Контент удален!

— Подними голову, Рюн. Если так плакать, разболится голова. Я остужу.

Он медленно, бережно приподнял опущенное лицо Рюн, и их взгляды встретились — её глаза были насквозь мокрыми. От слёз покраснели и глаза, и нос.

Дриэль без причины почувствовал, что она ему дорога. Почему пришла эта мысль — он и сам не знал.

Он уже собирался поднять лёгкий ветерок, чтобы остудить её лицо, как сверху раздался отчаянный шорох листьев.

С воплем «Пик!» синица рухнула ему на макушку.

То ли крылья у неё были неуклюжими, то ли приземлилась неудачно — синица не сразу собралась с духом, кружась, а потом запоздало заметила плачущую Рюн.

На миг синица посерьёзнела. Вскочив, она с яростным писком принялась топтать пушистыми лапками макушку Дриэля.

Со стороны это выглядело так, будто она отчитывала его: «Зачем довёл до слёз?» Пинки были свирепыми на вид, но совершенно безболезненными, и Рюн тихо рассмеялась.

— Всё хорошо, малыш. Я плачу не от печали.

Синица, дёргавшая клювом его волосы, от объяснения Рюн замерла.

Рюн уверилась: это существо, похожее на синицу, — не просто птица. Даже хорошо обученный охотничий пёс не понимал бы человеческую речь настолько.

Она протянула руку, чтобы та спустилась, и синица тут же села ей на ладонь. Дриэль, приглаживая взъерошенные после атаки волосы, цокнул языком.

— Беру назад свои слова, что ты достоин быть нашей домашней птицей. Мелкая, а слишком буйная.

Синица, будто не слыша его, прижалась тельцем к мокрой от слёз щеке Рюн.

От этого жеста, будто она утешала, Рюн мягко улыбнулась.

— Спасибо, что утешил. Я больше не буду плакать.

— Рюн, эта птица...

— Знаю.

Рюн обхватила синицу, как сокровище.

— Я знала, что это не обычная птица. Но, похоже, не монстр, так что всё в порядке.

— Раз знаешь — ладно.

Кивнув, Дриэль сел рядом.

— Может, дадим ей имя?

Синица, которая всегда жалась к Рюн и не отходила, живо повернула голову к Дриэлю. Похоже, она поняла, что ей собираются дать имя.

От волнения длинный хвост задрожал. На маленькой круглой мордочке отразилось нетерпение.

Дриэль рассмеялся и погладил её по голове.

— Какое имя подойдёт? Слышал, если дать животному имя в честь еды, оно долго живёт... Как насчёт Пудинг? Мило и подходит.

Рюн уже собиралась согласиться, но синица с отвращением спряталась в её серебристых волосах. От такого человеческого выражения чувств Рюн и Дриэль переглянулись.

Опешившая Рюн пробормотала:

— Кажется, ему не нравится имя Пудинг.

— Не нравится имя в честь еды? Тогда, может, Сильвер или Уайт?

Не успел он договорить, как синица раздражённо пискнула: «Пик!»

Лица не было видно — она уткнулась в серебристые волосы Рюн, — но было ясно, что она огорчилась и сопит.

Дриэль, теребя её хвост, наклонил голову.

— Может, ты хочешь человеческое имя?

Похоже, это был правильный ответ — синица осторожно высунула голову из волос.

— Как насчёт Каэль?

Едва Рюн произнесла это, синица, будто только этого и ждала, выбралась из волос. Она затрепетала крылышками — видимо, имя «Каэль» ей понравилось.

«Каэль» — одно из хороших имён, которые Рюн подыскивала, когда была беременна.

В городе Эхольм, где родилась Рюн, есть слово «кайенарос».

Кайенарос означает «золотое время, что никогда не кончается».

Эхольм — город с развитой торговлей, поэтому там был большой храм золота.

Приходившие в храм торговцы молились богу золота: «Прошу, пусть кайенарос, дарованный мне сейчас, не кончается».

Имя «Каэль» она взяла именно оттуда.

Это имя она берегла, но теперь ему не было применения.

Потому она отдала его синице — и та выглядела совершенно счастливой. Казалось, она ждала именно этого имени.

— Тебе нравится имя?

Вместо писка синица потёрлась тельцем о щёку Рюн. От этого ласкового жеста невозможно было скрыть улыбку.

Когда на залитом слезами лице появилась улыбка, Дриэль тоже почувствовал облегчение.

Он смотрел на Рюн и синицу — они подходили друг другу лучше, чем он думал. Перед ними было надгробие, но не было так одиноко, как прежде.

Дриэль решил, что этого достаточно, и перевёл взгляд на Рюн. Его нежный взгляд надолго задержался на одном человеке.

─── ⋆⋅༻ ·❈· ༺⋅⋆ ───

Дух ветра Рух тёплым взглядом смотрел на семью под дубом.

Пока шла война с ледяными великанами, пока Дриэль без конца рубил оживавших братьев на том фронте, он ни разу не улыбнулся искренне. Всегда улыбался ради других.

А теперь он выглядел счастливым. И улыбка, которой он смотрел на Рюн, была настоящей.

Рух смотрел на Дриэля, ставшего заметно спокойнее, потом поднялся на дуб.

Вспомнилось лицо женщины, так похожей на Дриэля.

— Рух, заключи контракт с моим ребёнком. Ты сможешь защитить моего сына.

— А ты? Как ты будешь сражаться без меня?

— Я справлюсь. Даже без ветра я могу защитить свой род и исполнить предназначение. Я не настолько слаба.

— Тебе не будет грустно без меня?

— Будет одиноко. Но я смогу жить.

— Ты и правда удивительная женщина, Дриана.

Дриэль жил как сын Пейтона, лорда Техерона, крупнейшего владения на востоке. Родной матери он никогда не видел.

Его мать покинула Техерон сразу после его рождения. У неё был договор с Пейтоном, поэтому, не успев даже покормить младенца грудью, она снова отправилась в путь.

Рух, стоя на вершине дуба, смотрел на границу между восточным лесом и северной пустошью.

Где-то там есть хранители «пограничного камня времени». Родная мать Дриэля была их представителем и главой.

Они забыты историей и отвергнуты многими владениями, но ради данного им предназначения всё ещё молча стоят на своём посту.

Услышав смех, Рух посмотрел вниз и тихо улыбнулся.

К сожалению, Дриэль пока не знал Руха полностью.

Из тех, кто был в Архоне, по-настоящему видели Руха только Ларес, Куки и синица, получившая имя Каэль.

Он поднял голову и вобрал в себя небо. Подул ветер.

Прислушавшись к ветру, скользнувшему мимо, Рух услышал, как бесчисленные ветры, странствующие по миру, зашептали ему новые вести.

Милосердная земля, сияющая, как золото, направляется в Архон. Ради желания Теоны, человека, которого земля любила больше всех, она снова возвращается в Архон.

Бог, живущий среди людей, идёт на восток. Человеческие боги собираются в Архоне.

От неожиданных новостей, принесённых ветром, Рух изумлённо заморгал.

Как раз под утренним солнцем Ларес прогуливалась по стене. Рух покосился на Дриэля, игравшего с синицей, и полетел к Ларес.

Ларес, почувствовав чистый ветер, подняла голову и встретила круглый голубой огонёк. Уголки её губ радостно поползли вверх.

— Разве можно оставлять контрактора одного?

[Сейчас можно.]

Рух кивнул в сторону дуба.

[К счастью, Дриэль сейчас в спокойном состоянии. Хорошо бы эти дни продолжались... но это будет трудно.]

От его смятённого голоса Ларес посмотрела за леса Архона.

В ветре, дувшем из леса, чувствовался рыбный запах, но в этот раз к нему примешивалась чёрная вонь. Предчувствие было дурным.