Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 33

– Пожалуйста, пожалуйста, прекратите это. Ваше Святейшество, я умоляю вас. Прикажите мне положить голову на плаху, умереть в бою, и я подчинюсь. Но я больше не могу этого делать. Что угодно, только не это.

Когда Оскар понял, что она близка к смерти, то опустился на колени перед Папой с мольбой. Это было убийство. Это был грех. Если так продолжится, девушка действительно умрёт.

Не в силах встретиться взглядом с Папой, Оскар уставился только в нижнюю часть лица и заметил, как в уголках рта медленно появляется ямочка. Если бы в этот момент не поступила просьба Императора об аудиенции, Папа никогда бы не проявил милосердия к этой женщине.

Святой Отец сказал напоследок, что разочарован в Оскаре. Казалось, земля под ногами разверзлась. Неодобрение Отца потрясло его до глубины души. Он склонил голову.

Как только Папа ушёл, Оскар позвал монахинь, чтобы они вымыли и подлечили пленницу. Он искренне молился, чтобы та выжила. Но холодный каменный пол был слишком суров для человека в таком состоянии.

Оскар снял шлем и с глубоким вздохом вытер пот, когда Вероника открыла затуманенные глаза. Он застыл, ошеломлённый, уронив шлем на пол с громким лязгом, который отозвался эхом по комнате.

Оскар быстро опустился на колени рядом с ней. 

– Ты меня слышишь? Знаешь, кто я?

– Я видела…

– Что ты видела?

– Я всё видела. Армию Бахамутов на открытом пространстве, Леона… и даже сэра Мекленбурга.

Язык Вероники едва ли шевелился. Оскар почувствовал, как внутри него сгущается ужас. Тонкий голосок продолжал, держась из последних сил:

– Когда Леон спускался с горы, земля обвалилась. Я не знаю, в безопасности ли он. Если кто-то выжил, то скоро вернётся в Карт. Леон… По крайней мере, Леон вернётся.

– …

– Но сэр Мекленбург мёртв. 

Оскар затаил дыхание. Её голос был хриплым – если не сосредоточишься, то ничего не поймёшь.

– Вся гора была забита. Бахамуты с юга, откладывали и откладывали своё деление, прошли через горы Блазен, чтобы размножиться, прежде чем отправиться на север. С самого начала было невозможно справиться с таким количеством тварей. «Малый меч будет взят» – не про Леона. Речь шла о мече сэра Мекленбурга. Он не должен был уходить. Он просто не должен был этого делать.

– Что ты такое говоришь?

Оскар прервал её бессвязные слова, подняв руку. Его лицо побледнело.

– Хочешь сказать, что меч забрали? Генезис?

– Я уверена. Видела это собственными глазами. Бахамут поднял его высоко в небо – меч с чёрной рукоятью и выгравированной на ней золотой львиной головой.

Вероника попыталась продолжить объяснения, но дыхание перехватило, сердце болело так, что казалось, вот-вот разорвётся, а тело, распластавшееся на холодном полу, словно было подбито гвоздями. Когда она застонала от боли, Оскар побледнел, не зная, что делать. Было непонятно, почему он смотрит на неё такими глазами – глазами, полными вины, как будто перед ней в долгу.

Но сейчас было не время беспокоиться об этом.

– Но Леон, должно быть, выжил. Вернётся в Карт живым. Если вы пошлете кого-нибудь навстречу, убедитесь, что он прибыл в целости и сохранности.

– Сэр Берг уже вернулся.

Вероника замерла, затем спросила, не в силах в это поверить:

– Он вернулся?

– Да. Ты была без сознания три дня, и за это время сэр Берг вернулся с отрядом.

– Он приходил сюда?

– …

Оскар заколебался, услышав ослабленный голос. Когда Вероника подняла полуоткрытые глаза, он на мгновение замялся, прежде чем отстегнуть кожаный мешочек на поясе и поднести воду к её губам.

– Он ещё не приходил сюда.

Вероника пила воду, как птенец, но даже попытка поднять голову, чтобы сделать глоток, была непосильной, и вскоре – вновь опустилась.

Леон вернулся. И он не пришел навестить её.

Мог ли он пострадать, когда упал со скалы?

– Ты так долго голодала, поэтому нужно начать с чего-то лёгкого. Я сейчас принесу еду, поэтому, пожалуйста, прислонись к стене. И…

Оскар замолк. Вероника дрожащими руками пыталась подняться с пола. Она посмотрела на мужчину, который неловко протягивал к ней руку, чтобы помочь. Его вьющиеся волосы сегодня скорее напоминали птичье гнездо, а бледное лицо было отчётливо видно даже в тусклом свете. Опустив руку, Оскар склонил голову и впервые заговорил голосом, который соответствовал его возрасту: 

– …Мне жаль.

– …

– Раны на твоей спине – это всё моих рук дело. Бил хлыстом, пока ты была без сознания.

Вероника не могла поверить своим ушам. В то же время она остро ощутила жгучую боль в области спины. Это было похоже на то, как когда упал и сначала ничего не почувствовал, но при виде раны накатывает боль. Она была слишком сбита с толку видениями, чтобы заметить это раньше. Вероника молча посмотрела на Оскара. Казалось, они впервые по-настоящему, по-человечески, посмотрели друг другу в глаза.

– Зачем ты это сделал? – спросила Вероника.

– Я считал… обращение необходимым.

– Потому что я слившаяся?

– Дело не в этом.

– Значит, это было не твоё решение.

Оскар не смог возразить. Этого было достаточно. Был только один человек, который мог отдать святому рыцарю такой приказ против его воли.

– Если это был не твой выбор, почему ты ему последовал?

– Потому что я не могу постичь глубины намерений моего Отца. Даже если собаке дают горькое лекарство во время болезни, она не может понять причину. Я тоже не знаю, какой путь на самом деле правильный.

– Непоколебимая вера.

В её тоне не было ни сарказма, ни восхищения. Вероника пробормотала, прислонившись головой к стене: 

– Даже находясь вместе с Леоном твои убеждения казались очаровательными, они были такими непоколебимыми. Я всегда была ребенком, который сомневался во всём.

По виду Оскара было понятно, что он не знал, как реагировать. Только сейчас Вероника увидела, что за его грубым поведением скрываются неуклюжие навыки общения. Вероятно, у него не было обычных друзей, кроме набожных верующих.

– Люди боятся враждебности и гнева, но я боюсь веры. Подумай об этом. Разве не чёткая вера позволяет людям сжигать дотла всё: любовь, совесть, даже чувство вины, – из убеждения, что эти поступки правильные?

Имея оправдание в виде веры, человек может совершать ужасные убийства, не моргнув глазом.

Оскар молчал, переваривая её слова. Поэтому Вероника продолжила бессвязную речь:

– Ты знаешь историю «Мир дождевых капель»?

– Ты имеешь в виду сказку из Чесании?

– Да. Та, в которой говорится, что каждая капля дождя хранит в себе целый мир. Из всех сказок на ночь, которые я слышала, эта была моей любимой. Услышав, что в каждой капле дождя заключён целый мир, мне начало казаться, что мы тоже просто живём внутри одной из бесчисленных капель дождя, падающих на какую-то далёкую землю.

Думая таким образом, мир казался бесконечно огромным. Мы были крошечными, как пылинки, а жизнь – всего лишь мимолётным путешествием. Ничто не имело смысла. Бога не было. Мира после смерти не было. Только бесконечные циклы. Не важно, о чём мы мечтали или на что надеялись в «капле дождя», в конце концов, всё превратится в единое целое. Это могло показаться нигилизмом*, но для Вероники это также было тем, что позволяло наслаждаться настоящим.

*Прим.пер.: нигилизм – полное отрицание любых общественных, религиозных, мировоззренческих или иных установок.

Впереди ждало будущее, в котором они все станут морем, так что пока она просто наслаждалась падением. По крайней мере, в этом падении Вероника могла чувствовать себя живой.

– Мне нужно кое-что сказать Леону, – говоря это, она закрыла глаза. – Если ты хочешь извиниться передо мной, приведи его сюда. Это всё, что мне нужно.

Ей пришлось рассказать ему о последних минутах Мекленбурга. Это было всё, что она могла сейчас сделать.

***

– Она была слившейся?

Яркий солнечный свет падал на красную ковровую дорожку. Леон, смотревший в окно, покосился в сторону.

Филипп фон Виттельсбах. Там стоял новый заместитель командира, которого Леон надеялся не увидеть в Святом городе. Его некогда короткие серебристые волосы отросли с тех пор, как они в последний раз виделись в Байене, а фиолетовые глаза стали темнее.

– Кто?

– Не прикидывайся дурачком. Женщина, которую вытащил из пепла. Ходят слухи, что ты предложил её Его Святейшеству в качестве искупления. Весь Святой Престол гудит.

Леон прислонился к оконной раме, опустив взгляд. Тёплый солнечный свет на лице заставило его позабыть о времени года – суровой зиме. Но солнце оставалось прежним.

– Тебе следовало сразу же убить слившуюся. Это было бы милосердно.

– Если бы я убил её тогда, мы бы не узнали о существе, скрывающемся в Блазене.

– Ты всё ещё утверждаешь, что существует «Первый Бахамут»? Его Святейшество сам сказал, что такого не существует. Из-за того, что ты настоял на создании отряда, было потеряно двадцать драгоценных жизней. Чего я не могу понять, так это почему даже Командир принял участие в такой чепухе…

Голос Филиппа стал громче, прежде чем он взял себя в руки и остановился.

Он глубоко вздохнул. Всё, что узнал, вернувшись из Байена, чтобы временно взять на себя роль командира, это то, что Леон вернулся и что в горах Блазен, похоже, гнездится множество Бахамутов.

Но что с того? Филипп, который пытался защитить Байен, не смог противостоять превосходящим силам противника и был вынужден вернуться в Святой город. Буквально вчера почтовый голубь принёс известие, что Бахамуты были обнаружены далеко на севере, в Уайтленде. Чудовища распространились по всему континенту, и горы Блазен не были исключением. Поэтому отсутствовали причины зацикливаться на конкретном месте – вот что подразумевал Филипп.

Рыцарь, только что покинувший кабинет Папы после своего доклада, остановился перед ними.

– Pro Kart. Его Святейшество срочно требует вашего присутствия, Заместитель командующего.