Император Тяньхуи был здесь?
Её сердце громко застучало, когда она несколько раз сжала руку и пошла вперёд с опущенной головой. Она аккуратно приподняла угол висячих бусин, и тут же встретилась с парой ястребиных глаз с убийственным намерением.
— Ты — Цинь ванфэй, Хань Юньси? — неприветливо спросил император Тяньхуи. Ему было около 40 лет, с короткой бородкой и лицом жёстким, как у Короля ада, злым и производящим сильное впечатление. В нём была другая холодность, по сравнению с Лон Фэйе. Холодность Лон Фэйе исходила из отчуждённости, безразличия и некоторого высокомерия, а императора Тяньхуи — как из серьёзности, так и из жестокости.
Хотя Хань Юньси была вся на нервах, она держалась спокойно и дала поклон:
— Отвечая Вашему величеству, ченьце, совершенно верно, — Цинь ванфэй, Хань Юньси.
Тем не менее император Тяньхуи стал внезапно суровым:
— Кто позволил тебе просто так войти? Кто впустил тебя?
Эти слова поразили Хань Юньси. Она была путешественником во времени, который был знаком только с основами этикета. Откуда бы она знала, что существует множество правил, связанных с императорским кабинетом? Тем более, разве Евнух Сюэ не объявил о ней заранее и не сказал войти? Хань Юньси так и оставалась в поклоне, не понимая, что пошло не так. Какое-то время она не могла придумать ответа и решила совсем не отвечать. Хотя она была Цинь ванфэй, в глазах императора Хань Юньси была всего лишь мелким и низким простолюдином. Только когда она оказалась в отчаянном положении, знакомый голос прозвучал со стороны:
— Старший императорский брат, она по происхождению — женщина без воспитания. Зачем пререкаться с ней о подобном? Есть более важное дело.
Этот тихий голос с его особым обаянием был настолько холодным, что мог любого заставить дрожать. Хотя тон его был насмешливым, прямо сейчас самое прекрасное достигло ушей Хань Юньси.
Он — здесь, Лон Фэйе!
Она неосознанно приподняла голову на голос и заметила Лон Фэйе в изысканных одеждах из белой парчи, красивый и спокойный. Его благородная фигура сидела за чайным столиком, когда он медленно потягивал горячий чай.
Этот парень и впрямь пришёл, и даже раньше неё!
Увидев, как он сдержанно и расслабленно сидит там, Хань Юньси ощутила, как гора упала с её плеч. Она выдохнула. Он здесь из-за неё? Дикие надежды росли в её сердце, чего она сама не ожидала. Вне всяких сомнений, слова Лон Фэйе обладали весом. Император Тяньхуи оглянулся и ничего больше не сказал, но махнул рукой, показвая, чтобы Хань Юньси поднялась.
Только спустя долгое время, Хань Юньси узнала, что даже императрица должна была отдать почтение за занавесками в кабинете, пока император не даст разрешение войти.
— Благодарю, Ваше величество, — Хань Юньси поднялась, бросив благодарный взгляд на Лон Фэйе. К сожалению, он не смотрел на неё.
Несмотря на то, что сейчас она и император относились к одной семье, между правителем и его министрами по-прежнему была разница. Она не могла даже привлечь внимание императора. Лон Фэйе продолжал сидеть, пока она стояла.
— Чжэнь [1] слышал от императрицы, что кома Му Цинъу и сыпь принцессы Чанпин оставили в недоумении всех врачей. Но ты излечила их с помощью одного рецепта? — Император Тяньхуи перешёл прямо к делу, с презрением глядя на Хань Юньси. Очевидно, он совсем не видел в ней невестку.
— Отвечая Вашему величеству, подобное действительно происходило. Однако, строго говоря, молодой генерал и принцесса Чанпин были не больны, а отравлены. Ченьце знает, как лечить яды, но не болезни, — так или иначе, Хань Юньси должна была рассказать правду. Она могла осмотреть наследного принца, но ей нужно было быть честной с самого начала.
Однако император ответил:
— Лечебное искусство и яд относятся к одной области. Чжэнь слышал, как твоя мать однажды сказала, что причина всех болезней — в ядах. Ты ведь должна понимать этот принцип?
Эй…
Хань Юньси почти подавилась от услышанных слов. Она не была уверена, говорила ли Леди Тяньсин эти слова, но они действительно опередили её время. Если взглянуть с точки зрения западной медицины, то источник всех болезней происходит из различных ядов. К несчастью, это было не обязательно так. Токсины и вирусы были совершенно разными понятиями. Большинство того, с чем она умела обращаться, были ядами растительного или животного происхождения, или искусственными токсинами. Даже не беря в расчёт это, слова императора Тяньхуи поставили Хань Юньси в сложное положение. Она была неспособна отрицать слова матери, но и объяснить не могла, чтобы он понял.
Хань Юньси немного подумала, прежде чем робко дать ответ:
— Лечебное искусство и яды — из одной области в наивысшей сфере врачей и специалистов по ядам. Юньси только поверхностно изучила навыки матери.
— Хе-хе... неудивительно, что императрица говорила о твоей скромности. С болезнями, которые не смогли вылечить даже Имперский врач Гу и твой отец, ты справилась с лёгкостью. Если это считается только поверхностным знанием, тогда разве Имперский врач Гу и твой отец не будут лучше, чем бесполезный мусор? — строго поинтересовался император Тяньхуи.
— Отвечая Вашему величеству, Божественный доктор Хань и Имперский врач Гу могут лечить болезни... в то время, как Юньси может справиться с ядами. Это две разные вещи, поэтому их нельзя сравнивать, — попыталась объяснить Хань Юньси.
Но император потерял терпение и помрачнел:
— Цинь ванфэй, Чжэнь вызвал тебя лечить болезнь, а не смотреть, насколько ты скромна! Чжэнь рассчитывает, что ты также излечишь наследного принца с помощью миски лекарства! Не будешь же ты и дальше скрывать свои скрытые навыки?
При этих словах сердце Хань Юньси сжалось. Только боги знают, как императрица всё скормила императору во время их "беседы под одеялом". Сейчас император твёрдо верил в слухи о том, что она — очень умелый врач.
________________________________________________
[1] Чжэнь (朕) — личное местоимение Я; когда император говорит о себе.