Глава 122. Ванфэй милует. Задело.
Тесная атмосфера, рассеявшаяся при прибытии Гу Цишао, снова стала напряженной после слов Лон Фэйе. Он не ошибался, потому что это было сотрудничество Хо Яна со шпионами, из-за которого так легко удалось похитить Цинь Ванфэй.
«Ваше Высочество герцог Цинь …» Надзиратель Шангуань собирался объяснить, но Гу Цишао отрезал его со смехом.
«Ваше Высочество Герцог Цинь, этот человек преследует достопочтенную ванфэй с южных гор, чтобы защитить ее от вреда. Я не знаю, могут ли мои достоинства компенсировать мои недостатки?»
Надзиратель Шангуань быстро вмешался. «Ваше Высочество герцог Цинь, нам повезло, что наш владелец здесь, иначе мы слишком опоздали бы».
Эти слова несли намек на то, чтобы соперничать с герцогом Цинь за вклад в спасение. Надзиратель Шангуань вообще был умным человеком, но его нервозность перед герцогом Цинь всегда казалась ему неистовой, чем обычно. В этой ситуации быть слишком честным было ошибкой. Лон Фэйе не понравились его слова и его глаза стали еще холоднее. Конечно, он не мог опровергнуть правду.
Но он мог игнорировать это.
«А как насчет раны на руке?» — спросил Лон Фэйе.
Если бы не его напоминание, Хань Юньси забыла бы об этом. Это было нанесено Гу Цишао своим кнутом, чтобы он мог получить шанс вызволить ее из лап человека в маске. Рана стоила того.
«Это было то, что я случайно сделал во время моего спасения», — Гу Цишао ответил очень правдиво.
«Рана все же рана, этому нет оправдания», Лон Фэйе отверг все одним предложением.
Гу Цишао безразлично улыбнулся, готовый позволить ему поступать по своему усмотрению. Но надзиратель Шангуань не был удовлетворен и сказал: «Ваше Высочество Герцог Цинь, я прошу вас за вклад нашего владельца, принять его заслугу и освободить Небесный Аромат от вины».
Гу Цишао, похоже, не заботился ни о чем, но он не остановил надзирателя Шангуаня. Но Лон Фэйе снова остался безмолвным. «Естественно, спасение Цинь Ванфэй, это не считается заслугой. Как это может компенсировать другими вещами?»
Му Цинву слушал со стороны, желая помочь надзирателю Шангуаню, но без мужества говорить. Он не мог не чувствовать, что герцог Цинь был оскорблен комментарием Шангуаня ранее и был в плохом настроении.
Наконец, зловещий взгляд промелькнул сквозь смехотворные глаза Гу Цишао, хотя он и скрывал его. Его улыбка была как цветок, когда он говорил. «Ваше Высочество справедливо говорит: позволила бы чайная Небесный Аромат преступникам делать, что им нравится?»
Он преследовал Хань Юньси, чтобы спасти ее, во-первых, потому, что он интересовался этой женщиной и хотел подружиться, во-вторых, потому что он хотел посмотреть, какой человек осмелился скрыть вражеских шпионов в его Небесном аромате. Что касается использования заслуг, чтобы снять свою вину, он никогда не думал об этом и не нуждался в этом. Чайная Небесный аромат был его любимым домом в Тяньнине. Было бы ложью сказать, что он не дорожил ею. Но независимо от того, насколько она ему нравилась, в конце концов это все лишь была чайная. Он мог позволить себе эту потерю.
Тем не менее надзиратель Шангуань глубоко выдохнул слова. «Ваше Высочество герцог Цинь — великий и щедрый человек. Я прошу вашего Высочества быть снисходительным к правонарушителям!»
Враги похитили Цинь Ванфэй. Такое преступление было достаточно для того, чтобы закрыть чайную навсегда, и все его активы перешли бы в национальную казну. Владелец потратил деньги на покупку земли, но он отвечал за управление всеми делами. Надзиратель Шангуань мог чувствовать, что его сердце кровоточит при этой мысли.
Тем не менее, Лон Фэйе был хладнокровным. «Ваше Высочество уже великодушен, не расследуя вас и вашего владельца. Кроме того, Ваше Высочество тщательно изучит все вопросы и людей, связанные с Небесным ароматом».
Гу Цишао, наконец, сузил глаза на эти слова. Лон Фэйе не расследовал его, а расследовал Небесный Аромат и его людей. Несомненно, он заглянул в свое сомнительное прошлое. Он ненавидел людей, которые пытались узнать о его прошлом!
Гу Цишао готов был сказать, когда Хань Юньси перебила его. «Ваше высочество, если бы не своевременное вмешательство Гу Цишао, чхэньци давно бы потеряла свою жизнь. Чхэньци не обвиняет молодого генерала и не хочет обвинять никого из членов чайной. Более того, Гу Цишао рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня от опасности. Именно из этого факта Чхэньци готова помиловать его преступления».
Хань Юньси преднамеренно отметила «рисковал своей жизнью, чтобы спасти», ее ясные глаза твердо смотрели на Лон Фэйе.
Никто не ожидал, что она заговорит.
Нет, по правде говоря, она не умоляла о снисхождении, но прямо просила прощения. Не совсем ясно, что привело в ярость Лон Фэйе, но его ноздри дрогнули, когда он сказал: «Вы не имеете права выносить помилование».
«Чхэньци. Это чхэньци была похищена, а не Ваше Высочество!» Хань Юньси выступила мятежно, оставив Му Цинву и надзирателя Шангуаня ошеломленным. Но Гу Цишао изогнулся, наслаждаясь злорадством по поводу неудачи Лон Фэйе. Даже Император Тяньхуэй не осмелился противостоять Лон Фэйе, но Хань Юньси противоречила ему?
Какое мужество!
Если бы кто-нибудь внимательно прислушался бы, он наверняка подхватил бы звуки кулаков Лон Фэйе, сжимающихся в его рукавах. Его лицо оставалось невыразительным, когда он говорил по одному слову, чтобы напомнить ей. «Хань Юньси, все ваше принадлежит Вашему Высочеству. Это включает в себя вашу власть. Перед Вашим Высочеством у вас нет никаких прав!»
Хань Юньси боялась Лон Фэйе, но она забыла свой страх в своем гневе. Она не сдвинулась с места и ответила, слово за слово, с репликой. «Чхэньци не будет сдаваться! Чхэньци войдет во дворец и найдет императора, чтобы попросить его принять решение!»
Боже! Если это не угроза, то, что это?
Му Цинву и надзиратель Шангуань одновременно вздохнули, даже начали бояться за эту женщину. Неужели эта женщина потеряет свою жизнь, прежде чем она войдет во дворец? нет, до того, как она даже покинет эти горы? Это было слишком отчаянно, не так ли? Она в этом оказалась положении благодаря императрице, а император устроил их брак. Но теперь она осмелилась использовать императора, чтобы угрожать Его Высочеству герцогу Цинь?
Эта женщина была сумасшедшей?
Даже Гу Цишао, который наслаждался этим шоу, поднял бровь, взглянув на Хань Юньси со странным выражением. Эта женщина рисковала своей жизнью. Неужели она так благодарна ему?
Наконец, тонкие вены выпучились на лбе Лон Фэйе. Его выражение получилось настолько пасмурным, что казалось, что пойдет дождь. Когда все были уверены, что он выйдет из себя, он безмолвно схватил Хань Юньси и скрылся из виду. Сложный взгляд пробежал в глазах Гу Цишао. Он собирался последовать, когда Му Цинву удержал его.
«Гу Цишао, Его Высочество вышел из себя. Вам следует быть осторожнее».
Гу Цишао рассмеялся и усмехнулся: «Что? После того, как молодого генерала помиловали, вы можете стоять и говорить свысока?»
У этого негодяя был ядовитый язык, который поразил больное место Му Цинву, как только он заговорил. По правде говоря, Му Цинву был главным виновником этого беспорядка. Если бы он не попросил достопочтенную ванфэй о помощи и не привел бы ее в чайную Небесный аромат, она бы не привлекла внимание убийц. Чувствуя себя виноватым в душе, Му Цинву обиженно отпустил свою руку, не сказав ни слова.
А Гу Цишао отказался от погони за ними. Его завораживающие глаза бросили взгляд на надзирателя Шангуаня, прежде чем он лениво сказал: «Шангуань, пойдем».
«Хозяин, что нам делать?»
«Что, если Его Высочество герцог Цинь действительно закроет чайную?»
«Хозяин, мы не можем больше обсуждать этот вопрос?»
«Уважаемый хозяин, почему бы вам не догнать их, чтобы посмотреть?»
……
Гу Цишао позволил надзирателю Шангуаню убеждать его весь путь, как будто он ничего не слышал. Его рот улыбался, его движения были непринужденными. Пройдя некоторое время, он слегка прижался к земле и грациозно потянулся к небесам, его плавающие красная мантия парила позади него, как алые ирисы.
«Хозяин!» встревоженный надзиратель Шангуань сразу же последовал за ним. Му Цинву наблюдал, как они уходят, прежде чем выдохнуть. Он не был уверен, как эти дела будут урегулированы. Его больше беспокоила достопочтенная ванфэй. За последние несколько дней они расчесали гору бесчисленное количество раз, и потребовалось бы еще несколько, чтобы вернуться. Му Цинву хотел найти Его Высочество герцога Цинь, но ему не хватило духа.
—
Схватив Хань Юньси, Лон Фэйе безмолвно пробежал по лесу с невыразительным лицом. Его ладонь лежала прямо над травмой от кнута, заставляя ее вздрагивать. Тем не менее, она не кричала. Ее цвет лица стал намного бледнее, чем раньше, когда она прислонилась к его груди с закрытыми глазами. Было непонятно, чувствовала ли она себя взволнованной или действительно вялой, но она оставила весь свой вес на Лон Фэйе.
Когда солнце начало заходить, сердитый Лон Фэйе наконец почувствовал липкость на руке. Только тогда он замедлился, чтобы опустить голову и увидел, что он нажимает на рану Хань Юньси. Его и ее руки были пропитаны кровью.
«Черт возьми!» Лон Фэйе проклял себе под нос. Он резко остановился на большом дереве и выпустил Хань Юньси с холодным приказом: «Обработайте рану немедленно».
Но как только он отпустил Хань Юньси прислонилась к стволу дерева и неуверенно покачнулась в сторону. Напряженность последних нескольких дней обессилела ее. Добавить к этому семь или восемь различных ядов, остававшихся в ее теле, и боль в ее руке, и ее хрупкое тело больше не могло этого вынести! Она полагалась на свою волю, чтобы упрямо поддерживать себя, но теперь она была действительно измучена. В этот момент она даже не заботилась о боли, ни то, чтобы о судьбе Гу Цишао. Все, что она хотела сделать, это лечь и поспать, не просыпаясь.
Увидев, что Хань Юньси не реагировала, а наклонилась в сторону, Лон Фэйе, несчастно, призвал: «Вы меня слышали?»
Но когда он закончил, Хань Юньси фактически рухнула на землю. Сильно встревоженный Лон Фэйе, наконец, понял, что с этой женщиной что-то не так, и бросился, чтобы подержать ее. Хань Юньси приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него, ее бледные губы превратились в слабую улыбку, которая была наполовину презрительной, наполовину смеющейся. Лон Фэйе было очень неудобно видеть ее выражение лица.
«Что с вами?» Лон Фэйе помог ей сесть, его голос был таким же холодным, как всегда. Хань Юньси наклонилась к своей руке с опущенными глазами, не встречая его взгляда и не разговаривая. Неясно, перестала ли она обращать внимание или не хватало сил, чтобы сделать это в первую очередь.
«Хань Юньси, говорите!» След беспокойства скользнул в тоне Лон Фэйе.
Но Хань Юньси не отреагировала. В тусклом, туманном свете ее лицо было бледным, как труп. Лон Фэйе поспешно ощупал ее пульс. Только тогда он понял, что эта женщина была в опасном состоянии. Если бы она продолжала терять кровь с такой скоростью, она бы умерла. Он долго толкал свой гнев на задний план и пошел копаться внутри ее медицинской сумочки и нашел очень маленькие вещи внутри. Кроме нескольких лекарств, которые он не узнал, там были иголки и марля.
К счастью, он был человеком, который обычно в бою носил с собой цзыньчуань[1]. Лон Фэйе поставил Хань Юньси на ствол дерева, чтобы помочь ей перевязать рану, но Хань Юньси была слишком уставшая, чтобы сидеть прямо. Как только Лон Фэйе освободил ее, она снова упала в сторону.
-о-
[1] Цзыньчуань (金创药) -, предмет, часто встречающийся в романах и тому подобное, используется для лечения порезов и травм.