Контент удален!

Глава 26.

КЕЙНИ НАБЛЮДАЛ за всем происходящим из задней части закусочной. Он видел, как Буй приближался к мерину мелкими, неуверенными шажками, держа перед собой нейлоновый недоуздок, словно преподносил его в дар.

— Не держи его перед собой, Буй, — сказал себе Кейни. — Он видит, что ты приближаешься, и ни за что не подпустит тебя близко.

Но Буй снова приблизился к мерину, держа недоуздок на вытянутой руке, и мерин снова дернул головой и попятился. Буй говорил, что не боится лошади, но по тому, как он подпрыгивал каждый раз, когда мерин вскидывал голову и фыркал, Кейни понял, что тот в ужасе. Животное тоже это чувствовало. Пока Буй ждал, когда лошадь успокоится, Кейни видел, как шевелятся его губы, и, хотя он был слишком далеко, чтобы расслышать разговор, он знал, что Буй умоляет мерина немного помочь ему. Кейни улыбнулся, гадая, понимает ли мерин вьетнамский. Затем, опустив недоуздок, Буй снова начал медленно приближаться.

— Так и надо, — прошептал Кейни. — Не спеши.

На этот раз Буй подобрался достаточно близко, чтобы одной рукой погладить мерина по морде, а другой накинул ему на шею недоуздок и потянул за оба конца. Из-за того, что недоуздок перекрутился, ему пришлось повозиться с пряжкой, но он не сдавался, даже когда мерин попятился, увлекая его за собой. Наконец застегнув пряжку, Буй повернулся и помахал Кейни, давая понять, что все в порядке. Кейни в ответ поднял большой палец.

Ведя мерина к воротам, Буй двигался боком, как краб, и то и дело оглядывался, чтобы убедиться, что конь не догоняет его. Кейни подъехал в кресле к высокому пандусу, который построил для него Буй, и толкнул его, проверяя на прочность.

Пандус казался достаточно крепким, но уклон был круче, чем он рассчитывал. Тем не менее он решил, что сможет по нему подняться. Вена и Молли-О наблюдали за тем, как Буй работал над пандусом последние пару дней, но когда они спросили, для чего он нужен, Кейни ответил, что, наверное, это еще один секрет Буя. Потом, когда он приковал перекладину к ветвям бузины, Молли О сказала, что это похоже на трапецию, и ей показалось, что Буй подумывает о том, чтобы податься в цирк.

Когда Кейни поднял голову, перекладина высоко над его головой слегка покачивалась на утреннем ветерке. Буй приехал рано, как и обещал, сразу после рассвета. Кейни, уже вставший и одетый, выскользнул из дома, пока Вена еще спала. Он не хотел, чтобы она видела, как он висит там, словно беспомощный Тарзан, или, что еще хуже, как он падает на пятую точку. Буй с улыбкой пересек двор, ведя мерина к Кейни.

— Ты хороший человек, Буй, — сказал Кейни. — Ты отлично справился, просто отлично.

— Да, мистер Чейни. Я не боюсь лошадей. — В доказательство Буй похлопал мерина по крупу.

— О, это я сразу понял.

— Теперь лошадь — мой друг. Думаю, что да, очень похож на меня.

— Без вопросов.

Забирая недоуздок у Буя, Кейни сказал:

— Ты же видел, куда Брим Нили вчера положил уздечку и седло в сарае, верно?

— Видел.

— Ну, если ты принесешь их сюда…

— Понял, мистер Чейни. Ликети-спит. — Буи просиял. — Новые американские слова. Ликети-спит. Означает «очень быстро». — Он рассмеялся и побежал к сараю.

— Тебя хорошо выдрессировали, парень, — сказал Кейни, поглаживая мерина по холке. — А теперь давай посмотрим, как ты поладишь со мной.

Когда Буи вернулся, он положил седло на землю рядом с Кейни и протянул ему уздечку.

— Держи, Буи. А ты снова возьми недоуздок. Кейни сунул руку в карман рубашки и достал кусок яблока. Когда мерин опустил голову, чтобы взять угощение, Кейни надавил ему на затылок, чтобы тот не поднял голову, когда яблоко закончится. Затем Кейни взял уздечку в правую руку, а большим пальцем левой просунул в рот мерину, чтобы вставить мундштук.

— У лошади большие зубы, — сказал Буй. — Думаю, она может сильно укусить. Отрежет палец.

— Нет, она не откусит тебе палец. К тому же, даже если и откусит, то вряд ли проглотит.

Буй хихикнул.

— Теперь ты можешь отстегнуть недоуздок и снять его?

— Я могу, мистер Чейни.

Сняв недоуздок, Кейни перекинул поводья через шею лошади и привязал их к подлокотнику инвалидного кресла.

— А теперь посмотрим, сможем ли мы надеть на него седло.

Буй взял седло и подошел к Кейни, который взялся за переднюю луку.

Вместе они подняли седло и перекинули его через спину мерина.

— Буй, обойди лошадь с другой стороны, залезь под седло и вытащи подпругу и стремена. Они запутались в подпруге.

Вытащив из-под седла спутанные подпружные ремни, Буй схватился за стремена и высвободил их.  Затем Кейни просунул руку под брюхо мерина, подтянул подпругу к себе, продел в нее лассо и завязал. 

— Молодец, парень», — сказал Кейни, когда конь поднял голову и фыркнул. — Ну что ж.  Приступим к самому сложному.

Кейни отвязал поводья от своего кресла и протянул их Бую. 

— Постарайся подвести его прямо под перекладину, а я пока попробую забраться на эту штуку. 

Спускаясь по пандусу, Кейни прошел мимо вольера, Пятнышко с интересом наблюдала за происходящим. 

— Что скажешь, Пятнышко?  Думаешь, у нас получится? 

Собака завиляла хвостом.  Буй сказал: 

— Она думает, что лошадь — это очень большая собака.  Она считает, что это ее новый друг.

Кейни решил, что Буй, возможно, прав, ведь Пятнышко ни разу не гавкнула.

Когда Кейни занял позицию у подножия трапа, он вытер ладони о штанины, затем глубоко вздохнул, прежде чем схватиться за колеса своего кресла и начать подниматься наверх.

Вначале он решил, что это легче, чем он думал. Но к тому времени, когда он преодолел половину подъема, его руки дрожали от напряжения.

Преодолевая последние пару футов, он тяжело дышал и издавал рычащие звуки каждый раз, когда ему удавалось ухватиться за новую опору и сдвинуть колеса с места.

— Вы справитесь, мистер Чейни, - сказал Буй. - Я знаю, вы справитесь.

Сделав последний мощный рывок, Кейни перекатил инвалидное кресло через край склона и поставил его на платформу, которую Буй соорудил наверху.

— Теперь вы чемпион — Буй сверкнул восхищенной улыбкой. — Как Мухаммед Али.

— Еще бы, — сказал Кейни, хватая ртом воздух.

Кейни размял руки, чтобы вернуть чувствительность пальцам, затем потряс ими и покачал головой с одного плеча на другое. Мерин нетерпеливо фыркнул и ударил копытом о землю.

— Ты прав, дружище — Кейни наклонился и почесал мерина между ушами. — Пора в путь. Ты готов, Буй?

— Готов.

Кейни потянулся за перекладиной, насколько мог, и обнаружил, что размеры Буя почти идеальны. Обхватив руками толстый стальной прут, он дернул его, и цепи, на которых он висел, зазвенели. Затем он крепко ухватился за перекладину и, напрягаясь изо всех сил, начал приподниматься в кресле. И хотя он не подтягивался на перекладине с тех пор, как вышел из реабилитационного центра для ветеранов, сил у него было предостаточно. Он подтянулся достаточно высоко, чтобы высвободить ноги из кресла, и, свесив их почти до земли, сказал: «Ладно, Буй. Помоги мне».

Буй, по-прежнему крепко державший мерина за поводья, схватил Кейни за ноги и помог ему сесть в седло.

— Пожалуйста, мистер Чейни.

Когда Кейни опустился, Буй смог усадить его в седло.

— Будь я проклят, - сказал Кейни. — Сработало.

А потом он засмеялся, и Буй засмеялся вместе с ним. Наконец он взял у Буя поводья, наклонился и пожал ему руку.

— Спасибо.

— Не за что, мистер Чейни.

Затем Чейни щелкнул поводьями, и мерин рысью поскакал в сторону открытого поля. Буй стоял и смотрел, пока лошадь и всадник не скрылись в густых зарослях вечнозеленых деревьев, после чего развернулся и направился в закусочную, где увидел Вену, которая улыбалась ему из окна спальни.

                                                           ***

Кейни едва успел скрыться из виду, как почувствовал, что его охватывает страх, но он боролся с ним, старался сосредоточиться на привычных ощущениях: движении и ритме, запахе лошади и кожи, дуновении утреннего ветерка на коже. Он изо всех сил старался смотреть только на землю прямо перед собой, не позволяя себе думать о том, что может подкрадываться к нему сзади или поджидать впереди. Он ехал молча, опустив голову и склонив шею, так что загнутые поля его заляпанного стетсона закрывали обзор на несколько футов вокруг. Он не знал, сколько времени ехал в таком состоянии, пока мерин не вошел в ручей, который они пересекли несколько недель назад, и не остановился, чтобы напиться. Тогда Кейни, как ни старался, не смог удержаться и бросил взгляд на противоположный берег. Но там, где раньше прятались снайперы, теперь паслись у кромки воды олениха с олененком, окруженные цветущими кизиловыми деревьями и красными кленами. Затем, он начал украдкой оглядываться по сторонам, пока мерин пересекал широкую долину, где цвели сливы, груши и яблони.

Проезжая между ликвидамбрами, под которыми он уже видел растяжку, Кейни обнаружил, что она таинственным образом превратилась в заросли жимолости и плюща, а когда мерин вынес его к подножию долины, вместо мин он увидел поле, усеянное рудбекиями и эригеронами. Затем конь поднялся на холм, густо поросший желтыми ромашками, и на вершине, где несколько недель назад Кейни поджидал патруль ВНА, этим утром его встретил дикий индюк, рывшийся в земле под тополями.

С края гряды он смотрел на поле, усеянное васильками и подсолнухами, и пока мерин пасся на лугу, над которым с ревом пролетел вертолет, наполнив небо своим зловещим присутствием, Кейни наблюдал за краснохвостым ястребом, парящим в восходящем потоке воздуха. В уцелевшем фруктовом саду рядом с полуразрушенным домом Теда Кайла он сорвал зеленое яблоко размером с мячик для гольфа и почти такое же твердое, но все равно откусил от него. Кислота смешалась со сладостью воспоминаний о других яблоках, которые он пробовал в другое время.

Он доехал до озера и увидел, как окунь выпрыгивает из воды в бухте, где они с Дьюи О’Кифом рыбачили по воскресеньям, завтракая венскими сосисками и галетами и по очереди вычерпывая воду из протекающей плоскодонки. Он увидел черную змею, греющуюся на гранитной глыбе, ощутил шершавую кору бузины и вдохнул запах земли, свежевспаханной трактором на поле, где он впервые выстрелил в оленя и промахнулся, возможно, намеренно.

Он наблюдал, как с черного эвкалипта взлетают длиннохвостые мухоловки, а с дальнего холма до него доносился лай гончих, и это напомнило ему о том, каким взрослым он себя чувствовал в девять лет, когда сидел у предрассветного костра вместе с Солдатом и Куинтоном, пил крепкий черный кофе и травил байки, слушая, как лают их гончие.

Он увидел, как рак заползает обратно в свой земляной туннель у узкого ручья, и улыбнулся, вспомнив, как они с Карлом Фелпсом прогуливали школу, чтобы ловить раков с помощью бекона, привязанного к концу бечевки. К тому времени, как солнце достигло зенита, глаза Кейни покраснели от яркого света, а руки горели от жары.

Тупая боль разлилась между лопатками, а поясницу свело судорогой. Укус пчелы на локте покраснел и распух, а пальцы, отвыкшие сжимать луку седла, онемели, но он чувствовал себя мальчишкой, полным жизни... цельным и свободным, снова живым.