Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 29

В кромешной тьме ярко мерцала красная свеча. Сначала это была всего лишь точка, затем она выросла до размера большого пальца, затем до ладони, становясь всё отчётливее.

– ...Ах.

Вероника, лежащая на боку, потянулась к огню, но рука безвольно упала на пол.

Она не могла понять, сколько прошло времени. Такое чувство, словно она потеряла нить, увлёкшись игрой. Всё её тело иссохло, как зимняя трава, от бесконечно суровой температуры.

Как она ещё не сошла с ума и не умерла, даже не обладая святой силой?

Пол, вращающийся под ней, казался стеной. В комнате с чёрными каменными стенами она была совершенно одна.

Мучители из чёрного коридора и пальцем её не тронули. Немногие могли противостоять яростной ауре, которая исходила от неё. Кто-то из святых рыцарей бросил девушку в маленькую камеру и запер дверь.

Жестоких пыток не последовало. Но слияние само по себе было пыткой. Каждый раз, когда она теряла сознание, её посещали видения, в которых пожирала людей или порождала монстров.

Подобно белым личинкам, вылезающим из пищевых отходов в глухих переулках, Бахамут являлся миру.

Вероника отчаянно желала, чтобы это поскорее закончилось. Хотела, чтобы мозг взорвался от жажды и сухости.

Но она упорно держалась, хотя сердце болело так, словно горело. Вероника утопала в нескончаемой боли.

– Вставай. Командир хочет тебя видеть.

Она пришла в себя, когда кто-то грубо дёрнул за руку. Запястья были прикованы цепями к стене, как к кресту, и, хотя тело обмякло, девушка не могла упасть.

«Командир...? Речь о Мекленбурге?»

– Значит, ты и правда ещё жива.

В камере послышались тяжелые шаги мужчины, внимательно наблюдавшего за апатичной Вероникой. Когда свет проявил то же самое каменное лицо, которое она помнила, то нахмурилась и вызывающе вздёрнула подбородок. Крепко стиснула зубы, чтобы сохранить самообладание. Если он снова прикоснётся к ней, то она была готова укусить его.

Его черты напоминают Леона, но были более суровыми, как у человека, который никогда в жизни не шутил. Будет ли Леон таким же холодным и лишённым озорства, когда достигнет такого же возраста?

Не было никаких доказательств, что они отец и сын, но мысли Вероники блуждали в этом направлении.

Затем заговорил Мекленбург:

– Я слышал, тебя регулярно посещают видения.

– …

– Хочу знать, что ты видела с тех пор, как оказалась в этой комнате.

Просто и ясно. Однако Вероника промолчала. Во-первых, не было никаких видений, которые могли бы кому-то пригодиться, ну, а во-вторых, мысль о том, что он с ней сделал, пробудила врождённое бунтарство.

– Ты не хочешь говорить?

– ….

– Как неразумно. Откладывать неизбежное – привычка ленивых.

Когда молчание затянулось, Мекленбург подал знак рыцарю, чтобы тот вздёрнул пленницу. Выражение его лица было похоже на то, что у знатного вельможи, щедро бросающего монету городскому нищему.

Рыцарь, стоявший по стойке смирно, шагнул вперёд. Вероника озадаченно смотрела на него, но лишь секунду. В следующее мгновение раздался резкий треск и удар, достаточно сильный, чтобы рассечь воздух, её голова откинулась в сторону и закружилась от боли.

– Расскажи нам о видениях, которые у тебя были. Не утруждай себя показушным сумасшествием – это не сработает. Я допросил достаточно еретиков, чтобы распознавать подобное. Те, у кого в глазах мелькает сосредоточенность, всегда что-то замышляют.

Рыцарь, ударивший её, угрожающе усмехнулся. Глаза, видневшиеся сквозь шлем, были остры, как лезвие.

Её ударили. И ударят вновь, если не заговорит. Вероника вздрогнула, но не от боли, а от воспоминаний. Бесчисленные звуки раскаяния, которые слышала, когда впервые спустилась в подземелье. Крики людей, молящих о прощении, молящих до самой смерти. Мольбы, крики, стоны.

Во рту появился привкус крови, щека запульсировала. Хотя рыцарь сдерживался, его латная перчатка всё равно царапала нежную кожу, оставляя кровавые следы. Слёзы навернулись на глаза, когда она, наконец, разомкнула свои губы.

– Чего вы на самом деле хотите от меня? Если я расскажу вам о видениях, вы отпустите меня? Нет, не отпустите. Леон оставил меня здесь, потому что сказал, что так будет безопаснее. Он никогда не хотел, чтобы со мной так обращались. Когда он вернется, то этого не потерпит.

Конечно, Вероника знала основы иерархии. Она знала, что Леон не озлобится на Святого Отца или командира рыцарей из-за неё.

Но её взгляд был прикован к рыцарю, который нанёс удар. На самом деле, когда было упомянуто имя Леона, рука рыцаря, уже готовая нанести новый удар, слегка дрогнула. Именно в этот момент Мекленбург выступил вперёд.

– Ты помнишь своё пророчество? – спросил он, прежде чем продолжить, не дожидаясь её ответа. – Ты сказала, что Бахамут возьмёт малый меч, и Карт падёт. Что многие умрут ужасной смертью, а Бог без лица больше не будет заботиться о человечестве. Это было пророчество, которое ты осмелилась произнести перед Божьим священником.

«Пророчество? О чем это он?»

Вероника клялась Богом, что не помнит, чтобы произносила такие зловещие слова. И что он имел в виду, говоря о падении Карта? Эта земля была предсказанным раем, а пророчества никогда не противоречили друг другу.

– Твои слова слышали только три человека, но это, несомненно, было пророчество. Любой, кто застал эпоху оракулов двадцать лет назад, ни с чем бы его не спутал.

Вероника была сбита с толку. Она непонимающе уставилась на него. Мекленбург внимательно изучал её, словно пытаясь понять, не замышляет ли что-то ещё, прежде чем заговорить снова:

– В мире есть два меча, которые называются Божьими мечами. Генезис и Апокалипсис. Так совпало, что один из них в настоящее время находится на задании в Блазене. Он уже должен был вернуться, но до сих пор нет никаких известий.

Её затуманенные мысли внезапно прояснились при последнем предложении.

Леон Берг.

Малый меч будет взят.

Сердце упало. Леон не из тех, кто позволит Бахамуту забрать свой меч, пока он жив. А это значит…

– Леон… нет, сэр Берг в безопасности?

Голос дрогнул, когда торопливо заговорила. Увидев, что она теряет самообладание, хотя оставалась спокойной даже после трёпки, Мекленбург слегка изменился в лице.

– Что говорят тебе видения?

– В моих видениях нет ничего особенного. Это одно и то же – поедание людей, рождение монстров. Они не так полезны, как вы думаете.

Не так полезны, как хотелось бы. Изображения, которые она видела до сих пор, содержали произвольную информацию. По какой-то причине голос Вероники задрожал от волнения, после этих слов.

– Ты видела какие-нибудь признаки святого рыцаря среди людей, которых они сожрали?

– Никогда не видела. Даже доспехов. Там было слишком много человеческих трупов, но доспехов не было.

Если пришлось бы описывать, она бы сказала, что изодранная одежда в основном была похожа на одежду беженцев. Смесь различных предметов: одежды, символов и флагов. Чужаки, которые пришли в Карт в поисках рая.

Как только она прикусила губу и опустила голову, чей-то голос прервал разговор:

– Командир, сэр Филипп Виттельсбах вернулся в Карт во главе отряда, который был отправлен в Байен.

При упоминании родного города Вероника машинально подняла голову. Неужели в Байен тоже был направлен отряд? Леон никогда не упоминал ни о чём подобном.

– Скажите ему, чтобы он немедленно доложил мне обо всём перед встречей с Его Святейшеством. Проследи, чтобы рыцари, за исключением заместителя командира, как следует отдохнули.

Даже не взглянув на своего подчинённого, Мекленбург отдал приказы, затем долго смотрел на Веронику, прежде чем отвернуться. Видимо он пришёл к выводу, что больше никакой информации получить не удастся.

Это было верное суждение, которое делало ситуацию ещё более удручающей. Глядя на его широкую спину, Вероника импульсивно заговорила:

– Даже услышав такое пророчество, вы никого не отправите?

Его шаги замедлились. Вероника забыла, что он был знатным человеком, к которому ей не следовало обращаться так прямо.

– Если то, что я сказала, действительно пророчество, не кажется ли вам, что следует отправиться на подмогу, прежде чем что-то случится? Он не из тех людей, которые не вернутся, не сказав ни слова.

Мекленбург повернул голову. Впервые Вероника заметила едва заметную перемену в выражении его лица. И она была уверена. Леон сын Великого герцога Мекленбургского.

– Ты всё ещё не знаешь этого мальчика, не так ли?

С выражением, идентичным лицу Леона, мужчина ухмыльнулся и неторопливо продолжил:

– Он может сбежать, не сказав ни слова, но легко не умрёт. Если дойдет до этого, он пожрёт своих товарищей, чтобы вернуться живым.

Его голос был полон горького стыда за бесчестие, которое Леон навлёк на себя. Пока Вероника замерла, потеряв дар речи, Мекленбург вышел из комнаты. Рыцари отвязали её запястья от стены перед тем, как уйти.

***

Лёжа вот так на полу, складывалось ощущение, словно посетителей здесь никогда и не было. Единственное, что изменилось, – это то, что теперь к беспорядочным мыслям добавилось беспокойство о Леоне.

Кактус. Вероника беззвучно произнесла это слово, шевеля языком и губами. Хотя до недавнего времени она никогда не покидала Байен, она много знала о растениях южной пустыни.

Колючая и остроконечная, зелёная форма жизни, которая может вырасти в размерах даже при нехватке воды.

Глядя на него, Вероника однажды подумала, что люди похожи на кактусы.

Люди, выросшие в суровых условиях, учатся приспосабливаться и цвести, если получают немного любви. Чтобы выжить. Чтобы жить хоть как-то.

Веронике всегда нравились люди, которые были добры к ней. Когда ей было десять лет, она впервые влюбилась в мальчика, который нашёл для нее четырехлистный клевер. Он был ниже ростом и гораздо более робким, чем она, но девушка быстро влюбилась по уши. Это была слепая преданность. Вероника была из тех людей, которые сразу же обнимают человека, как только тот протягивает руку.

Ей нравилось чувство полного погружения, что её прижимают к себе. Люди, которые никогда не чувствуют себя удовлетворёнными, тратят всю свою жизнь на то, чтобы заполнить эту пустоту. Когда она сказала, что хочет, чтобы кто-нибудь любил её, то не могла объяснить почему, но на самом деле знала.

Во тьме её ослепило пылающее пламя, не позволяя увидеть ничего другого.

Леон был тем пламенем, которое расцвело в её тьме.

Как долго она пробыла в таком состоянии? Внезапно дверь скрипнула. С трудом разлепив веки, она увидела чьи-то ноги в белых доспехах.