Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 30

Кожаный мешочек плюхнулся перед ней.

– Вода.

Вода. Ей хотелось пить. Очень долго.

Вероника, пребывая в прострации, поспешно села, как только смысл сказанного дошёл до её сознания, и протянула руку. Когда холодная вода смочила губы и потекла по горлу, голова постепенно прояснилась.

Перед ней стоял Оскар Берг.

– ...Что с Леоном?

Она задала самый насущный вопрос, как только утолила жажду.

Оскар покачал головой.

– Он ещё не вернулся. Я пришёл, потому что командир приказал мне позаботиться о сохранности твоей жизни.

– Как мило с его стороны. Это для того, чтобы, когда я окрепну, он мог вернуться и снова мучить меня? – Вероника ответила с неприкрытым сарказмом.

Оскар взглянул на её опухшее лицо и хрупкие конечности, которые за последние несколько дней совсем ослабли, прежде чем резко ответить:

– Он отправился в Блазен, так что вернётся не скоро.

Вероника, которая запрокинула голову и трясла кожаный мешочек, чтобы выдавить последние капли, замерла. Последняя капля упала из отверстия мешочка.

– Он отправился в горы Блазен? Когда? Только не говори мне, что он отправился искать Леона?

Девушка быстро выпрямилась и спросила снова. Но Оскар не ответил на вопрос, который интересовал её больше всего.

– Я буду заходить к тебе во время еды. Тогда будешь рассказывать мне о видениях, которые видишь за прошедшую ночь.

– Нет, сначала, почему Мекленбург отправился в Блазен?

– Следи за тоном. Для тебя он сэр Мекленбург.

Оскар раздраженно поправил обращение. Однако Вероника заметила, что его отношение к ней изменилось, пусть и незначительно, по сравнению с прежним.

Это был тот же человек, который неподвижно стоял у двери, пока она упражнялась с мечом с утра до вечера, и не издавал ни звука. Он упомянул о поездке командира в Блазен, о чем ей на самом деле не нужно было знать.

Это не было ошибкой. Возможно, он начал испытывать к ней некоторую симпатию, несмотря на то, что она была заперта. В конце концов, Оскар всё ещё был человеком, в жилах которого текла тёплая кровь.

Даже этот высокомерный командир рыцарей не был исключением.

– Да, сэр Мекленбург. Несмотря на то, что его слова были холодными, он уехал, потому что беспокоился о Леоне, верно? Неужели пророчество так сильно встревожило, что командир рыцарей отправился лично?

– Не заблуждайся. Пророчество, возможно, и послужило отправной точкой, но дело не только в сэре Берге. Заместитель командующего вернулся, чтобы возглавить оборону Карта, и мысль о том, что священный меч может попасть в руки Бахамута, гораздо серьёзнее, чем ты можешь себе представить.

– Но меч – это всего лишь символ, разве нет?

– “Генезис" и "Апокалипсис" – это не просто мечи. Они даже могут поглощать святую силу, заключенную в барьере. А то, что сделал сэр Берг в Тиране…

Молодой рыцарь замолчал, видимо, осознав, что наговорил лишнего. Оскар быстро завершил разговор.

– В любом случае, командир понимает серьёзность ситуации. Он не стал бы собирать своих людей только ради сэра Берга.

Даже если это его сын?

Вопрос едва не сорвался с её губ. Конечно, другие рыцари предполагали то же самое, что и она. Но никаких слухов не было. Это могло быть одно из двух: либо её предположение было неверным, либо командир относился к Леону настолько равнодушно, что никто не думал, что они связаны кровными узами.

После некоторого колебания Вероника сменила тему.

– Что за человек этот вернувшийся заместитель командующего?

– Сэр Виттельсбах известен как защитник закона. По сравнению с его строгостью, командир кажется довольно гибким в соблюдении правил.

Мекленбург гибкий? Правда что ли?

У Вероники от изумления отвисла челюсть.

Сначала она подумала, что никто не может показаться холоднее Оскара. Но потом появился Мекленбург и развеял это впечатление. Мог ли кто-нибудь после этого утверждать, что он человек с тёплой кровью?

Вероника невесело усмехнулась и покачала головой.

– Значит, это делает тебя самым мягким человеком, верно?

– …О чем ты вдруг говоришь?

– Тебе жаль меня, не так ли?

Брови Оскара взлетели вверх, как будто он обиделся, но не мог этого отрицать. Вероника посмотрела на него глазами, похожими на лес после дождя.

– Ты считаешь, что в этой ситуации есть что-то несправедливое. Вот почему говоришь такие бессмысленные вещи. Потому что тебя беспокоит мысль о том, что я страдаю, ничего не понимая.

Когда они впервые встретились, Оскар настаивал на том, что слабая вера приводит к слиянию. Но Святой Отец утверждал иное. Он сказал, что она страдает из-за чего-то, что произошло ещё до её рождения. Вероника вспомнила, что Оскар присутствовал при этих словах Папы.

– Думай, что хочешь.

В доказательство Оскар первым отвёл от неё взгляд. Если бы их взгляды встретились, она бы прочла его мысли – прочла бы по лёгкой ряби, по едва заметным переменам в нём. Но иногда достаточно одного-единственного камня, брошенного в спокойное озеро, чтобы всё изменить. Этот камень навечно оседает в глубине сердца.

Дверь открылась и закрылась. Вероника снова осталась одна, но надежда теплилась, подобного огоньку пламени.

***

Боль оставляет след на людях. А насилие?

Оно оставляет шрамы. Шрамы там, где чёрные черви вгрызались в плоть.

Вероника быстро прижала сжатые кулаки к груди. По какой-то причине показалось, что темнота вот-вот поглотит её.

Какой бы смелой она ни казалась по сравнению с другими – всё относительно. Никто не может привыкнуть к тому, что сильная мужская рука душит или даёт пощёчины.

Сначала она думала, что с ней всё в порядке. Но вскоре поняла, что шрамы никуда не делись.

Сердце учащённо билось при малейшем звуке шагов, и она не могла успокоиться, пока не убеждалась в личности гостя. Чрезмерный стресс сковал тело. Когда видения и тревога от пребывания в тёмной комнате стали слишком сильными, Вероника обнаружила, что не может разжать крепко стиснутые кулаки.

Слабый человек. Беспомощный человек, который не может управлять даже одним искривленным мускулом.

Вероника хотела стать сильнее. Но что она могла сделать в этом жалком состоянии?

После этого Оскар навещал только во время еды. Блюда, которые подавались три раза в день, были такими обильными, что казалось, будто он пытается снова откормить её после нескольких изнурительных дней. Заставляя себя есть, Вероника чувствовала себя скотом каждый раз, когда описывала видения. Образы были столь же неприятными.

Бахамут раздвигал ноги и порождал новых монстров. В отличие от людей, эти существа появлялись на свет ногами вперёд при мерзостных родах. Ещё и жуткий ритуал переноски трупов в преддверии зимы, подобно тому, как животные готовятся к зимней спячке.

– Я увидела знакомое лицо среди трупов.

Вероника как бы невзначай упомянула об этом в середине рассказа о своём видении. Оскар отреагировал резко:

– Кто?

– Ребёнок, которого я видела перед тем, как войти в Карт.

Выражение лица Оскара застыло, будто не такого ответа он ожидал.

Вероника невозмутимо продолжила:

– У него была смуглая кожа и пепельно-серые волосы. Вероятно, чужеземец из Романского архипелага. Он был маленького роста и без одной руки, что делало его запоминающимся. Но ребёнок был там: лежал в центре горы замёрзших трупов.

Оскар промолчал. Вероника смотрела сквозь него в сторону гор Блазен за стенами.

– И не он один. Однажды я столкнулась в пустыне с группой бандитов из Руэги, и один из них, тот, что сбежал, был съеден мной. Ну, не совсем мной, а Бахамутом, который связан со мной. Я знаю это, но…

– Успокойся. Все люди, о которых ты говоришь, были чужаками.

– Значит, я тоже заслуживаю смерти? – спросила Вероника напряженным голосом.

Ответа не последовало. Подняв глаза, она увидела, что Оскар смотрит в пустоту. В какой-то момент он начал сознательно избегать зрительного контакта.

– Ну, ты гражданин безопасной земли Карт. Уверена, у тебя достаточно припасов, чтобы пережить зиму, и достаточно семян, чтобы посадить их весной. Человек, владеющий землёй, никогда не поймёт бездомного беженца.

Карт был землёй вечного рая. По крайней мере, так говорили.

Но по какой-то причине Вероника начала сомневаться в этом факте. Это было не из-за пророчества. Просто все беженцы были перебиты. Это означало, что Бахамут преодолел барьер.

***

В ту ночь боль была меньше, чем обычно. Почему? Шли дни, видения становились всё яснее, а восприятие – более терпимым. Как? У неё даже не было святой силы, так как же это происходило?

Почему не сошла с ума и не умерла, как другие?

Могло ли быть так, что постепенно превращалась в Бахамута?

После того, как в её голове пронеслись бесчисленные вопросы, она открыла глаза и обнаружила, что находится в другом видении. Но на этот раз, в отличие от предыдущего, это была не тёмная долина. Она стояла на вершине высокой горы и смотрела на что-то внизу.

Когда Вероника поняла, что видит, её глаза расширились.

На равнине слева виднелась группа рыцарей. На склоне справа – другая группа.

Никаких сомнений. Люди в ослепительно белых доспехах были святыми рыцарями.

Вероника знала, кто они такие. Слева были безупречные рыцари во главе с Мекленбургом, а справа – отряд, в числе которого был Леон. Леон выделялся на общем фоне, одетый в серые доспехи, которые обычно носили наёмники, с чёрным меховым плащом на плечах.

Бахамут, смотревший вниз, колебался. На какую сторону он нападёт? На левую или на правую? Как ни посмотри, рыцарей на стороне Леона было меньше, и потому казались лёгкой добычей.

В тот момент, когда Бахамут начал поворачивать направо, Вероника мысленно вскрикнула:

«Только не направо. Только не Леон. Остановись. Не иди!»

В этот момент Бахамут, словно услышав её, замер. Затем он повернул голову в сторону Мекленбурга.

По всему её телу пробежал холодок.