Контент удален!

Глава 24.

КОГДА ЛАЙФ УВИДЕЛ, что КЕЙНИ открывает входную дверь, он схватил блокнот с соседнего сиденья и выскочил из своего пикапа, где прождал почти час. Он знал, что Молли и другие любители утреннего кофе не отстанут от него ни на шаг, так что, если он хотел поговорить с Кейни наедине, ему следовало поторопиться.

Последние три дня он носил ежедневник с собой, пытаясь решить, что делать дальше. Сначала Молли поддразнивала его насчет возвращения в школу, но, когда она стала расспрашивать его о том, что было в книге, он почувствовал, как краска заливает его лицо, и солгал.

— Доброе утро, Лайф, — сказал Кейни. — Ты ведешь записи налогов?

— Нет, это не связано с налогами. — Лайф опустился на свой обычный стул и положил ежедневник на стойку перед собой. — Ничего подобного.

— О, мне показалось, я слышал, как ты говорил Молли...

— Ну, я так и сделал, но я не был честен с ней по этому поводу

— В смысле?

— Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, Кейни. Видишь ли, это очень личное. — Лайф нежно погладил черную записную книжку. — Я никому ее раньше не показывал. Но я бы хотел, чтобы ты взглянул.

— Я?

— Да. — Лайф подвинул книжку по стойке к Кейни. — Мне нужно мнение другого человека, которому я могу доверять.

— Не знаю, Лайф. Если это что-то настолько секретное...

— Я много об этом думал, Кейни. Мне кажется, я поступаю правильно.

— Но...

— Ты окажешь мне большую услугу, если прочтешь это, — сказал Лайф.

— Ну ладно.

Кейни открыл записную книжку, в которой было не меньше дюйма свободного места. На первой странице было два длинных абзаца. Один был написан карандашом, другой — ручкой, и их разделяло несколько пустых строк. Каждый абзац был датирован: первый — 4 марта 1941 года, второй — 5 марта.

Ухмыляясь, Кейни сказал:

— Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто ведет дневник, Лайф, — но, когда он начал читать, его улыбка быстро исчезла. И когда его глаза скользнули вниз по странице, они расширились от удивления.

— Это что, шутка?

— Это не шутка.

“Жизнь — это крутая штука”.

 Кейни перевернул страницу, где следующая запись была датирована 6 марта. Прочитав ее, он пролистал все страницы, наблюдая, как пролетают десятилетия, пока не дошел до последней записи, написанной 10 ноября 1983 года.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросил Кейни.

— Я надеялся, что ты мне подскажешь.

— Ну, я ни черта не смыслю в писательстве, но, по-моему, у тебя неплохо получается. У тебя богатое воображение, но, если ты подумываешь о том, чтобы опубликовать это, я бы изменил имя этого парня на Боб или Билл. Что-то вроде того. Ты используешь своё настоящее имя, все поймут…

 — Я этого не писал.

Кэйни выглядел озадаченным.

— А кто?

— Риба.

— Да ладно тебе.

Кэйни улыбнулся, увидев в этом что-то забавное, но по выражению лица Лайфа понял, что тот серьёзен как никогда. Он говорил правду.

— Риба?! — Кэйни покачал головой, то ли от удивления, то ли пытаясь отогнать образ миссис Лайф Холстед.

Риба… невысокая полная женщина, которая ходила в Табернакль Святого Духа и говорила на разных языках. Риба… трудолюбивая жена фермера, которая пекла лучший в округе персиковый коблер и каждое утро до завтрака доила коров голштинской породы. Риба… тихая, скромная бабушка в свободных коричневых платьях и удобных туфлях.

Кэйни захлопнул блокнот и отодвинул его на другой конец прилавка. Он чувствовал себя как ребёнок, которого застукали за подглядыванием в окно ванной комнаты соседки.

— Я нашёл это в ящике её комода на следующий день после похорон.

— Ты не знал об этом раньше? Что она записывала каждый раз, когда вы занимались сексом?

— Мы не занимались сексом, Кейни. Мы занимались любовью.

— Ещё как занимались!

— Риба была единственной женщиной, с которой я был, — сказал Лайф, сдерживая слёзы.

— Судя по тому, что я только что прочитал, её было достаточно.

— Да, достаточно. Она действительно была такой. — Лайф достал носовой платок и вытер уголки глаз. — Но её больше нет, и... Кейни, думаю, ты знаешь, как я отношусь к Молли-О.

— Наверное, знаю.

— Вот что я хотел спросить. Как думаешь, мне стоит ей это показать?

— Молли-О?

— Да. Я подумал, что, возможно, я заинтересовал бы ее больше, если бы она услышала, что сказала Риба.

— Ты имеешь в виду, что-то вроде рекомендаций?

— Что-то вроде этого.

— Ты хочешь услышать мое честное мнение, Лайф?

— Конечно, Кейни.

— Ладно. Думаю, если ты покажешь ей это...

Кэйни выглянул в окно, когда Молли-О припарковала свой «Форд» у входа.

— Ой-ой. Вот и она, — предупредил Кэйни.

— Думаешь, если я покажу ей это...

— Давай поговорим об этом позже, Лайф. Она вот-вот зайдёт.

— У нас ещё есть время, Кейни! Так что ты хотел сказать?

— Она идёт.

— Чёрт! — Лайф хлопнул по стойке. — Если я когда-нибудь закончу хоть один разговор в этом месте, я…

— Доброе утро, Лайф. Кейни.

— Как дела? — спросил Кейни.

— Отлично. Просто отлично. Весна пришла, и в воздухе витает любовь.

Лайф и Кейни виновато переглянулись.

— Хэмп Ротрок заходил к Бренде вчера вечером. Когда я вернулась домой, он всё ещё был там, сидел рядом с ней на диване. Может, я и ошибаюсь, но мне показалось, что она была рада его видеть. Конечно, она не хотела, чтобы я думала, будто она счастлива, но я всё равно это заметила. Он просидел почти до одиннадцати. А когда я легла спать, то услышала, как она играет на гитаре в гостиной.

Молли-О зашла за стойку, чтобы убрать сумочку, и сказала:

— Да ладно, Лайф, у тебя даже кофе нет.

— Нет, — ответил он, надув губы.

— Кейни, а где Вена?

— Она вывела мерина. Сказала, что может поехать к озеру.

— Что ж, ты правильно сделал, что не поехал с ней.

— Ага. — Кейни повернулся к окну. Небо было безоблачным, ярко светило солнце, вокруг зеленела трава. — Очень умно.

Молли-О протянула Лайфу кофе и сказала:

 — Я смотрю, ты всё ещё таскаешь с собой этот блокнот.

— Э-э...

— Но меня ты не проведёшь.

— Не проведу? — Лайф прикрыл блокнот рукой, словно защищая его.

— Это не фермерские записи. Держу пари, там полно любовных писем.

— Что ж, может, ты и права, — сказал он. — Вполне может быть.

 

                                                        ***

Газету обычно приносили примерно в то время, когда Солдат и Куинтон приходили выпить утренний кофе, но сегодня разносчик Биг Фиб Фрай опаздывал.

— Может, его снова похитили инопланетяне? — спросил Куинтон.

— Похоже, он с этими пришельцами на короткой ноге. Они его уже... сколько раз забирали? Четыре или пять?

— Да, но ты же заметил, что каждый раз, когда они его забирают, то сразу отпускают.

— А ты бы не отпускал?

— Судя по тому, что я слышала, у Бига Фиба сейчас есть дела поважнее, чем инопланетяне, — сказала Ванда Сью, сидевшая за стойкой.

— Какие же?

— Я слышала, что он крутит шашни с женой одного из членов городского совета. Только не спрашивай, с кем именно, я не буду повторять.

— Вот это мне нравится, — сказал Солдат. — Женщина, которая не разносит сплетни.

Пока Ванда Сью снимала очки и протирала их салфеткой, Солдат подмигнул Куинтону и достал карманные часы.

— Но вот что я тебе скажу: та женщина, о которой идет речь, лет на десять старше Большого Фиба.

— Газеты еще нет? — спросил Кейни, выходя из кухни.

— Нет.

— Похоже, Фиба снова повысили, — сказал Кейни.

— Не-а, — Ванда Сью покачала головой. — Он заехал к своей девушке.

— Кто его девушка?

— Он не говорит.

— Нет, но вот что я тебе скажу. В следующем месяце она поедет в Хьюстон делать подтяжку лица.

— А вот и король рыбалки. — Когда Хукс Рыжий Орел вылез из своего потрепанного пикапа, Молли-О налила кофе в чашку и отнесла ее к столику Солджера и Куинтона.

— Ну что, Хукс, поймал сегодня что-нибудь? — спросил Солджер, когда дверь открылась.

— Поймал пару приличных сомов. Они тянут на двадцать, двадцать два фунта. Видел, как один старик на моторной лодке вытащил краппи длиной с мою руку.

— Озеро прогревается.

— Блин, вода сегодня гладкая, как стекло. Безветренно.

— Не сомневаюсь, — сказал Кейни.

— Слушай, — сказал Хукс, — я слышал, старик Спенс умер прошлой ночью.

— Правда?

— Она живёт прямо по соседству с домом Спенса, — авторитетно заявила Ванда Сью.

— Кто?

— Та самая женщина.

— Чёрт, Ванда Сью. Тут только один дом по соседству, и это дом Фрэнсис и Лютера.

— Только не от меня ты это услышал. — Ванда Сью ткнула пальцем в сторону Куинтона, чтобы переложить вину на того, кто её заслужил.

— Что услышал? — спросил Хукс.

— Что у Большого Фиба роман с Фрэнсис Данн. — Затем, чтобы все присутствующие осознали важность этого откровения, в котором она позже обвинит Куинтона, Ванда Сью добавила:

— С миссис Лютер Данн. — Солдат посмотрел на карманные часы и поднял два пальца. — Да, сэр, если я чем и восхищаюсь, так это женщинами, которые умеют держать язык за зубами.

В этот момент подъехал пикап Биг Фиба Фрая, и, пока он объезжал парковку, газета вылетела из него и приземлилась на бетонную полосу перед закусочной.

— Давно пора, — сказал Солдат, отодвигая стул, но не успел он встать, как Кейни открыл дверь и, к изумлению всех присутствующих, выкатился на улицу.

— Что он делает?

— Да он же...

— Выкатился прямо через дверь!

 — Никогда его не видел таким...

— На улице!

— Что, черт возьми, происходит?!

 

                                                      ***

— Видишь, где эти ветки раздваиваются? — Кейни указал на платан, растущий позади ресторана.

Буй перегнулся через плечо Кейни и выглянул в кухонное окно.

— Думаю, можно подвесить цепь к каждой из этих веток, а потом прикрепить к ним перекладину. — Кейни понизил голос. — Как думаешь, справишься?

— Я могу починить, мистер Чейни, — прошептал Буй, явно довольный тем, что стал частью секрета Кейни.

— Я позвоню на лесопилку и попрошу их собрать заказ. Как думаешь, сможешь съездить и забрать его сегодня днём?

— Да, сэр!

Кейни заглянул в зал, чтобы убедиться, что Вена и Молли-О всё ещё заняты, затем сложил лист бумаги с наброском и протянул его Бую.

— Две корзинки с куриными стрипсами, — крикнула Молли-О, протягивая чек.

Кейни подмигнул Бую и направился к грилю.

 

                                                      ***

Буй как раз выходил с лесопилки, увозя заказ Кейни, когда заметил Сэма Келлама и еще двоих мужчин, прислонившихся к стене здания.  Когда Буй загружал материалы в багажник своей машины, мужчины начали смеяться, но он не обратил на них внимания.  Когда он сел за руль и потянулся к ключу зажигания, то услышал звук, похожий на шорох сухих листьев, и через несколько секунд заметил на соседнем сиденье холщовый мешок.  И хотя он никогда раньше не слышал такого звука, он понял, что-то шевелится внутри мешка, еще до того, как змея поползла в его сторону.

Первым его порывом было закричать и отпрянуть в страхе, том самом холодном страхе, который охватывал его всякий раз, когда он натыкался на питона или кобру в джунглях Вьетнама, где валил деревья на дрова.  Но он сидел неподвижно, затаив дыхание и не мигая глядя на змею, пытаясь взять себя в руки.  Затем он незаметно протянул левую руку к двери и приоткрыл ее, не сводя глаз со змеи, которая выбралась из мешка и поползла по его бедру в сторону источника тепла.

Собравшись с духом перед тем, что ему предстояло сделать, Буй сделал тихий, размеренный вдох, почувствовал, как покалывает пальцы правой руки, медленно и уверенно вытянул ее вперед, а затем с поразительной быстротой сделал выпад, схватил змею прямо за голову, выскочил за дверь и одним плавным движением подбросил гремучую змею в воздух — пять футов извивающейся, корчащейся змеи взлетели по дуге и ударились о стену здания.

Двое мужчин, стоявших по обе стороны от Сэма, вовремя заметили, что сейчас произойдет, и отскочили в сторону, а Сэм, все еще сидевший на корточках и подносивший спичку к сигарете, слишком поздно поднял голову и увидел, как гремучая змея ударила его в грудь и, извиваясь, упала ему на колени.

— Черт возьми! — закричал он, пытаясь встать, но потерял равновесие и привалился спиной к стене, пытаясь отодрать от живота извивающуюся змею. Затем Сэм в отчаянии откатился в сторону и вскочил на ноги, бросив гремучую змею на землю, где она начала сворачиваться кольцами у его ног.

К тому времени двое его сообщников, которые уже были далеко, покатывались со смеху, а Сэм отплясывал дикое фанданго — кружился то в одну, то в другую сторону, топал ногами и подпрыгивал, пока змея не уползла по тротуару в водосточную решетку.

Буй неторопливо забрался обратно в машину и завел ее. Но, прежде чем машина тронулась с места, он на мгновение встретился взглядом с Сэмом.

 

                                                              ***

Когда Вене позвонили, она почувствовала, что ее кожа стала липкой и покрылась мурашками. Но она не знала, что она чувствовала — облегчение или страх.

— О, Кармелита. Я оставляла для вас сообщения из Сан-Антонио в Портленд, — сказала она.

— Ну, одно из них только что дошло до меня. Врач, у которого я работала в Финиксе. Сказал про листок бумаги с... На нем было написано ”Кармелита", и он понял, что это должно быть мне, хотя фамилия была другая.

— Что ты имеешь в виду?

— Я вышла замуж. Но когда муж ушел, имя ушло вместе с ним, так что я снова Санчес. Разве Хелен тебе не сказала?

— Нет.

— Вена, где она? Я уже несколько месяцев ничего о ней не слышала. Ты можешь в это поверить?

У Вены вдруг так закружилась голова, что она прислонилась к стене, чтобы не упасть. Все это время она ждала, что Кармелита расскажет ей о последних двух годах жизни Хелен. Но теперь, похоже, она надеялась напрасно.

— Знаешь, мы созванивались почти каждую неделю, иногда болтали по два часа. Мой муж, ну, мой бывший муж, постоянно жаловался на счета за телефон.

— Кармелита…

— Но, когда я в последний раз ей звонила, оказалось, что ее номер отключен, и я решила, что она переехала. Потом я позвонила ей в больницу, и мне сказали, что она уволилась, но это было совсем не похоже на правду. Я ждала, что она мне позвонит, но она не звонила. Я пыталась найти тебя, но ты как в воду канула. А я тем временем сама кое-куда перебралась и…

— Кармелита, у меня плохие новости. — Вена услышала, как на том конце провода резко втянули воздух. — Хелен умерла.

— Madre de Dios.

— Я… я думала, ты уже знаешь.

— Нет. —Голос Кармелиты дрогнул. — Вена, я просто не могу…

Вена представила, как она сидит на другом конце провода. Маленькая темноволосая Кармелита, ее красивое лицо искажено горем.

— Я не знаю, что сказать. — Кармелита с трудом перевела дыхание.

— Она была моей лучшей подругой. Я любила Хелен как... Как сестру. Вена, мне так жаль. Мне так жаль, что тебе пришлось это пережить.

— Я в порядке. — Вена была далека от того, чтобы чувствовать себя «в порядке», но иногда самая наглая ложь давалась ей легче, чем правда.

— Когда похороны? Я приду, ты же знаешь.

— Ее похоронили восемь месяцев назад.

Вена пыталась отогнать от себя образ могилы Хелен, натюрморт из желтых роз на свежем холмике земли, но картина была слишком яркой, как картина в раме, на которую она смотрела каждый день.

— Вена, что случилось?

— Мне позвонил шериф из южного Техаса. Он сказал, что она погибла при пожаре. Похоже, он считает, что она сама его устроила.

Вена снова услышала плач Кармелиты.

— Судя по всему, она жила в каком-то заброшенном месте в глуши.

— Почему? Что она там делала?

— Не знаю, но в Сан-Антонио с ней что-то случилось, что-то такое, что выбило ее из колеи. И она сбежала.

— Я ничего не понимаю, Вена. В последний раз, когда мы разговаривали, кажется, прошлой весной, она была так счастлива. Она встретила парня, по которому сходила с ума, и...

— Она сказала тебе, кто это был?

— Я спрашивала про него, но она ответила, что я его не знаю. Он не работал в больнице.

— Как думаешь, у них все было серьезно?

— Хелен была настроена серьезно. В этом нет никаких сомнений. Она уже говорила о свадьбе, а они встречались всего несколько недель. Я говорила ей не торопиться, но ты же знаешь, как она вела себя с мужчинами. Она изо всех сил старалась быть такой, какой они хотели ее видеть. И каждый раз, когда очередной ублюдок ее бросал, она впадала в такую депрессию, что я даже испугалась.

— Думаешь, именно это и произошло, Кармелита? Думаешь, этот парень бросил ее и.. Довел до ручки?

— Думаю, это возможно. Она так отчаянно хотела найти кого-то, кого можно было бы полюбить, кого-то, кто полюбил бы её. Знаешь, на самом деле она всегда хотела только одного — семью.

У Вены на мгновение перехватило дыхание, и она закрыла глаза.

— Вена, ты когда-нибудь разговаривала с Хелен после того, как...

— После того, как я всё испортила в Сан-Антонио? Нет, я хотела, но...

— Не мучай себя, милая. Она бы этого не хотела.

— Я столько раз её подводила, Кармелита. И я подумала, что теперь, хоть и слишком поздно, я могла бы как-то загладить свою вину перед ней. Я знаю, что это бессмысленно, но...

— Слушай, почему бы тебе не приехать в Чикаго? Я в больнице округа Кук, уже устроилась и собираюсь остаться. Приезжай и поживи у меня.

— Не думаю, Кармелита. Но спасибо.

— Ты хотя бы позвонишь мне? Ты мне ближе всех, кто остался от Хелен, и я не хочу снова тебя потерять.

— Да, я позвоню.

— Вена, Хелен всегда любила тебя... больше всех на свете. Надеюсь, ты это знаешь. Она беспокоилась о тебе, но говорила, что однажды ты найдёшь своё место.

— Ну, пока не нашла…