Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 34

Оскар почтительно передал приказ заместителю командующего. Филипп в последний раз взглянул на Леона, поправил свою и без того безупречную белую униформу и, не проронив больше ни слова, удалился.

Вскоре в залитом солнцем коридоре остались только Леон и Оскар. Молчание, как на картине, длилось до тех пор, пока Оскар, наконец, не заговорил.

– Сэр Берг.

Леон, который до этого смотрел в окно, перевёл взгляд на него. Оскар тщательно подбирал слова, подобно человеку, составляющему некролог, и наконец заговорил.

– Мисс Шварцвальд желает лично встретиться с вами.

– Шварцвальд?

– Да. Она хочет поговорить с вами о видении.

Последовало короткое молчание. Оскар терпеливо ожидал ответ и с любопытством взглянул на Леона.

Вероника Шварцвальд. Он ведь правильно назвал её имя? Она представилась именно так. Однако реакция Леона свидетельствовала о том, что он услышал незнакомое имя. Постепенно выражение лица Леона, поначалу безразличное, странно исказилось. Как будто он что-то понял… 

– Шварцвальд.

Повторил Леон, словно пробуя слово на вкус.

– Понятно.

Он пристально посмотрел на Оскара. Раз она осталась в живых до сей поры, это означает, что кто-то влил в неё святую силу. Нетрудно догадаться, кто это мог бы быть. Больше некому. Тем более, сейчас Оскар казался более снисходительным, чем был во время ухода Леона в горы.

– Я не вижу необходимости навещать её лично. В чём дело?

– Его Святейшество приказал мне держать язык за зубами, поэтому я не имею права говорить об этом.

– Тогда это то, о чём мне не следует знать.

– Это касается командующего. Если разрешите сказать пару слов…

– В разрешении отказано.

Оскар выглядел взволнованным из-за того, что его резко прервали. Леон продолжил с холодной улыбкой:

– Собираешься раскрыть секретную информацию постороннему человеку, который даже не является членом Ордена?

Леон, исключённый из Ордена, был не более чем наёмником в глазах Святого Престола. Если бы отряд не встал на его сторону по возвращении, его могли бы казнить за подстрекательство в убийстве представителей знати. Нет причин доверять Леону информацию, которую Папа хотел контролировать.

– Если в видении не говорится о местонахождении этого, то мне это неинтересно. Переместилось ли это с гор Блазен куда-нибудь ещё?

Оскар покачал головой, его лицо посуровело. Как и ожидал Леон. Он вспомнил Бахамута, стоявшего на вершине скалы во время битвы. Женщина видела его тогда. Если дело не в местонахождении этого, то ему наплевать.

Леон просто ждал возвращения Мекленбурга. Поскольку командующий также побывал в Блазене, он, несомненно, понимал серьёзность ситуации. Под влиянием Великого герцога, даже императорская армия могла быть задействована.

Это должно закончиться. Пока не стало слишком поздно. Нельзя отвлекаться.

– Как только проснулась, она позвала тебя.

Леон как раз отвернулся, когда Оскар заговорил не по теме.

– Кто сказал, что мы будем спать вместе? Я просто попросила тебя остаться со мной. Только на сегодня.

– Я имела в виду… не оставляй меня здесь совсем одну.

– Если ты останешься со мной хотя бы на сегодня, я верну тебе это.

В груди неприятно сдавило. Такое ощущение, будто он проглотил осколки ножа, лёгкие протестующе болели. Самым нелепым было нахлынувшее чувство собственничества. Он отшвырнул её, и всё же, подобно разгневанному ребёнку, приходил в ярость, когда кто-то трогал брошенную им игрушку.

– Она, должно быть, совсем обессилела. Почему бы тебе не позаботиться о ней ещё немного? – Тихо пробормотал Леон и вышел в коридор, не дожидаясь ответа.

Разрывать отношения с людьми никогда не было трудно. Он занимался этим всю жизнь: бросил даже свою кровную семью, – женщина, с которой ненадолго разделил тепло, была ничем по сравнению с этим. Как только он убьет её в своём сердце, наступит спокойное безразличие – как для него, так и для неё.

***

В тёмной комнате сновали монахини, таская ужин и воду для умывания. Но Леон так и не появился, даже когда наступила ночь.

Вероника сидела, забившись в угол, и плакала навзрыд. Каменный пол должен был быть холодным, но всё тело словно охватило пламя. Чем больше боролась с болью, тем глубже, казалось, попадала в ловушку. И вырваться невозможно.

– Мне нужно вернуть долг…

Она пошевелила пересохшим языком, чтобы сформулировать слова. Когда собственный голос достиг ушей, мозг на мгновение снова заработал. Перед глазами промелькнули воспоминания.

Пепелище родного города. Заснеженное поле, посреди которого она обнимала себя обеими руками. Мужчина с развевающимися рыжими волосами протягивал питьё.

Она хотела быть с ним на равных.

Если нужно объяснять, почему хочет встретиться, то только так. Она хотела отблагодарить его за полученное спасение. Только тогда она смогла бы с гордостью принять его напиток.

Наедине в дикой местности, хотелось многое сказать. Вероника хотела вернуть себе утраченную свободу и признаться. С какого-то момента я…

Мысли прервались, когда её пальцы, сухие, как веточки, судорожно дёрнулись. Когда сжала свою иссохшую правую руку левой, к ней вернулись чувства. Она услышала торопливые шаги, приближающиеся из коридора. Вскоре дверь с лязгом отворилась, кто-то подошёл и остановился перед ней. Вероника даже не удивилась. Теперь не трудно различить, кто это, просто по звуку шагов.

И снова, кто бы сомневался, это был Оскар Берг.

Однако на этот раз было кое-что другое – его одежда. Вместо обычных стальных доспехов на Оскаре надета чешуйчатая броня стражников, которые патрулировали коридор, а его лицо было скрыто под шлемом. Почувствовав что-то неладное, Вероника попыталась принять сидячее положение.

– Где Леон?

– Сэр Берг не придёт. Встань.

Говоря это, Оскар помог подняться. Поскольку её ноги ослабли, она не столько стояла, сколько держалась на весу. Он быстро протянул ей черную мантию, которую держал в одной руке, – цельное одеяние, сплошное сверху донизу, с вуалью, прикрывающей волосы.

– Не поднимай голову, чтобы не привлекать внимания. Если кто-то спросит о чём-нибудь, я отвечу за тебя, так что просто молчи.

– …Что вообще происходит?

– Сэр Виттельсбах, нет, заместитель командующего приговорил тебя к смертной казни. Скоро здесь будет палач.

Приговорил к смертной казни.

Ледяной палец смерти прошёлся по её спине. Вероника сжала пульсирующие виски и принялась натягивать одеяние. Она быстро определила, что больше всего смущало в мужчине, стоявшем перед ней.

– Почему ты помогаешь мне?

Вероника попыталась поднять глаза, несмотря на головокружение и тошноту.

– Ещё сегодня утром ты казался мне рыцарем, который превыше всего ставит приказы.

– Моё мнение не изменилось. Я просто выполняю приказ командира Мекленбурга. Перед уходом он сказал, чтобы я позаботился о сохранности жизни слившейся.

Но этот командир умер. И, конечно же, Святой Отец должен был дать своё разрешение на такой поступок. Даже если она не всё до конца понимала, у Оскара явно будут серьёзные неприятности, если их поймают. Было ли это лишь непоколебимой верой или его личным решением?

Она не могла сказать. Но…

– Спасибо. – отчётливо произнесла Вероника.

Мужчина, скрытый за шлемом, помолчал, затем направился к двери.

– Прибереги это для… 

Он не закончил фразу, потому что у распахнутой двери появился гость. Вероника, повернувшая голову, чтобы посмотреть, что происходит, чуть не вскрикнула при виде появившегося мужчины. Она привыкла к внушительному телосложению Леона, поэтому мало кто из рыцарей мог удивить. Но этот человек – с выпирающим, как бочонок, животом, обвисшим лицом и ростом, достигавшим потолка, – был колоссален.

– Что привело тебя сюда, Палач?

Оскар заговорил после долгой паузы. Надеть шлем было правильным решением. Хотя его голос звучал спокойно, лицо, несомненно, напряглось.

– Приказ заместителя командующего о приведении в исполнение: доставить еретичку во вторую комнату.

Голос мужчины был неуклюжим, но самым низким из всех, что ей доводилось слышать, будто он принадлежал скорее чудовищу из сказки, чем человеку. Склонив голову, Вероника заметила массивный топор в руке мужчины. Рукоять была длинной, как посох, а лезвие – в два раза больше её лица.

Что, однако, заставило по-настоящему напрячься, так это его упоминание о «второй комнате».

В самой последней комнате чёрного коридора Вероника останавливалась изначально. Итак, комната рядом с ней…

Стук. Стук. Сердце колотилось, как топор, вонзающийся в стену. Прерывистый стук эхом отдавался в голове, и холодная дрожь пробежала по телу.

– А, ты имеешь в виду слившуюся, которая была здесь? Её, должно быть, перевели в другое место. Мы просто пришли проверить комнату, как и делали обычно во время пребывания той женщины.

Оскар говорил сбивчиво, оттягивая Веронику за свою спину, чтобы показать пространство комнаты.

Палач наклонил голову, заглядывая внутрь. Комната была пуста. После минутного молчания Оскар заговорил снова:

– В таком случае, мы сейчас уйдем и спросим заместителя командира, знает ли он что-нибудь об этом.

– Подождите.

Когда Палач отвлёкся от осмотра комнаты и заговорил, на его шее образовались складки, и завоняло гниющей плотью. Вероника затаила дыхание, её и без того подташнивало.

– Принадлежность.

– Мы работаем под началом квартирмейстера*.

После этого снова воцарилась тишина. Вероника сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, в попытке удержать угасающее сознание. Вышло так больно, что на глаза навернулись слезы.

– Не квартирмейстер.

Затем Палач наклонился всем своим массивным телом, громко принюхиваясь. Он указал своим огромным пальцем на Веронику.

– Я чувствую запах крови.

*Квартирмейстер – должностное лицо, в ведении которого находилось размещение служащих на постах и в комнатах, а также иные организационные вопросы, связанные с расположением личного состава. Завхоз кароче.