Контент удален!

Глава 36.

Еще до официального начала лета в Секвойе стояла невыносимая жара. Почти каждый день температура поднималась до 35 градусов, а ближе к вечеру небо затягивали грозовые тучи.

Шестнадцатого июня торнадо пронесся по южной окраине города, на несколько часов отключив электричество, вырвав с корнем несколько деревьев, снеся то, что осталось от старого кинотеатра под открытым небом, и разрушив трейлер Генри Бристера. Но в трейлере никто не жил с тех пор, как Генри, к тому времени уже с протезами вместо пальцев, договорился с фабрикой по производству пластика о внесудебном урегулировании спора на сумму в два миллиона долларов. Это событие привлекло внимание нескольких женщин, которые хотели помочь ему оправиться после потери пальцев и жены. И в день своей свадьбы с симпатичной разведенной матерью троих детей Генри перевез свою новую семью в самый красивый дом на озере, который не пострадал от урагана.

Ванда Сью все еще делилась сплетнями о женщине, на которой женился Генри, когда исчез Биг Фиб Фрай. Эта новость чуть не свалила ее с ног от переизбытка информации. Уверенная, что Биг Фиб сбежал со своей любовницей Фрэнсис Данн, которая в тот же день исчезла из виду, Ванда Сью заявила, что она, и только она, с самого начала знала, что происходит.

Но неделю спустя, когда Фрэнсис и Лютер вернулись из Акапулько, где отпраздновали воссоединение вторым медовым месяцем, Ванда Сью неожиданно для себя погрузилась в молчание, по крайней мере на пару часов. Однако исчезновение Биг Фиба так и осталось загадкой. Через несколько дней Литтл Фиб нашел соломенную шляпу своего отца на соевом поле, где, по его словам, он видел странные круги выжженной земли. Это навело некоторых на мысль, что Биг Фиба снова похитили инопланетяне.

Лето принесло и другие перемены, не такие драматичные, но все же заслуживающие внимания Ванды Сью.

В результате радиовикторины на одной из станций Форт-Смита Солдат выиграл трехдневную поездку в Лас-Вегас.  Его жена, южная баптистка, считавшая азартные игры грехом, заявила, что останется дома.  Но Куинтон, считавший, что только вера поможет ему собрать стрит, принял приглашение Солдата поехать с ним. Заселившись в отель «Золотой самородок», они собрали деньги и сели за покерный стол. Когда на следующее утро они выехали из отеля, на два дня раньше запланированного срока и с пятью долларами на двоих, Куинтон, раскаиваясь, признался, что, возможно, слишком часто испытывал свою веру на прочность.

Трое младших внуков Вильмы Драйвер приехали на двухнедельный летний визит, из-за которого у Рекса обострилась чешуйчатая экзема, а Вильма пристрастилась к валиуму.

Эрин, которой едва исполнилось пятнадцать, однажды ночью угнала новый «Линкольн» Вильмы, а на следующее утро в три часа ночи вернула его, положив на переднее сиденье полбутылки водки с апельсиновым вкусом, а на заднее — трусы. Робби, начинающий пироман, поджег собачью будку, но, к счастью, пудель Вильмы, Ниппер, в тот момент сидел у нее на коленях. А Эшли, самая младшая, каждый вечер сидела во дворе, держа в руках кристалл странной формы, чтобы получать послания со своей родной планеты Клайнот, куда, по ее словам, забрали Большого Фиба.

В начале июля у Хукса Рыжего Орла случился инсульт. Хоть и небольшой, но он привел к тому, что правая рука и нога у него почти не двигались, и он не мог садиться в свою лодку и выходить из нее. Но, заявив, что скорее умрет, чем бросит рыбалку, он продал свой магазин рыболовных снастей и на вырученные деньги купил понтонную лодку, с которой мог управляться одной рукой, а затем смастерил приспособление, позволявшее ему вытаскивать крупную рыбу, действуя только одной здоровой рукой.

Внезапная вспышка насилия и вандализма, причиной которой стала изнуряющая жара в середине лета, началась с того, что один из племянников Ванды Сью разбил рукояткой от домкрата витрину магазина «Меркантайл» из-за того, что там не оказалось туфель его размера. Затем в «Хай-Хо» произошла ночная драка между братьями Мосьер, которые не поделили партию в шаффлборд. В результате один из них получил проколотое легкое, а у другой откусил кончик языка. Неделю спустя на маленьком локомотиве в городском парке появилось слово «Нигер», написанное на боку. Это сделал либо расист, который не умел писать без ошибок, либо кто-то, имевший какое-то отношение к древней реке, протекающей через Западную Африку.

Даже закусочная не избежала хаоса, охватившего весь город.

Ким, работавшая официанткой в автокафе меньше двух месяцев, три дня не выходила на работу после того, как опрятно одетый молодой человек с виду прилежный студент показал ей свой член, когда она принесла ему в машину хот-дог длиной в фут, который он заказал.

Но для некоторых более неожиданной новостью, чем даже волна преступности, стало то, что Бильбо Портер бросил курить в тот вечер, когда отвез задыхающуюся Пег в больницу. Стоя рядом с ней в приемном покое и глядя, как она пытается вдохнуть, он поклялся, что больше никогда не поднесет сигарету ко рту. Когда в тот вечер он зашел в закусочную и рассказал о своем обещании, ставки посыпались как из рога изобилия, и не успел он уйти, как на кону уже было двести долларов, которые ставили на то, что он не продержится и недели.

На следующее утро он начал ходить пешком, делая по восемь-десять кварталов каждый раз, когда ему хотелось покурить, и у него появилась тяга к сладкому, так что он запасся мороженым, конфетами, печеньем и пирогами. К тому времени, как Пег выписали через восемь дней, он прошел 56 миль, набрал четыре килограмма и рассовал по карманам брюк десять двадцатидолларовых купюр, которые не смог застегнуть из-за выпирающего живота.

Несколько дней спустя, когда кто-то проник в магазин «ИГА» и украл шестьдесят пачек сигарет, те, кто проиграл свои деньги Бильбо, обвинили его в преступлении.

Когда через три недели после пожара на кухне «Дэйри Куин» снова открылась, дела у Кейни пошли чуть хуже, за исключением пятничных вечеров, когда «Азиатское наслаждение» от Буя привлекало посетителей из трех округов и закусочная была забита с пяти часов вечера до закрытия. Хэмп несколько раз за лето заходил, всегда чтобы спросить о Бренде. Он сказал, что его друг Боб Свинк вроде бы слышал по радио одну из ее песен, но не мог вспомнить ни названия, ни радиостанции.

Молли-О не знала, где Бренда, но в начале августа ей позвонили, судя по звуку, междугородний звонок, и, хотя на том конце провода молчали, материнское чутье подсказало ей, что это ее дочь. Следующие три ночи она спала на диване, чтобы быть рядом с телефоном, но Бренда больше не звонила. Лайф почти решился сделать Молли-О предложение, когда они субботним вечером играли в бинго в «Ветеранах зарубежных войн». Но не успел он произнести последние слова, как она крикнула: «Бинго!» — и отметила на своей карточке Б-1, выиграв пятьдесят долларов за то, что заполнила все четыре угла.

Тогда, отчаявшись и понимая, что терять ему уже нечего, он отдал ей дневник Рибы, чтобы она прочла его, когда он провожал ее домой в тот вечер. Три дня спустя, смущенно отводя взгляд, пока наливала ему первую чашку кофе, она подвинула к нему дневник, а затем молча развернулась и поспешила на кухню, чтобы передать Бую заказ на бекон и яичницу.

Летняя жара продержалась в Секвойе до последнего четверга сентября, когда с раннего утра и до полудня непрерывно лил проливной дождь, положивший конец тридцатисемидневной засухе и двенадцати дням подряд с температурой выше 45 градусов, от которой погибли каладиумы, шалфей красно-бурый, настурции и Дункан Ренфро.

Эллен заскучала по нему вскоре после одиннадцати, когда начала прислушиваться, не раздастся ли телефонный звонок, который означал бы, что его видели. Не дождавшись звонка, она села в машину и поехала в закусочную, но там никто не видел его весь день. Только вечером она узнала, что ему удалось забраться на чердак их собственного дома, где он провел самую жаркую часть дня, измеряя стропила, пока не упал замертво от теплового удара.

Его похоронили через два дня в полосатом плотницком комбинезоне, с рулеткой в каждом кармане.

Всю осень было непривычно холодно, но не настолько, чтобы Кейни сидел безвылазно дома. Пока Буй готовил завтрак для торговцев, Кейни отправлялся кататься на мерине. А иногда, когда было достаточно тепло, после обеда он уходил на рыбалку с Хуксом.

Чтобы скоротать вечера, он снова стал проводить время с Луи Ламором, засиживаясь до двух-трёх часов ночи, читая и попивая кофе в постели. Но в основном он старался не думать о Вене.

Однако в те дни, когда к дому подъезжал восемнадцатиколёсный грузовик, он наклонялся вперёд и выглядывал в окно, словно ожидая, что она вылезет из кабины и вернётся в его жизнь.