и осторожно слизнул их с ее лица и губ.
В этом поцелуе не было и намека на романтику, но когда его язык коснулся ее мягкой кожи, он почувствовал, как по телу пробежала дрожь.
Он поспешно отступил назад, глядя в лицо Лю Юйжу. Он не был уверен, был ли цвет, который он видел, кровавой иллюзией, или к ее лицу действительно вернулись какие-то краски.
Он снова взвалил ее на плечо, продолжая идти вперед. По правде говоря, он был измотан, но человек на его спине стал единственной причиной его жизни.
Он не боялся смерти, но мысль о том, что Лю Юйжу умрет, если он это сделает, приводила его в безмерный ужас.
Так что у него не было другого выбора, кроме как продолжать идти, шаг за шагом пробираясь через безлюдную пустыню.
Спустя несколько дней и ночей он, наконец, увидел проблеск зелени, а затем и людей.
Он повел Лю Юйжу дальше и увидел пограничный знак.
На указателе были написаны два едва различимых иероглифа: «Ючжоу».
Гу Цзюсы посмотрел на эти слова, и его губы слегка задрожали.
«Мы на месте... - прохрипел он. - Юйжу... мы прибыли».