После того, как Хань Юньси обругала, Мурон Ванру вздрогнула прежде чем подняться на ноги. Она закрыла лицо, резко оттолкнула Хань Юньси в сторону и выбежала за дверь. Испуганная Принцесса Чанпин закричала:
«Кто-нибудь, быстрее! Догоните ее и убедитесь, что она не приняла это близко к сердцу!»
«Принцесса Чанпин, какую работу выполняют твои люди? Они даже не могут присмотреть за пьяным. Теперь, когда это произошло, тебе лучше лично сопроводить Джансуня Че, чтобы объяснить все Великой Наложнице И!» Хань Юньси выговорилась ей.
Она не беспокоилась о том, что Мурон Ванру решится на самоубийство с ее типом личности. Сказав это, Хань Юньси ушла.
Она уже отошла на некоторое расстояние, когда Принцесса Чанпин восстановилась достаточно, чтобы выпалить:
«Но разве это не ваша комната?»
К сожалению, никто ей не ответил. Теперь, когда что-то подобное произошло, встреча цветущей сливы больше не могла продолжаться. Все ушли, боясь вмешиваться в какие-то дела. Совесть не позволяла принцессе Чанпин слишком много задержек. Как только она избавилась от афродизиака Джансуня Че, она проводила его в поместье герцога Цинь, чтобы извиниться и попросить наказания за его преступление.
Джансунь Че был самым невинным соучастником. Он понятия не имел, что его накачали афродизиаком, поэтому, как только он понял, что сделал, он предположил, что виноват алкоголь. Раскаяния, которое он чувствовал, было достаточно, чтобы превратить его кишечник зеленый цвет. Если бы он знал, что это произойдет раньше, он бы никогда не присоединился к этому конкурсу.
Говорят, что хорошие новости остаются неизвестными, а плохие распространяются повсюду. Принцесса Чанпин была у ворот герцога Цинь, когда она обнаружила, что Маркиза Пинбея Джансуня Чжонде и его супругу Леди Сюэ. Они оба стояли на коленях в комнатах Великой наложницы И, их головы низко склонились, почти, касаясь земли.
«Отец, мать…» Джансунь Че вскрикнул.
Оба поднялись на ноги и сердито побежали к своему сыну, волоча его за собой для избиения.
«Ты зверь, где ты набрался смелости? Ты съел Медвежье сердце? Желчный пузырь леопарда?»
«Ты всегда воспринимаешь слова Старшего, как ветер в ушах. Теперь, когда ты вызвал катастрофу, посмотрите, как ты все исправишь!»
«Че, почему ты настолько глуп?! Мисс Ванру— Золотая ветвь и нефритовый лист, ее можно трогать? Ты…ты хочешь, чтобы мы с твоим отцом потеряли наши жизни?»
… …
Принцесса Чанпин была полна страха и вины, она спряталась вдалеке, не смея сказать ни слова. Внезапно раздался громкий удар, словно кто-то ударил по столу. Принцесса Чанпин оглянулась и увидела Великую Наложницу И, сидящую в почетном кресле, ее тонкие черты были мрачны и бледны, как небо прямо перед проливным ливнем. Какой ужас!
Маркиз Пинбей и леди Сюэ поспешили снова встать на колени, Джансунь Че, следуя их примеру, с тяжелым стуком опустился на колени. Он так боялся, что начал дрожать, слишком робко, чтобы даже взглянуть на Великую наложницу И. Принцесса Чанпин начала дрожать, когда она тоже встала на колени.
«Великая императорская наложница, Чанпин…привела сюда Джансуня Че, чтобы попросить прощения.»
Рука Великой наложницы И тяжело приземлилась на стол, прежде чем свернуться в кулак. Она действительно была слишком зла для слов, но трижды постучала по столу.
Бах-Бах-Бах!
Этот звук заставил сердца стоящих на коленях людей забиться в страхе. В наступившем молчании голова Чанпин опустилась еще ниже.
В этот момент Хань Юньси заговорила со своего места рядом со свекровью.
«Чанпин, что именно произошло? Скорее, расскажи нам факты!»
Как только Мурон Ванру пришла домой, она побежала плакать в свою комнату. Независимо от того, как Великая наложница И просила или уговаривала, она отказывалась сказать хоть слово. Вместо этого она взорвалась от гнева и начала ломать вещи по всему дому. Великая наложница И безумно любила Мурон Ванру как свою собственную дочь. Когда нечто подобное произошло, боль Мурон Ванру была еще невыносимее для Великой наложницы И. Более того, это произошло на встрече цветущей сливы и было засвидетельствовано всеми присутствующими, так что даже сохранить это в тайне было бы невозможно. Скорее всего, об этом пронюхает вся столица. На этот раз, поместье герцога Цинь действительно опозорилось.
Но что было еще более пугающим было то, что жизнь Мурон Ванру была сломана навсегда!
«Я … я ничего не знала об этом. Я была на банкете все это время, это был евнух Ли, который сказал, что Джансунь Че впал в пьяный припадок. Только тогда я поспешила закончить, но кто знал, что…» принцесса Чанпин остановилась, чтобы посмотреть на Хань Юньси.
«Императорская тетя Цинь, я на самом деле хотела спросить вас об этом. Вы отдыхали в тех покоях, так … как Ванру попала внутрь? И почему она была без сознания?»
«Ты хочешь спросить меня? Тогда кого я должна спрашивать?»Хань Юньси сердито ответила, прежде чем объясниться.
«Немного отдохнув, я пошла в туалет. К тому времени, когда я вернулась, я увидела, что происходит такое. Эти покои охраняются твоими людьми, они действительно настолько некомпетентны? Почему евнух Ли знал, что нужно сообщить о пьяном припадке Джансуня Че и не знал, что нужно послать людей за ним?»
Хань Юньси поднялась на ноги, разъяренная.
«Ты все еще смеешь меня допрашивать! Это хорошо, что я пошла в туалет; в противном случае … Бог знает, насколько сильно поместье герцога Цинь опозорилось бы сегодня!»
Эти слова сделали лицо Великой наложницы И еще более ужаснее, когда она наконец заговорила, ее голос был суровым и ужасным.
«Приведите евнуха Ли!»
Евнух Ли стоял на коленях прямо за дверью, когда услышал зов, он поспешно встал на ноги. Он быстро вошел и опустился на колени.
«Чтобы ответить Императорской наложнице И, Джансунь Че начал нападать на женщин в пьяном припадке. Этот старый слуга не мог остановить его, и в спешке забыл принять меры, прежде чем пойти искать принцессу Чанпин. Кто знал …, кто знал… Все эти девушки спрятались, так что никто не видел, куда пошел Джансунь Че.»
Евнух Ли мог объяснить все только так. В конце концов, то, что они сделали, не могло увидеть дневного света. Было бы лучше, если бы как можно меньше людей знали правду, поэтому он приказал всем слугам и служанкам отступить. Это было то, что знали только он с Марун Ванру. Евнух Ли был назначен принцессой Чанпин самой императрицей, и был опытным старым евнухом. Несмотря на то, что он выглядел испуганным и нервным, он был еще более грозным, чем Принцесса Чанпин, когда дело доходило до объяснений.
Все уже произошло. Афродизиак Джансуня Че был излечен, и он сам был в неведении всего, что произошло. Независимо от того, сколько Мурон Ванру страдала, она все равно не осмелится выставить принцессу Чанпин в качестве вдохновителя. Другими словами, не было доказательств обратного.
«Тогда как Ванру потеряла сознание? Как она оказалась в моей комнате? Разве она не была на банкете? Чанпин, она должна была сказать тебе что-то, прежде чем она ушла, верно?»Хань Юньси выпалила вопросы, даже при том, что она уже знала ответы.
Эти слова вызвали осложнения в гневе Великой наложницы И. Она была опытным ветераном придворных интриг, поэтому видела всякие коварные заговоры и уловки. Изначально она все еще подозревала Хань Юньси, но услышав ее слова, она почувствовала облегчение.
«В то время все разделились по двое и по трое. Я тоже не обратила на нее внимания. Я только помню, как она сказала, что беспокоится о тебе и хочет пойти посмотреть», — поспешно сказала Принцесса Чанпин.
Евнух Ли остановился на секунду, а затем добавил:
«Великая императорская наложница, Джансунь Че был настолько пьян, что не знал о своих действиях. Как и почему Мисс Ванру оказалась в комнате, этот вопрос лучше оставить для нее.»
Взгляд Великой наложницы И на Джансуня Че был как острый нож. Она бы предпочла, чтобы они вырвали ему сердце! Трое членов семьи Джансунь молчали, даже не смея поднять головы. Маркиз Пинбей мог быть из могущественной и влиятельной семьи, но в глазах Великой наложницы И он был ничем. Даже при том, что его охватил ужас, он не мог не радоваться в душе. Слава богу, его непослушный сын воспользовался Мурон Ванру, а не Цинь ванфэй. В противном случае, даже если бы они избежали тюремного заключения, их родственники однозначно не избежали бы наказания!
Тишина в комнате затянулась, прежде чем Великая наложница И, наконец, спросила:
«Ванру, как ты вошла в комнату своей невестки? И как ты потеряла сознание? » Ее слова шокировали присутствующих. Никто не ожидал, что Мурон Ванру была здесь. Только, где она?
Мурон Ванру пряталась за большой ширмой, скорчившись и дрожа, ее глаза полные слез блеснули зловещим негодованием. Она помнила только, что видела Хань Юньси в цветочном саду возле дома, но ничего после этого. Она не была уверена, почему она потеряла сознание, или как она оказалась в той комнате. Конечно, она знала, что все должно быть связано с Хань Юньси, но она не могла сказать этого сейчас!
Как только она заведет Хань Юньси, личность этой женщины будет тщательно раскрыта. Тот факт, что Хань Юньси могла даже выйти из комнаты в тот день, означал, что она уже знала, что происходит! Если бы она раскрыла правду, разве она не стала бы еще более посмешищем? К тому времени, когда это случится, семья Маркиза Пинбея может даже вернуться, чтобы натравить ей в отместку!
Даже принцессе Чанпин было бы трудно спасти свою шкуру, не говоря уже о ней. Прямо сейчас она ощущала вкус страдания в тишине. Она чувствовала себя обиженной, раскаявшейся, непримиримой, обиженной, пристыженной, испуганной, и всякие другие негативные эмоции смешались в один большой беспорядок. Она ненавидела Хань Юньси всецело, потому что, если бы не она, она бы не впала в такое состояние. Ее будущее … пропало!
Размышляя об этом, Мурон Ванру прижалась плотно к своему платью, но все равно не могла заглушить звуки своего плача. Услышав шум, доносящийся из-за спины Великой наложницы И, все остальные поняли, где она прячется.
Великая наложница И уже была раздражена, но услышав это, она еще больше разозлилась. Она не могла не разгневаться:
«О чем ты плачешь?! Говори! Ты бесчестье!»
После крика, слезы Мурон Ванру потекли как дождь вниз по лицу. Ее обида была настолько велика, что она даже думала о смерти. Но в конце концов, она все равно должна была ответить. Она не была довольна такой смертью!
«Муфей, я.…хн…хн…, я собиралась поговорить с невесткой, но никто не ответил, когда я постучала в дверь. Я немного толкнула ее, но … кто знал, что дверь не заперта? Я зашла внутрь, но … хн…хн … эта тварь так напугала меня, что я упала в обморок. Что происходило дальше, я.…хн…хн…» перед тем как Мурон Ванру закончила, она расплакалась и убежала.
Никто не ответил, когда она постучала, дверь была не заперта, поэтому она вошла внутрь, все это совершенно соответствует тому, что сказала Хань Юньси относительно того, что она отходила в в туалет. Все истории от разных людей совпали без каких-либо несоответствий. Важным моментом было то, что Мурон Ванру объяснила, как она попала внутрь и потеряла сознание. Не в ее интересах было лгать, верно?
В конце концов, все этому был вывод, а Джансунь Че все еще был главным преступником!
Когда Мурон Ванру закончила рыдать, Великая наложница И сидела подпирая голову рукой, тяжело дыша от ярости. Начало и конец всей ситуации были досконально объяснены, так что теперь настало время привлечь людей к ответственности.
Хань Юньси промолчала и подняла чашку чая.
Великая наложница И бросила на нее взгляд, нахмурив брови, прежде чем угрюмо заговорить:
» Чанпин, возьми свою служанку и беги обратно во дворец. Скажи императрице, что она должна дать мне объяснение!»
Не говоря о Чанпин, даже императрица боялась Великой наложницы И. Императрица уполномочила принцессу Чанпин принять у себя встречу цветущей сливы, в то время как евнух Ли был одним из людей императрицы. Конечно, она должна была сама решать вопросы.
«Да, да! Чанпин понимает!»
Принцесса Чанпин убежала, как полоса дыма. По сравнению с Великой наложницей И ранга бабушки, иметь дело с ее матерью было намного проще! Как только она ушла, в зале осталась только семья Маркиза Пинбея в зале.
Губы Хань Юньси свернулись в ленивую улыбку. Она знала, что эта семья из трех человек была истинной причиной головных болей Великой наложницы И.
-о-