Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 36

После того, как Вероника сказала откуда родом, её охватило беспокойство. Знала ли эта женщина о произошедшем в Байене?

– Байен? Боже мой. Значит, ты выросла у моря? Я так завидую. Никогда не видела океан, ни разу, – весело сказала Ханна, и напряжение Вероники мгновенно спало. Очевидно, она ничего не знала о внешнем мире и не смотрела на Веронику с жалостью.

– Раньше я мечтала пересечь море и посетить Романский архипелаг. Когда другие дети мечтали о рыцарях в сияющих доспехах и городе Карт, я рисовала варваров с обнажённым торсом. До сих пор помню выражение ужаса на лице мамы!

Быстрая болтовня Ханны была оживлённой, как щебетание воробья, и её общительная натура быстро вызвала симпатию Вероники.

Было тепло – солнечный свет, атмосфера. Это казалось почти нереальным. Вероника сидела как в тумане, пока женщина внезапно не хлопнула в ладоши, словно приходя в себя.

– О, чуть не забыла! Я не представилась. Я Ханна, а застенчивый парень, которого ты видела вчера рядом со мной, – Эмметт.

– Я Вероника, – коротко представилась, не зная, что ещё добавить. Затем нерешительно спросила: «Откуда вы знаете сэра Берга?»

– О, ты имеешь в виду мистера Оскара? Он наш спаситель.

Ханна пожала плечами, вновь принимаясь за вязание, и продолжила:

– Технически, он спас жизнь Эмметту, но без него меня бы здесь тоже не было. Так что, можно сказать, он и мой спаситель тоже. Когда Эмметт попал в аварию и оказался задавлен каретой, мистер Оскар был единственным, кто не отвернулся.

Крайне вежливое обращение Ханны к Оскару в сочетании с безоговорочным гостеприимством пары внезапно обрело смысл.

– Он настоящий рыцарь, несмотря на своё незнатное происхождение. Подумать только, он носит доспехи Белого Льва! Мы с мужем рады хотя бы отчасти вернуть долг такому благородному человеку. Поэтому, пожалуйста, чувствуй себя как дома.

Вероника ещё раз поблагодарила её и, воспользовавшись возможностью, спросила об имени, которое не выходило из головы.

– Я слышала о ещё одном рыцаре незнатного происхождения. Говорят, Леон Берг вернулся в Карт. Вы что-нибудь слышали о нём?

– Конечно! Даже здесь ходит множество слухов об инциденте в Тиране, – без утайки ответила Ханна.

Вероника задумалась, не имеет ли Ханна в виду то, что Леон покинул линию фронта. Однако формулировка была странной.

– Инцидент?

– Ты не знаешь? Я думала где-где, а в Святом Престоле знают наверняка.

Ханна широко раскрыла глаза и понизила голос, как будто боялась, что пролетающая птица может подслушать.

– Говорят, слух пошёл от одного из папских конюхов, так что это может быть правдой. В тот день, когда Леон Берг бежал с фронта в Тиране, никто из шестисот рыцарей, которые отправились с ним, не вернулся.

Вероника нахмурилась, сбитая с толку. Означало ли это, что все шестьсот рыцарей покинули свои позиции одновременно? Тогда почему Леон был единственным, кто свободно разгуливал?

– Они все погибли. Все, кроме Красного рыцаря.

Дрожь пробежала по спине. Был тёплый, залитый солнцем день, но в комнате похолодало. Она выпустила из рук столовые приборы, и те тихо звякнули о тарелку.

– Согласно слухам, Красный рыцарь сошёл с ума и собственноручно убил товарищей. А затем сбежал от страха. Святой Престол пытался скрыть это, потому что он был любимым героем, но члены Ордена знают, что произошло на самом деле.

Её руки дрожали. В сознании возникло лицо Леона – он смотрел вдаль, положив руки на колени. Его глаза, когда они встретились с её, показались глубокими, как бездна. Веронику всегда тянуло к нему. Она хотела заглянуть в темноту его души. Девушка ощущала в нём то же одиночество, что и в себе. И всё же он казался таким сильным.

Чем крепче маска, тем сильнее разбита душа под ней.

Вероника представляла Леона, который узнал о смерти Командира. Он остался совсем один. Лицо не выражало никаких эмоций, он разрезал собственную плоть, чтобы избавиться от печали внутри себя.

Кто-то должен быть рядом с ним. Кто угодно.

Оглядываясь назад, Вероника осознала, что перед пепелищем родного города, полагалась лишь на его клинок. Она не впала в отчаяние, потому что ненавидела Леона. Когда теряешь что-то ценное, даже враг может помочь.

Погруженная в мысли о Леоне, она пропустила большую часть непрекращающейся болтовни Ханны. Вывод, к которому пришла, был прост – она должна с ним встретиться.

И тут одна фраза прервала её размышления.

– Он твой любовник, да?

Вероника испуганно вскинула глаза. Ханна дразняще улыбалась, и она почувствовала, как вспыхнуло лицо, прежде чем смогла это скрыть.

– Я так и знала. Вот в чём дело. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Если любовь действительно грех, зачем тогда Бог даровал нам способность любить? Держу за тебя кулачки! Честно говоря, мне кажется, вы идеально подходите друг другу с мистером Оскаром – даже ваши имена так хорошо сочетаются!

Боже, какая же она дура. О чём она только подумала? Очевидно, Ханна говорила не о Леоне. Вероника поняла, что её монашеское одеяние и участие Оскара, должно быть, разожгли воображение Ханны.

Святой рыцарь, влюбленный в монахиню, – это действительно романтичный и запретный союз. Вероника, покраснев, быстро замахала руками.

– Нет, это недоразумение. Сэр Берг и я… нет, мы с мистером Оскаром не такие.

В спешке опровергая это, Вероника чуть было не назвала Леона по титулу, но в последний момент исправилась. Ханна понимающе улыбнулась, в то время как Вероника не могла сдержать своей печали.

Она вспомнила совет Леона: защитная реакция лишь спровоцирует новые поддразнивания. Сделав над собой усилие, сосредоточилась на еде, в надежде, что концентрация на чём-то другом поможет сменить тему.

Но что теперь? Ей предстояло встретиться с Леоном снова.

Наверняка, именно тот строгий заместитель командующего не давал Леону найти её. Карт был незнакомой местностью, и кроме Леона она никого здесь не знала. Вероника была погружена в эти мысли, когда Ханна заговорила снова.

– Кстати говоря, тебе лучше некоторое время не покидать стен дома, даже если хочешь подышать свежим воздухом. Сэр Леон Берг остановился чуть дальше по улице.

– Что?

Вероника чуть не вскрикнула от удивления, а Ханна ткнула указательным пальцем в сторону залитой солнцем улицы. Девушка, широко раскрыв глаза, посмотрела на окно с растениями в горшках. Приняв её реакцию за страх, Ханна попыталась успокоить.

– О, не стоит слишком беспокоиться. Мы слышали, что он остановился в гостинице неподалёку, но прошло уже больше недели, а мы его ни разу не видели. Вероятно, рано отправляется в Святой Престол и возвращается поздно вечером. С тобой всё будет в порядке.

Леон жил неподалеку. Оскар, должно быть, знал об этом, поэтому и привез её сюда. Моргнув, Вероника постепенно оживилась. Она отложила ложку, и на её лице отразилось облегчение.

– Какое облегчение. Честное слово, спасибо, что рассказали мне.

Она взяла Ханну за руку в знак благодарности, и та на мгновение замолчала, прежде чем улыбнуться в ответ.

– Не стоит благодарности. Если ты действительно благодарна, то возьми добавки. Честно говоря, меня беспокоит, когда кто-то ест так мало. Тебе нужно есть больше, чтобы восстановить здоровье.

Даже когда Ханна забрала пустую тарелку, Вероника не сделала ни единого движения, чтобы остановить её. Обычно она ела как птичка, но сегодня, казалось, могла бы съесть ещё три тарелки. Тень в форме кактуса на одеяле была очень красивой.

***

Между тем, в этот самый час в Святом Престоле царил переполох. Сказать, что всё перевернулась вверх дном, было бы преуменьшением. Опасный заключённый бесследно исчез, не оставив ни единой зацепки.

– Проверь, тот ли это стражник, с которым ты разговаривал, – ледяным от сдерживаемой ярости тоном приказал Филипп сгорбленному Палачу, стоявшему перед ним.

Вооруженные и настроенные против Леона рыцари выстроились в ряд в чёрном коридоре, держа наготове сверкающие копья. В затемненной комнате стояли трое – Филипп, Леон и Палач. Палач обнюхал Леона, который стоял, прислонившись к стене, и через мгновение сморщил свои толстые губы.

– Нет. Другой запах. Совершенно другой запах.

– Видишь? Я же говорил, что это был не я. Похоже, вас одурачили, сэр Виттельсбах, – сказал Леон, лукаво улыбнувшись Палачу, и лицо Филиппа стало ещё холоднее. Ясно как день, что Филипп считал Леона виновным.

Он резко произнёс:

– Она далеко не уйдет, даже если обрела свободу.

– Конечно, нет. Ведь город находится на карантине.

– У тебя какие-то претензии к карантину?

Леон медленно перевёл взгляд на запавшие фиолетовые глаза Филиппа – глаза, израненные поражением в Байене, глаза, ставшие свидетелями ужаса Бахамутов.

– Вовсе нет. В конце концов, тот, кто бывал за стенами, лучше всех поймет ситуацию. Даже если бы я был с этим не согласен, не в моих силах что-то изменить.

Леон продолжал медленно и тщательно подбирая слова:

– Просто жаль. Похоже, у Карта достаточно ресурсов, чтобы продержаться до следующей зимы.

Проблема была не в карантине как таковом, а во времени. Слишком рано. Они могли бы принять беженцев. И император, и Святой Отец были слишком озабочены защитой своих собственных интересов. Даже Филипп, которого на тот момент не было в Карте, казалось, молча согласился с этим, проглотив язык.

– Если мы закончили, могу я уйти? Всё утро играл в придворного шута императорской семьи, а это, поверьте, утомительно, – сказал Леон, отталкиваясь от стены.