Онлайн чтение книги Леди-монстр и паладин The Monster Lady and the Paladin
1 - 32

Их взгляды встретились. Никаких сомнений. В этот момент все звуки исчезли, осталось только оно, смотрящее вниз с горы, и Леон – вверх. Когда он стряхнул меч и сделал шаг вперёд, отчаянный крик пронзил его уши.

– Капитан!!! Чёрт возьми, кто-нибудь, помогите! Пожалуйста!!!

Леон повернул голову и увидел четырёх Бахамутов, причудливо свалившихся друг на друга, как сэндвич. Неподалеку лейтенант Роберта отчаянно рубил их мечом. Но всё было бесполезно. Ещё больше Бахамутов навалились сверху, поглощая сопротивляющиеся тела. Вице-капитан, который пытался спасти Роберта, также был окружён ордой.

Бахамуты намного выше и тяжелее людей. Даже двое из них могли бы задавить обычного человека насмерть.

Время, в течение которого стальные доспехи Роберта, покрытые серебром, могли выдержать такое давление, закончилось. Бахамуты продолжали наваливаться, и даже земля начала дрожать. Леон мог с лёгкостью представить, что случится с Робертом под их натиском. И если он ничего не предпримет, то печальное будущее отряда, потерянного, лишённого лидера и погрязшего в панике, было не за горами.

Но это было прямо здесь, в пределах его досягаемости.

«Ты знаешь, что произойдет. Они все умрут из-за твоего выбора. И ты потеряешь это, прямо как в Тиране».

Внутренний голос насмехался над ним. Леон был не единственным, кого мучило чувство вины за то, что он бросил жителей Азельдорфа. Он прикинул, сможет ли достигнуть вершины до окончания битвы и есть ли ещё кто-нибудь, кто смог бы возглавить отряд. Затем сделал выбор. Его стиснутая челюсть издала скрежещущий звук.

Леон вскочил на лошадь Роберта без всадника. Он больше не смотрел вверх. Быстро подъехав, перегруппировал строй и крикнул: 

– Поднимите щиты! Мы спускаемся с горы!

Рыцари были сбиты с толку внезапной сменой командования. Но когда святой меч Апокалипсиса поднял свой длинный клинок, они быстро вытянулись по стойке смирно. Это был Леон Берг, Красный рыцарь Апокалипсиса, избранный Богом рыцарь, любимец Карта.

– Рубите всех, кто падает сверху, и не позволяйте им прорвать строй!

Леон высоко поднял меч и снова прокричал: 

– Deus nobiscum erit! (Пребудет с нами Бог!)

Фраза, от которой воспламенились сердца святых рыцарей, разнеслась по воздуху. Отряд ответил тем же.

– Deus nobiscum erit!!!

Перед Божьим мечом стальные клинки взревели в унисон, поднимаясь как одно целое. Сотня сердец вспыхнули разом – как единое пламя, разгоняющее тьму.

***

Вероника с тревогой наблюдала, как Леон возглавляет спуск по склону. Молодые рыцари двигались быстро, сохраняя плотность строя, не давая Бахамутам возможности прорваться.

Навыки командования Леона были безупречными. И всё же она затаила дыхание от напряжения. Бахамутов было так много, что земля оказалась на грани обрушения. И действительно, белый склон с грохочущим звуком треснул, паутинка расползлась до того места, где Леон спускался последним.

Вероника подавила внутренний крик. Весь склон обрушивался, как лавина. Она больше не понимала, спасся он или нет. Всё, что Вероника могла, это молиться. «Пожалуйста, спаси их. Помоги им. Пожалуйста, верни своих рыцарей домой целыми и невредимыми».

К счастью, Бахамуты не стали преследовать отряд дальше. Как бы то ни было, Леон никогда не был их настоящей добычей.

Вероника отвела взгляд и посмотрела на противоположный склон горы. Эта сторона спускалась к равнинам, а за ними виднелся Святой город, окруженный сплошными скалами.

В то время как отряд Леона состоял из явно молодых рыцарей, возможно, лет двадцати с небольшим, рыцари, возглавляемые Мекленбургом, были одними из самых известных под его началом в Карте.

Битва была поистине зрелищной. Каждый раз, когда ведущий рыцарь взмахивал мечом, падала дюжина Бахамутов. Более того, отважные воины наносили удары булавой по горлу, разбивая сердца чудовищ, а некоторые использовали цепи, чтобы скрутить и задушить. Стрелы, пущенные с безошибочной точностью, разрывали сердца. И всё же, когда они убивали десятерых, ещё двадцать бросались вперёд, снова и снова преграждая им путь к отступлению.

Не важно, скольких Бахамутов убивали, казалось, что им нет конца. Они цеплялись за лошадей и рыцарей, бросаясь на них в почти самоубийственных атаках. Это была не столько битва, сколько самоуничтожение. Люди не были непобедимыми. Особенно когда враги обрушивались сверху, снизу, спереди, сзади – со всех сторон.

Вероника наблюдала, как благородные, прекрасные рыцари медленно падали плашмя. Копья ломались, белые флаги становились красными. Чудовищные существа, в два раза больше человека, разрывали рыцарям конечности и срывали шлемы, чтобы сожрать их головы. Это напоминало картину художника, изображающую адское пекло – яркую и трагическую сцену, выполненную в броских тонах.

Святые рыцари, чьё упоминание заставляло сердца мечников континента биться быстрее, пали без всякого пафоса. Вероника увидела, как Мекленбург спрыгнул на землю, когда его лошадь рухнула. Десятки Бахамутов окружили его со всех сторон. Священный меч Генезис высоко поднялся, ярко сияя. Но этот меч, некогда непоколебимый, вскоре исчез.

Смерть. Чистота, тьма, небытие.

Это был слишком ужасный конец для благородного, гордого рыцаря. Воспоминание о том, каким величественным и высокомерным он был, делало это ещё более шокирующим.

Это было похоже на падение парящего в небе орла. Будто находишь тело некогда могучей птицы, забитой в переулке, как обычный голубь. Эх, даже те, кто когда-то правил небом, были всего лишь животными, привязанными к земле.

Плоть и кости извивались, подобно червям, на белом полотне.

Они не боялись смерти. В этом их главное отличие от людей. Бахамуты не обладали инстинктом самосохранения, чтобы уберечь самих себя. Все они были связаны друг с другом и не боялись исчезнуть.

Бахамуты бросились на рыцарей, словно восставшая из древних могил нежить. Массивными челюстями они прокусывали стальные доспехи, разрывая плоть руками. Битва была неописуемо уродливой.

Сначала Вероника не могла понять, что именно вызывает вопросы. Затем она осознала, что, несмотря на их многочисленность, – они покрывали весь склон горы, – от них не было слышно ни звука.

Бахамуты не общались друг с другом. Они двигались так, словно были единым организмом.

В тот момент, когда тысячи существ разом остановились, Вероника поняла, что всё кончено.

Всё закочнилось. Как будто время остановилось, всё прекратилось.

Она спрыгнула со скалы, испытывая головокружительное ощущение, охватившее её тело. Приземлилась со шлепком и пошла сквозь расступающуюся толпу.

Земля была усеяна раздавленной, пропитанной в крови плотью. При каждом шаге, который она делала, липкие сухожилия растягивались и прилипали к подошвам. Все: лошади, люди, – были раздавлены и разорваны до неузнаваемости.

Наконец, она остановилась на одном месте.

Вероника уставилась в землю и подавила крик. Она хотела закрыть глаза. Но не могла. У Бахамутов, как и у рыб, не было век. Среди разорванных, растоптанных трупов, только меч, окрашенный в багровый цвет, сохранил свою форму.

Она наклонилась и подняла его. Тысячи глаз уставились на неё. Совсем как жители Азельдорфа в её ночных кошмарах. Глаза, от которых бросало в дрожь.

Малый меч будет взят, и Карт падёт.

Одно пророчество исполнилось, а другое ждало своего часа.

***

Вероника застонала в тёмной комнате. Оскар подумал, что она, всё-таки, может умереть.

Наконец. Возможно, это было к лучшему.

Прошло три дня с тех пор, как она потеряла сознание. В это время отряд Леона вернулся, но капитан подкрепления ещё не прибыл.

Он сообщил, что в горах они встретили полчище Бахамутов. И капитан, и вице-капитан погибли, а двадцать солдат сорвались со скал. Это не было колыбельной для страдающего бессонницей Святого Отца.

Встревоженный Папа в конце концов приказал обратить* женщину, сделавшую зловещее пророчество. Оскар был загнан в тупик.

*Прим. пер.: обращение грешника – реальный религиозный ритуал, который предполагает очищение от греха и покаяние перед Богом.

К спящей женщине. К той, у кого не было чувства раскаяния или потребности в прощении, – стремления к обращению.

Он счёл это неразумным. Он ждал Леона, но тот не пришёл. И тогда Папа приказал Оскару самому взяться за хлыст. Обычные палачи не обладали достаточной силой, чтобы справиться с этим. Эта роль отведена одному из рыцарей Господа.

Оскар, поклявшийся в верности, не мог отказаться от приказа Папы. Он не был похож на Леона. Он не думал. Он не судил. Он просто следовал, даже в долину смерти. Так Оскар нанёс удар по спине потерявшей сознание, чистой девушки. Пока на ней не порвалась одежда и не брызнула кровь. Пока её стройная спина не задрожала от боли, а стоны не прекратились. Это, несомненно, было не обращение, а нападение.

– Тебе жаль меня, не так ли?

Капля горячей крови упала на тыльную сторону его ладони, державшей хлыст.

– Ты считаешь, что в этой ситуации есть что-то несправедливое. Вот почему ты говоришь такие бессмысленные вещи. Потому что тебя беспокоит мысль о том, что я страдаю, ничего не понимая.

Он крепко зажмурился, вспоминая эти решительные красные глаза. Было сказано, что вера без действия мертва.

– Значит, я тоже заслуживаю смерти?

Оскар высоко поднял хлыст. И через мгновение бессильно уронил его на пол.