После того, как она обдумала все, Хань Юньси убрала свою ногу под юбку, как человек, потрясенный электричеством.
Когда она снова взглянула на глаза Лон Фэйе, ее лицо стало ярко-красным! Не мог же он подумать, что она — какая-то раскрепощенная, распутная женщина, не так ли? Или что она пыталась соблазнить его нарочно? И все такое...
Она полностью потеряла уважение!
— Ваше Высочество, чэньце может применить лекарство сама. Почему бы вам не выйти сначала? — Хань Юньси с трудом открыла рот. Но Лон Фэйе не ушел.
Вместо этого он подтянул стул и сел перед ней, прежде чем лично открыл масло линимента. Он собирается применить к ней лекарство?
Вспоминая его выражение, Хань Юньси почувствовала себя неловко и заставила себя улыбнуться.
— Ваше Высочество, я... могу сделать это сама.
— Уважаемая Ванфэй уже сняла обувь и чулок, поэтому Ваше Высочество, естественно, должен услужить ей, — холодный голос Лон Фэйе вызывал насмешливость.
Независимо от того, как она слушала, Хань Юньси чувствовала, что что-то не так... по тону. Кроме того, она не верила, что этот парень действительно будет так внимателен, чтобы лично применять лекарство.
Предположим, он не будет осторожничать и слишком сильно надавит, разве это не повредит ее до смерти?
— Ваше Высочество, хотя мы — муж и жена, все еще... все еще...
Хань Юньси попятилась, прежде чем добавить:
— Ваше Высочество, мужчины и женщины не должны быть настолько близки друг к другу, вы должны сначала выйти...
Холодная улыбка подкралась к губам Лон Фэйе, пока его властный взгляд сосредоточенно смотрел на нее.
— Цинь Ванфэй, вы уверены, что хотите обсуждать вопросы неблагопристойности с Вашим Высочеством?
Неожиданно Хань Юньси почувствовала прилив сомнений, но все же ответила разумно со своей стороны:
— Ваше Высочество Герцог Цинь, мы вместе по имени только, но не в действительности. Я — просто Ванфэй по титулу, так почему я не могу обсуждать с вами вопросы неблагопристойности?
— Пожалуйста, будьте более серьезными!
Но Лон Фэйе возразил:
— Хань Юньси, с каких пор Ваша Светлость говорит, что вы — всего лишь Ванфэй? После того, как вы переступили порог моих дверей, вы стали одним из моих людей, человеком Лон Фэйе.
Говоря таким образом, он взглянул на ее отброшенный ботинок и предупредил:
— Так как вы — замужняя женщина, пожалуйста, не забудьте соблюдать свои женские достоинства!
— Вы! — Хань Юньси была подавлена. Этот парень очевидно обвинял ее за то, что она не соблюдала достоинства!
Она просто сняла ботинок, с каких пор... она глубоко думала об этом?!
Это был он, кто слишком много думал и исказил, верно?!
Но к своему отвращению, Хань Юньси обнаружила, что не может опровергнуть его.
Увидев ледяной взгляд Лон Фэйе, Хань Юньси решила рискнуть всем и высунула свою ногу прямо перед Лон Фэйе. Это было из-за застенчивости... просто пнуть его по лицу.
— Тогда мне придется побеспокоить Ваше Высочество! — произнесла она слово за словом со скрежетом зубов.
Лон Фэйе сидел неподвижно, с глубокими холодными глазами. Он поднял руку, схватил маленькую ногу Хань Юньси и резко опустил ее!
— Ах! — вскрикнула Хань Юньси от боли в своем сердце. Этот человек со всей силой надавил прямо на красную и опухшую часть ее лодыжки. Как это могло не повредить? Но она оставалась упрямой, отказываясь даже поднимать брови.
Она пережила гораздо более ужасную боль, чем эта, и на что эта боль рассчитана? Лон Фэйе взглянул на нее темным лицом, прежде чем использовать другую руку, чтобы поддержать ее ногу и снова ущипнуть поврежденную лодыжку.
"Ты, черт возьми, ублюдок!" — Хань Юньси проклинала его глубоко в сердце, молча стиснув зубы, не издавая звука.
Лон Фэйе взял немного масла линимента и намазал его на рану Хань Юньси. Охлаждающая мазь сразу же уменьшила огненную опухоль травмы Хань Юньси, позволив ей бессознательно выдохнуть.
Но как только она начала расслабляться, пальцы Лон Фэйе начали тянуться, чтобы наложить крем.
Прикладывает и мажет! Разумеется, руки мужчины были более сильными; он намеренно применял больше сил, когда размазывал линимент вверх и вниз по ее травме.
Боль! Каждое мгновение было наполнено болью.
Благодаря его повышенному давлению охлаждающие эффекты лекарства быстро исчезли, когда он размазал его, и боль заменилась жжением. Горела не только кожа, но и ее кости!
Это чувство было такое, будто кто-то вырезал травмированную плоть из ее травмы!
Совершенно невыносимо!
Прошло совсем немного времени, прежде чем спина Хань Юньси стала влажной от пота. Капли появились у ее висков, но она все еще стиснула зубы и опустила голову, пристально глядя на свою лодыжку.
Она не сдвинулась ни на дюйм, но позволила Лон Фэйе мучить ее, как он хотел.
Она не умрет, так пусть будет больно!
Лон Фэйе думал, что она будет умолять о пощаде, но она долго молчала, пока его рука не начала болеть. Он пригляделся ближе и обнаружил Хань Юньси со склоненной головой, покрытой потом.
Он размышлял... эта женщина должна достичь своего предела и будет готова сдаться, не так ли?
Но в этот момент Хань Юньси подняла голову, чтобы встретить его глаза, а не капитулировать в них. Вместо этого это было лицо, полное упрямства. Ее бесстрашный взгляд выстрелил прямо в его глаза, словно проходя сквозь них.
Сердце Лон Фэйе тряслось, когда он невольно нахмурился, заглядывая в ее радужную оболочку.
В окружающей тишине встретились две пары глаз, одна — упрямая, одна — холодная. Казалось, что они заперты в бою как враги, оба отказывались отвести взгляд или отступить.
Но Лон Фэйе не понял, что он уже перестал двигать руками. Хань Юньси не заметила, что ей больше не больно. Время проходило в тишине, все шло тихо...
Неясно, сколько времени прошло, пока кто-то не постучал в дверях. Впоследствии охранник сообщил с тревогой:
— Ваше Высочество, еще один в подземелье умер!
При этом оба человека восстановили свои чувства, заметили друг друга и быстро отвели взгляд. Хань Юньси опустила голову, не зная, о чем она только что думала именно тогда, или что она искала. Лон Фэйе не получил желаемого результата. Он слегка нахмурился, прежде чем бросить линимент.
— Когда вы закончите, идите... перейдите. Я подожду вас у двери.
Как только он закончил, то повернулся, чтобы уйти, его шаги стали заметно быстрее. Было неясно, беспокоился ли он о вопросах извне или озабочен другими причинами.
Хань Юньси подняла голову и облегченно выдохнула, когда он закрыл дверь.
"Ублюдок!" — проклинала она, как только Лон Фэйе заставил ее поспешить.
— Хань Юньси, Вам лучше поторопиться!
"С..кин сын!" — Хань Юньси снова выругалась, прежде чем быстро применить линимент и завязать свою лодыжку белой тканью. Она хотела надеть ботинок, но обнаружила, что чулок и повязка не впишутся в него.
Подумав немного, она могла смириться с тем, чтобы повязать всю свою ногу несколькими слоями повязки. Это не должно считаться обнажением ее кожи, верно?
По правде говоря, лекарство Лон Фэйе было очень эффективным. Просто даже если оставить его на травме, не размазывая его, оставалось комфортное ощущение охлаждения, которое облегчало боль. Но Хань Юньси не захотела бутылки с лекарством и бросила ее обратно на стол, когда закончила.
Затем она легко спрыгнула с земли на одну ногу и выскользнула на улицу. Лон Фэйе бросил взгляд на ноги, но ничего не увидел. Ее юбка была очень длинной, а это означало, что большую часть времени она прятала свои ноги.
— Отравленные люди умерли? — спросила Хань Юньси.
— Один из них умер... — сказал Лон Фэйе, наклоняясь спиной перед ней.
— Продолжайте, — Хань Юньси колебалась, но Лон Фэйе был нетерпелив.
— Быстрее, яд вспыхнул, — услышав это, Хань Юньси поняла, что он действительно беспокоится об излечении яда. Без выбора она быстро залезла, обняв его за шею, подняв обе ноги. Хань Юньси была очень легкой, так что она не утомляла Лон Фэйе .
У нее даже не было времени испытать то, на что это похоже, чтобы увлечься им, прежде чем его силуэт исчез в темноте.
Очень быстро он метнулся по цветущим садам и прошел через секретный проход перед тем, как прибыть в подземелье и посадить Хань Юньси за платформу для мертвых. Хотя Хань Юньси была перенесена по всему пути, она все еще чувствовала, что она только что закончила 400-метровую пробежку и задыхалась.
После того, как она пришла в себя, в ее голове вспыхнула тревога системы детоксикации.
Даже без предупреждения системы Хань Юньси могла с первого взгляда сказать, что труп на столе умер от яда. Область между его бровей, губ и пальцев была черной, это симптом гипертоксического отравления. Она глубоко вздохнула и спросила:
— Этот человек мертв уже один или два дня, верно?
Лон Фэйе кивнул, прежде чем указать на другое тело.
— Этот недавно умер, — Хань Юньси оглянулась и увидела другой труп.
Она подошла ближе к нему и обнаружила, что признаки яда еще не появились на его лице, но его губы были уже черными. Она осмотрела глаза и губы мертвой женщины, а затем — ее ногти, прежде чем отметить:
— Самоубийство отравлением?
— У нее никогда не было шанса принять яд, — холодно сказал Лон Фэйе. Пленницы-разведчицы в этом подземелье связаны руками и ногами... и лишены всего — их оружия и яда.
Кроме того, каждая из них была заперта в карцере с завязанным ртом, чтобы они не шумели или не кусали свои языки, дабы убить себя.
Более того, в свете того факта, что эти шпионы были опытными пользователями ядов, Лон Фэйе давно приказал различным известным специалистам по отравлениям проверить их рты, чтобы увидеть, скрывают ли они яд где-нибудь внутри.
Раньше за допрос был ответственен только Чу Сифэн. Эти люди не говорили ни слова, но отказались есть и пить, желая медленно умереть с голоду.
Некоторые из них уже умерли таким образом. Недавно Лон Фэйе пришел лично допросить их и использовал жестокие формы пыток, но затем обнаружил, что некоторые из них были отравлены, а затем умерли.
В подземельях было невозможно скрыть вражеских агентов, поэтому было очевидно, что эти люди не выдержали пыток и вместо этого убили себя ядом.
До сих пор Лон Фэйе все еще не мог понять, где они достали яд или как они его взяли.
Теперь осталось только два вражеских шпиона. Если другой человек тоже погиб от яда, все его предыдущие допросы были бы пустой тратой усилий.
Хань Юньси слушала Лон Фэйе, объяснявшего ситуацию, пока использовала свои иглы, чтобы взять отравленную кровь из обоих тел. Ей было неинтересно, но стало любопытно, когда она поняла текущую ситуацию. Как правило, человек, совершивший самоубийство через яд, спрячет яд в зубах. Простой укус высвободит яд. Но все эти пленники прошли оральный осмотр. Как они достали яд?
Хань Юньси воспользовалась предлогом взять что-то из своей медицинской сумки, чтобы отправить свои образцы крови на измерение в системе дезинтоксикации, прежде чем конкретизировать результаты:
Рисовый Яд!
— Это, на самом деле, Рисовый Яд!
Хань Юньси была потрясена, глядя на Лон Фэйе. Лон Фэйе не понял.
— Рисовый Яд? — Хань Юньси стала серьезнее.
— Есть ли еще выжившие?
— Еще два человека, — честно ответил Лон Фэйе. Хань Юньси колебалась, прежде чем сказать:
— Возьмите образец крови у каждого человека. Кроме того, найдите мне какую-нибудь рисовую крупу.
Лон Фэйе сделал так, как ему сказали. Очень скоро свежая кровь от двух пленников и чаша рисовой крупы были доставлены Хань Юньси.
Она положила рисовую крупу на свежую кровь пленников и молча наблюдала за результатами.
Долгое время реакции не было.
Лон Фэйе не понимал и только смотрел на судорожное выражение Хань Юньси, которая все время молчала.
Однако два охранника на стороне были несравненно любопытными. Что делала эта Уважаемая Ванфэй?