Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 38

Когда Леон опустил руку от лица, его леденяще низкий голос произнёс:

– Мы не были ни товарищами, ни давними знакомыми. Ты была никем. Ты не имеешь права вмешиваться в мои дела.

Вероника стояла покинутая, словно брошенный ребёнок, задержавшись в дверях. Её лицо, лишённое красок, выглядело настолько бледным, что казалось, вот-вот упадёт в обморок. Она опустила взгляд на пол и ответила:

– Если перешла границы, прошу прощения. Я хотела помочь. Слишком беспокоилась…

– Как думаешь, почему тебя заперли в том чёрном коридоре? – внезапно спросил Леон. Вероника в недоумении подняла голову.

– …Потому что, как ты и сказал, охрана там строгая.

– Да что ты? Если это так, то даже Папу или Императора следовало бы там запереть. Чтобы помочь тебе сбежать, одного рыцаря было бы недостаточно – понадобилась бы целая армия.

– …

Лицо Вероники стало непроницаемым. Леон не дал ей времени подумать.

– Я был тем, кто продал тебя Папе.

Её красные глаза расширились.

– Твои мысли в первый день попали прямо в точку. Мне нужно было, чтобы ты попала в Карт. К тому же я думал, что это подходящее место, чтобы бросить тебя.

– Ты лжёшь.

Вероника тут же отрицательно покачала головой. Но её голос прозвучал слишком тихо и не достиг цели.

– Это правда. Если это ложь, то почему я не пришёл к тебе раньше? Уже как два дня я вернулся в Карт. Сегодня утром у меня даже было достаточно свободного времени, чтобы посетить Императорский дворец.

– Но ты ведь помог мне сбежать с помощью Оскара.

– Я?

Леон тихо рассмеялся.

– Я ни при чём. Это было сольное выступление одного рыцаря. Я предпочёл держать рот на замке из жалости к молодому человеку с многообещающим будущим.

– …Тогда почему ты сказал мне ждать? Сказал, что в следующий раз мы пойдём вместе. И в пустоши тоже. Ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя полюбила. Так что я…

Её прерывающиеся слова не смогли скрыть оскорблённого выражения лица. Она выглядела так, будто её настиг невидимый клинок. Пронзённая и изрезанная, но упрямо стояла до конца. Леон чувствовал кровь, текущую между пальцами, и свою собственную усталость. Пришло время покончить с этим.

– Потому что так легче с тобой обращаться. После того, как заставил полюбить себя, не было причин не стать чуть добрее на один день.

Донг, донг, донг – в этот момент с далёкой колокольни прозвонил колокол, возвещающий шесть часов вечера. Хотя это отличалось от колоколов, которые звонили под землёй каждые двенадцать часов, Вероника рефлекторно сжалась от звука.

За окном с шумом взлетели птицы. Маленькая тень мирно проскользнула у её ног. Белые перья падали и разлетались, навевая воспоминания. Это было похоже на тот день, когда Леон пришёл, чтобы успокоить её тревогу. Тот день, когда он сел рядом, когда она попросила его не уходить. Глаза, смотревшие на неё сверху вниз и приподнятые уголки рта.

– Ты знал?

Быстрый обмен репликами между ними внезапно затих. В комнате, поглощённой тишиной, Вероника крепко прикусила губы, чтобы не издать ни звука. Её большие глаза наполнились слезами.

Леон нахмурился и тихо сказал: 

– Подойди сюда.

Вероника нерешительно подошла к нему, пока он сидел на кровати.

Он заметил, как она похудела. И без того была миниатюрной, но теперь казалась хрупкой. Леон оглядел её с головы до пят, заметив покрасневшие, босые ноги от ходьбы по снегу. Его раздражало всё и вся. Всё это.

Именно оттуда и возникло желание притянуть к себе тонкую руку. Вероника прижалась к нему.

– Ты подошла, даже услышав всё это, – тихо прошептал Леон. – Ты не могла не знать, если только не маленький ребёнок.

Она вся дрожала. Это отличалось от их первой встречи. Тогда, несмотря на слияние с Бахамутом, она сохранила свою внутреннюю силу. Теперь же казалась сломанной куклой с разбитым сердцем. Не смотрела со злобой и не сопротивлялась. Она искренне любила и в то же время боялась его.

Насилие, прикосновение того, кто сильнее, – как ни странно, её беспомощность лишь больше распаляла Леона. Он запустил пальцы в чёрные волосы, заставляя поднять голову. Он встретился с ней взглядом.

– Я предупреждал тебя с самого начала. Если речь о поиске этого, я могу сделать и хуже. Если потребуется, отрублю тебе конечности, и поволочу связанной – осталась жива, считай повезло.

– Прекрати… больно. Отпусти меня.

– Нет.

Леон пробормотал с улыбкой: 

– Ты ведь пришла, потому что желала этого, не так ли?

Он наклонил голову. Лицо окрасило закатное солнце. Когда они соединились, мягкое тепло тела вернуло все ощущения, которые он так старательно пытался забыть. Мысли о ней сводили с ума днём и ночью.

Блять.

Когда он крепко прижал девушку к себе, она забрыкалась, словно от боли. Вероника толкнула его в плечо сжатым кулаком, тихо застонав. Но их губы, ненадолго разомкнувшиеся, вскоре снова сплелись. Леон не собирался её отпускать.

Когда он сильнее сжал её волосы, сопротивление ослабло. С самого начала девушке не хватало ни сил, ни воли, чтобы оттолкнуть его. Между их губами проскользнул влажный звук, сопровождаемый похотливым стоном. Такое дыхание, когда воздух вот-вот закончится, выдавало возбуждение.

Должно быть, она так же цеплялась за рыцаря, приставленного к ней для надзора. Обвивая его шею руками, отчаянно, умоляюще. Зовя его по имени. Его имя.

– Ты же не хочешь, чтобы они подумали, что я слабачка, не так ли, Ной? 

Давно услышанные слова растаяли в его ушах. Затем последовал холодный голос молодого Мекленбурга:

– Забудь прошлое. С сегодняшнего дня твоё имя... 

Действия становились всё грубее. Леон крепко обхватил её маленькое лицо, глубоко погружаясь в наслаждение. В этот момент было неясно, кто кого спасал. Он плавал в липком наслаждении. Казалось, это будет длиться вечно. Не Бог вывел его из падшего состояния, а женские слёзы.

Слёзы. Горячая, влажная печаль коснулась его пальцев, и Леон нахмурился, отстраняясь.

Она плакала, её дыхание было прерывистым, беззвучным. Красные глаза, влажные от слёз, сияли ещё красивее. Они некоторое время смотрели друг на друга.

Заходящее солнце окрасило её волосы в печальный оранжевый цвет. Ещё, совсем чуть-чуть. Девочка, не познавшая взрослой жизни, нашла раненого мальчика. Она протянула руку к душе, тонущей в бездне. Если бы не стук, который разрушил хрупкую тишину…

…Они могли бы соприкоснуться.

***

– Что же делать? Это всё моя вина. Я задремала всего на мгновение, но проснувшись, почувствовала неладное…

Оскар бежал. Белые облачка пара разлетались с каждым его вздохом. В голове звучал встревоженный голос Ханны, топающей туда-сюда.

– Она не могла уйти далеко. Её туфли всё ещё здесь.

Было так холодно, что русла рек замёрзли. Накопившийся снег помнил её, но улицы представляли собой запутанный лабиринт из бесчисленных следов. Угадать, куда могла направиться женщина без обуви и пальто, было невозможно.

Если она встретит кого-то из Святого Престола, кто узнает её лицо… чёрт возьми. Или, что ещё хуже, вдруг тот, кто её забрал, изначально был из Святого Престола?

– Прошу прощения, вы не видели женщину примерно такого роста с короткими чёрными волосами?

Каждый прохожий неодобрительно качал головой. Некоторые даже отпускали шутки, говоря, что видели сегодня около пяти таких женщин.

Это было в тот момент, когда Оскар получил такой же ответ от лавочника и уже собирался уйти.

– Почему бы вам не попробовать поискать кого-то, кого она знает?

– Простите?

Лавочник, который рассеянно листал газету под названием «Неделя мира», безразлично опустил её.

– Вместо того, чтобы искать незнакомца, найдите кого-то знакомого. Как вы думаете, сколько людей вышло бы на улицы в такую погоду без причины?

Оскар почувствовал, будто его ударили по затылку. Он прав.

Почему он об этом не подумал? У Вероники нет знакомых в Карте. С самого начала был только один человек, к которому та могла обратиться.

Леон Берг.

Понятия не имел, как она узнала, где находится Леон Берг.

Поблагодарив лавочника, Оскар без заминок перешёл улицу. Ноги сами несли его к гостинице, где остановился Леон. Как только эта мысль пришла в голову, то быстро переросла в уверенность.

Оскар вспомнил ту ночь. Ночь перед отъездом Леона, когда он ненадолго навестил её – то, как они смотрели друг на друга. Слова, велевшие Оскару уйти, потому что это может занять некоторое время.

В тот день, повинуясь приказу, Оскар втайне презирал Леона. Они вдвоём пересекали пустошь несколько дней. Очевидно, что он провёл ночь с ней, нарушив табу.

Несмотря на то, что он родился с фамилией «Берг». Зная не понаслышке, какая жизнь ждёт ребёнка, если она родит – как безответственно.

Леон и Оскар были одними из немногих удачливых детей из числа Бергов. Те, кого не крестили, жили под гнётом даже среди простолюдинов. Они уступали в конкуренции, даже когда учились у ремесленников. Неблагополучный ребёнок считался неудачливым.

Конечно, Леон был лишён привилегий, но это не означало, что он мог жениться. Он уже однажды бросил Веронику, проигнорировав её мольбу о встрече.

Стиснув зубы, Оскар кинул серебряную монету служащему гостиницы и взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Тук, тук – он колотил в дверь комнаты, которую ему выделили. Звук был почти идентичен стуку его сердца. Его душу переполняла тревога. Он рассудил, что этот страх проистекает из чувства вины. Что ещё это могло быть?