Контент удален!

Глава 32.

КАРЛ ФЕЛПС и его помощник прибыли на место первыми, но ненамного опередили остальных. Через минуту подъехал патрульный, за ним машина городской полиции, потом еще одна, и еще, и вскоре пастбище выглядело так, будто там приземлился один из космических кораблей Биг Фиба, озаряя ночное небо красными и синими вспышками.

Сигналы и сирены, конечно, привлекли столько внимания, что к моменту приезда скорой помощи парковка у закусочной превратилась в лабиринт из машин, а по полю, перелезая через забор и направляясь на пастбище, потянулась вереница любопытных.

Водитель скорой помощи, которому пришлось притормозить из-за пробок на дороге, проехал через парковку и обогнул кафе, но, прежде чем добраться до ворот, ему пришлось дважды остановиться: один раз из-за сгорбленной старушки с тростью, а второй — из-за маленькой девочки в пижаме и ковбойских сапогах, которая выбежала прямо перед машиной.

Кэйни добрался до пастбища за несколько секунд до приезда шерифа, но без посторонней помощи он бы не справился. Когда он пытался перетащить кресло через овраг, оно накренилось и перевернулось бы, если бы Бильбо вовремя не подхватил его и не поставил на ровную поверхность. Он почти ничего не видел в темноте, пока катился по пастбищу, но когда подъехал Карл и проехал мимо него, фары его патрульной машины осветили то, что лежало впереди, слишком ярко.

Сэм Келлам был придавлен лошадью, но Кейни понимал, что это не имеет значения. Сэм никуда не денется. Мерин, обезумевший от боли и страха, попытался встать, когда подъехала патрульная машина Карла, но его ноги, судорожно дергаясь, не могли найти опору. Когда Карл выключил сирену, животное перестало сопротивляться, но перед этим копытом раздавило часы Сэма, превратив их в груду обломков, как и человека, который их носил.

Буй лежал в десяти футах от него, распластавшись на спине, с повернутой набок головой и вытянутой правой рукой, словно пытался дотянуться до морковки, лежавшей вне пределов его досягаемости.

Вена опустилась рядом с ним на колени и одной рукой смахнула грязь с его щеки, а другой прижала ладонь к его боку, где между пальцами сочилась кровь.

— Что здесь, черт возьми, произошло, Кейни? — спросил Карл, выходя из патрульной машины и захлопывая дверь.

— Скорая…

— Уже едет.

Кейни подъехал к Вене, наклонился и коснулся ее руки.

— Он… Ты можешь сказать, жив ли он?

— Пульс есть, — ответила она, — но очень слабый.

Дэнни Старр, репортер, подъехал и припарковался за патрульной машиной Карла, в то время как еще две полицейские машины въезжали в ворота. Когда при звуке сирен мерин снова начал брыкаться, Дэнни достал камеру и начал снимать.

К тому времени вокруг уже собралась толпа зевак, которые напирали все сильнее. Они переговаривались приглушенными голосами, за исключением двух подростков, которые смеялись с наигранной бравадой, слишком громко и слишком долго. Но когда малыш закричал:

— Мамочка, у того дяденьки шишка на голове, — толпа притихла и расступилась, чтобы мать могла унести ребенка.

Когда приехала скорая, медики сразу приступили к работе, но, когда они поспешили к Сэму, Карл сказал:

— Вы, ребята, ему уже ничем не поможете.

Когда они склонились над Буем, Вена отошла в сторону, чтобы не мешать, и молча наблюдала за их работой. Но когда они разорвали на нем рубашку, она встала и подошла к толпе зевак, которые столпились вокруг, чтобы получше рассмотреть. Одна пуля попала ему в плечо, и из раны торчали осколки кости. Другая пробила бок, чуть ниже ребер, и кровь, скорее черная, чем красная, ручейком стекала по животу и скапливалась в углублении пупка. Дэнни пробрался в центр событий и снимал то в одну сторону, то в другую, но когда он наклонился между медиками, чтобы сделать крупный план Буя, Карл крикнул ему, чтобы он «не лез не в свое дело».

Дэнни, привыкший к подобным предупреждениям шерифа, сделал нужный снимок, затем повернулся, чтобы направить камеру на Сэма и мерина, в то время как Карл обошел медиков и присел на корточки рядом с креслом Кейни.

— Что ты можешь рассказать мне об этом, Кейни?

— Немного. Я был в кафе, когда Буй ушел сюда....”

— Зачем?

— О, он начал выходить каждый вечер примерно в это время. Ему нравилось проверять, как там мерин.

— Сэм был сегодня в кафе?”

— Да-а.

— Я слышал, вы там пару недель назад поссорились.

— Да, было дело.

— Что случилось?

— Сэм доставал Буя, и я...

— Значит, между ними тогда была вражда?

— Черт возьми, Буй даже не понимал, что происходит. Это был просто Сэм. Ты же знаешь, каким он был.

— У вас в закусочной был пистолет?

— Насколько я знаю, нет...

— Итак, вы полагаете...

— Думаю, Сэм ждал его здесь.

— Похоже, так все и было. — Карл встал, и у него хрустнули кости. — Чертовы колени.

Он сделал пару шагов, чтобы размять затекшие мышцы.

— У тебя есть закурить?

Кейни достал сигарету из пачки, но не успел Карл взять ее, как увидел, что к нему направляется окружной прокурор в сопровождении адвоката из суда.

— Вот черт, — выругался он, направляясь им навстречу. Кейни снова переключил внимание на Буя, пока один из медиков бегал к машине скорой помощи за носилками. Вена подошла к Кейни и положила руку ему на плечо, но тут кто-то окликнул его по имени. Они обернулись и увидели Хукса и Куинтона, которые пробирались сквозь толпу зевак.

— Ты в порядке, Кейни? — Судя по голосу, Хукс бежал.

— Да.

Куинтон оглядел его, сплюнул в грязь и покачал головой.

— Мы встретили Ванду Сью у заправки. Она сказала, что в тебя стреляли.

— Черт, да к завтрашнему дню она меня похоронит, — сказал Кейни, но без тени иронии.

— С ним все будет в порядке? — спросил Хукс, указывая на Буя.

— Не знаю, — Вена поежилась и потерла руки, покрывшиеся мурашками. — Но он все еще дышит.

Они смотрели, как санитары устанавливают носилки и перекладывают на них Буя. У него в горле была трубка, в руке — капельница, к груди были прикреплены датчики, но он был без сознания.

— Я поеду с вами, ребята, — сказал Кейни, катясь следом за санитарами к машине скорой помощи.

— Простите, но нам нужно получить разрешение, чтобы вас взять.

— У меня уже есть разрешение, — ответил Кейни.

— Нет, сэр. Я имею в виду, что нам нужно связаться по рации и…

— Я поеду в этой машине скорой помощи.

Когда медики подняли носилки в машину скорой помощи, один из них забрался внутрь, чтобы оказать помощь Бую, а водитель повернулся к Кейни и сказал:

— Сэр, это займет какое-то время, и я не думаю, что вы хотите тормозить процесс.

— Нет, сэр. Я не… Так что давайте просто…

— Но мне нужно разрешение.

— У него есть разрешение, — крикнул Карл, отделившись от окружного прокурора и направляясь к ним. — Мое!

Затем, не колеблясь, Куинтон и Хукс подняли Кейни вместе с креслом и погрузили в машину скорой помощи. Врач пожал плечами, захлопнул двери и забрался в кабину, после чего, отъезжая, включил сирену.

 

                                                                            ***

К тому времени, как приехала вторая скорая, Вена с помощью Бильбо и помощника Карла уже подняла мерина и заставила его двигаться — медленно, с трудом, прихрамывая, но все же двигаться. А как только медики увезли тело Сэма, последние зеваки разошлись, потому что раненая лошадь интересовала их меньше, чем полумертвый человек и еще один, который все-таки добрался до больницы.

Ветеринар, доктор Корли, подъехал как раз в тот момент, когда Вена заводила хромающего мерина в конюшню. Доктор прожил в Секвойе больше сорока лет, но недавние операции на спине после схватки с черным ангусским быком ограничили его подвижность. Вот уже три года он пытался найти напарника, который взял бы на себя тяжелую работу по лечению крупного рогатого скота, а он бы занимался мелкими домашними животными, которые ему больше по душе, но пока безуспешно.

— Ну что, это и есть конь-убийца? — спросил Док, заходя в конюшню.

— По-вашему, он похож на убийцу?

Измученный мерин стоял неподвижно, опустив голову и уши, пока Вена гладила его по морде.

— Так что у нас тут?

— Пулевое ранение в правую переднюю ногу.

Стараясь не сутулиться, Док не спеша опустился на одно колено. Когда он потянулся к поврежденной ноге, конь вскинул голову и заржал, но Вена держала его за недоуздок. Док наклонил голову, чтобы через бифокальные очки осмотреть ногу мерина.

— Пулевая рана разорвана. Пуля все еще внутри.

— Вы можете ее вытащить?

— Не хочу даже пытаться, — ответил он. — Если начнёшь там ковыряться, точно повредишь сухожилия.

— Ну и что вы думаете?

— Ну, — сказал он, кряхтя от натуги, вставая на ноги, — Сомневаюсь, что он когда-нибудь оправится. Я бы сказал, гуманнее его пристрелить.

— То есть даже не попытавшись...

— Леди, я, наверное, вылечил четыре или пять тысяч лошадей. Укусы змей, гангрена, переломы ног, заворот кишок, раздробленные копыта... и пулевые ранения. И, на мой взгляд, это животное нужно пристрелить. Избавим его от страданий, от боли, а в конечном итоге всё равно всё закончится одинаково. Так что лучше сделать это сейчас и...

— Нет, я не могу».

— Мне казалось, что эта лошадь принадлежит Кейни. Брим Нили сказал мне, что он...

— Да, конь, принадлежит Кейни, но он сказал бы то же самое, будь он здесь.

— Ты в этом уверена?

— Да.

— Хорошо. — Док потянулся за своей сумкой. — Я сделаю ему прививку от столбняка и назначу антибиотики. И что-нибудь обезболивающее. Но я зайду завтра, — сказал он, покосившись на Вену, — когда приедет Кейни.

 

                                                              ***

Когда Вена вернулась в закусочную, она застала там только Дункана Ренфро, который молча измерял полки вдоль задней стены. Она взяла телефон, чтобы позвонить жене Дункана, но, не успев набрать номер, увидела, как пикап Лайфа с грохотом въезжает на парковку и резко останавливается, врезавшись в ограждение. Молли-О выскочила из машины еще до того, как та перестала подпрыгивать на ухабах, и с криком бросилась к двери.

— О боже! Это правда? Вена, скажи, что это неправда.

Она обмякла и, наверное, упала бы, если бы Лайф вовремя не вбежал в дверь, подхватил ее и усадил на стул. Плача, она опустила голову на стол.

— Он все еще жив. — Вена обняла Молли-О за плечи.— Когда он уходил отсюда, он был еще жив.

— Насколько все плохо? — спросил Лайф.

— Я не знаю. Я осталась здесь, чтобы дождаться ветеринара. Даже если бы Кейни что-то знал, сомневаюсь, что он стал бы звонить, зная, что я на заднем дворе, и…

МоллиО подняла голову, ошеломленная услышанным.

— Кейни? Ты хочешь сказать, что он…

— Эта чертова Ванда Сью! — Лайф снял кепку и хлопнул ею по стойке. — Она сказала, что Кейни мертв. Сказала, что его убил Сэм.

— Ну, тут она ошиблась. Сэм мертв. А Буй в очень плохом состоянии…

— Я не понимаю, — сказала МоллиО. — Я не…

— Слушай, давай сначала заберем Дункана, а потом поедем в больницу.

— Я отвезу Дункана домой, — сказал Лайф. — Ты поезжай, а я тут все закрою.

— Тогда Молли-О может поехать со мной на машине Буя.

— Но…

— Поехали. По дороге расскажу.

 

                                                                ***

Все они собрались в хирургической приёмной, кроме Бильбо, который снова вышел покурить. Вена, Молли-О и Хукс сидели рядком на стульях у стены, Квинтон дремал в углу, а Лайф мерил шагами комнату.

Кейни, повернувшись к ним спиной, смотрел в окно, выходящее на запасной выход. Услышав приближающиеся шаги, Вена напряглась и подалась вперёд, нераскрытый журнал Молли-О соскользнул с её колен, Лайф остановился, а Кейни отвернулся от окна. Но когда мужчина в хирургическом костюме прошёл мимо, не сказав ни слова, они разочарованно расслабились, потёрли уставшие глаза и размяли затекшие шеи.

— Может, я принесу нам кофе? — спросил Лайф.

— Держи. У меня есть немного.

— Мне не надо.

— Я буду чёрный, — сказал Карл Фелпс, входя в дверь.

— Ты засиделся допоздна, — заметил Хукс.

— Похоже, не я один. Карл пододвинул стул к Кейни, сел и вытянул ноги.

— Как он?

— Все еще в операционной, — ответил Кейни. — Ты разобрался с делами на месте?

— На сегодня — да. Кое-что еще осталось, но на это нужно время. Проклятый окружной прокурор считает, что вьетнамец ударил Сэма камнем по голове. Он хочет провести вскрытие, хотя я думаю, что это пустая трата времени.

Бильбо, который только что вернулся с перекура, сказал:

— Точно. Сэм дважды выстрелил в парня, а тот, падая, схватил камень и ударил Сэма по голове. Вот черт! — Бильбо поискал глазами, куда бы сплюнуть, так он выражал свое отвращение, но передумал и вместо этого покачал головой.

— Я заходил в «Хай-Хо», — сказал Карл. — Выяснил, что Сэм просидел там пару часов, накачиваясь «Уайлд Тёрки». Наговорил всякого, сказал, что идет охотиться на вьетконговцев. Пытался их заинтересовать, хотел, чтобы братья Мосьер пошли с ним, но они были недостаточно пьяны, так что он ушел один. Думаю, минут за пятнадцать до того, как устроил засаду на вьетнамца.

— Сэм никогда не умел пить, — сказал Куинтон.

— Он был злобным сукиным сыном, даже когда был трезв. — Карл снял шляпу и взъерошил волосы. — Один парень рассказывал мне, что видел, как Сэм подвесил немецкую овчарку за шею, а потом забил ее до смерти обрезком доски, потому что она испачкала дверь его грузовика.

— Вот же ж. — Не в силах сдержать гнев, Бильбо сплюнул в горшок с цветком. —Жаль, что конь не вышиб ему мозги раньше.

— О, Брим Нили заезжал к тебе, Кейни. Застал меня перед отъездом. Сказал, что не особо удивился, когда услышал о случившемся. Сказал, что этот мерин всегда сходил с ума при виде оружия. Сказал, что однажды тот сбросил его, когда они наткнулись на стрелков по мишеням, а ты сам знаешь, что Брим не из тех, кого можно оседлать. В общем, мне нужно будет взять у тебя показания, Кейни. Но мы можем сделать это позже, когда

Карл прервался на полуслове, когда поднял глаза и увидел Галили Джексон, преподобного Томаса и нескольких прихожан церкви АМЕ, стоявших в дверях.

Несколько мгновений все молчали, затем Галили выступила вперед.

— Мы здесь, чтобы поговорить о мистере Бу, — сказала она. — Он наш друг.