Контент удален!

Соль Ён презрительно усмехнулась и бросила:

— Что, боишься, что квартиру придется вернуть?

— Дура! Ты думаешь, я только о себе забочусь?!

Сумка матери больно ударила её по плечу. У Соль Ён подкосились ноги, и она оперлась о стену, чтобы не упасть.

— Раз уж вскружила ему голову, должна была вцепиться и остаться в их семье! Думаешь, с твоим уровнем найдешь кого-то лучше Чха Хёна?! Если бы ты из кожи вон лезла и стала невесткой «Юсон», даже при разводе отхватила бы миллиарды алиментов! Давай, пока не поздно, хватайся за него и умоляй!

— Не смеши меня. Думаешь, я такая же, как ты? Встречаясь с Чха Хёном, я ни разу не думала о таких вещах. То, что он наследник «Юсон» — для меня это вообще не имеет значения! То, что я полюбила — это...

Кан Чха Хён. Тот дикий, необузданный парень, само пламя...

— Ох, я сейчас умру от злости! И почему у меня только одна дочь, и та — такая беспросветная идиотка!

Мать сходила с ума от ярости из-за того, что дочь отказывалась плясать под её дудку.

Неужели, когда она носила её под сердцем, она мечтала не о любимом ребенке, а о послушной марионетке?

С каких пор её мать стала такой? С каких пор она стала такой омерзительной?

Еле сдерживая порыв вцепиться ей в горло и высказать всё, что накипело, Соль Ён молчала. Тем временем мать, тяжело дыша и успокаиваясь после вспышки гнева, вдруг закивала, словно придя к какому-то собственному выводу.

— Тогда иди к Сон Джэ.

— ...Что?

— Сон Джэ, который провожал тебя до дома каждый божий день. Из «Усин Групп». Он, конечно, уступает, но тоже вариант не из худших.

У Соль Ён перехватило дыхание, и она лишилась дара речи.

— Ты в своем уме? Мама, ты совсем свихнулась? При чем тут вообще Сон Джэ?!

— А что? Честно говоря, мне Сон Джэ даже больше нравился. Семья у Чха Хёна побогаче, конечно, но он с юности славился как отбитый на всю голову психопат. А Сон Джэ — парень мягкий, если ты сейчас к нему поплачешься, он тебя примет. Я-то знаю. Такие парни до конца жизни хранят в сердце девчонок, которые их бросили. Такие же придурки, как твой отец.

От одного упоминания Сон Джэ, чье присутствие в её жизни сегодня и так ощущалось слишком остро, у неё опустились руки. Но как только из уст матери прозвучало слово «отец», у Соль Ён защипало в глазах.

Не выдержав, она разрыдалась. Стоило заговорить об отце — слёзы текли сами собой.

С этим ничего нельзя было поделать. Даже в самые счастливые моменты при упоминании отца ей становилось невыносимо горько.

А уж когда о нем говорила мать... Это было равносильно тому, чтобы вытащить душу уже мертвого человека и убить её снова.

— Не смей говорить о папе. Не смей даже произносить его имя своим грязным ртом!

— Как только я вспоминаю твоего отца, ты вечно устраиваешь истерики. Можно подумать, это я его убила! Что за драма. Долго ты ещё будешь так себя вести? Сколько бы ты ни убивалась, человеком, которого твой отец любил больше всех на свете, была я. Он просто с самого начала был таким. Даже когда жена гуляла направо и налево, он всё терпел, как идиот.

— Заткнись!

Соль Ён толкнула мать в плечо, требуя прекратить эту болтовню. «Ой!» — мать попятилась и выронила сумку. Та с глухим стуком упала на пол.

— А-а! Ты хоть знаешь, сколько она стоит?!

Взвизгнув, мать торопливо подняла сумку и принялась ожесточенно хлестать ею Соль Ён куда попало.

— А что! Жалко его?! Отца тебе жалко, а от матери тебя тошнит?! Раз уж я родила тебя такой красавицей, что ты богатеньких мужиков цепляешь, должна в ножки мне кланяться, а ты вечно ведешь себя как дура! Веди себя с ним так же, как со мной! Ты же отлично умеешь выводить людей из себя! Отлично умеешь строить из себя невинную жертву! Зачем ты бросила Сон Джэ и ушла к Чха Хёну, если не ради денег и статуса? Я всё знаю. Ты — моя дочь. Хватит притворяться!

— Это не так. Не так! Я... ненавидела то, что он из «Юсон»... Когда Чха Хён сказал, что бросит всё... ради меня... тогда, тогда впервые...

Мне показалось, что он изменился. В ту ночь в больнице, когда он со слезами на глазах сказал, что откажется от «Юсон», если я захочу... тогда я впервые...

— И что с того, если он в итоге тебя бросил! Откажется от всего? От «Юсон»? Ради какой-то там тебя? О боже. Как можно быть такой непроходимой тупицей! В самый решающий момент ты ведешь себя как неуклюжая медведица, ты просто... Ой, Чха Хён~а!

Мать, только что истерично вопившая, мгновенно расцвела, натянув на лицо приторную улыбку. Побои тоже прекратились.

Соль Ён услышала за спиной хлопок железной двери. Заливаясь слезами, она обернулась.

Первым, что бросилось ей в глаза, был лиловый, с легким голубоватым отливом свитер. Глаза Соль Ён расширились.

А, это же...

Она подарила ему этот свитер на день рождения в прошлом году.

Он смотрел на неё, держа в руке телефон. И только сейчас она почувствовала, что в её собственном кармане вибрирует мобильник.

Чха Хён, не колеблясь ни секунды, подошел к ней. Своей холодной рукой он осторожно коснулся щеки Соль Ён, раскрасневшейся от ударов сумкой. По тому, как напряглась его рука, было ясно: он сдерживается из последних сил.

— Кажется, я тебя ясно предупреждал.

Мать застыла, нервно прикусив ярко накрашенную губу.

— Я дам тебе всё, что ты захочешь, так что оставь свою дочь в покое.

Не может быть. Сердце забилось быстрее. Этот тон, этот взгляд... Это был двадцатисемилетний Чха Хён.

— Кан Чха Хён, ты...

Голос сорвался, и она не смогла договорить. Ты всё вспомнил? Это правда? Она смотрела на него глазами, полными слез и надежды.

Если это правда, ей нужно было сказать ему так много. Столько всего высказать, на столько всего пожаловаться. Сама того не осознавая, она крепко вцепилась в его свитер.

Но Кан Чха Хён, словно почувствовав головокружение, слегка нахмурился, а затем резко помотал головой.

Взгляд, который она увидела после этого, вдребезги разбил её робкую надежду.

Память не вернулась. Это была лишь мимолетная вспышка.

— Ой, ну что вы, ребята. Вы, оказывается, не расстались!

Мать, до этого сжавшаяся под пугающей аурой Чха Хёна, мгновенно засияла от радости.

— Соль Ён, зачем же ты так мне врала, заставляя краснеть!

— ...

Она произнесла это тоном упрека, но голос звучал на редкость радостно. Раз уж связь с Чха Хёном не оборвалась, Соль Ён снова стала для неё «хорошей дочерью».

Дочерью, которой можно пользоваться. Дочерью, которая удовлетворяет её тщеславие.

Осознание этой меркантильной, эгоистичной натуры матери ранило до глубины души. То самое, что она больше всего на свете не хотела показывать взрослому Чха Хёну, теперь полностью разворачивалось перед Чха Хёном-подростком.

Мать радостно сощурила глаза, глядя на Чха Хёна:

— Чха Хён~а, сколько лет, сколько зим! Хм-м, похоже, ты ещё не до конца оправился после аварии, раз так грубо бросил трубку. Ладно, прощаю! Но ведь мы с тобой были так близки, мне было немного обидно. Знаешь, сколько денег я потратила, чтобы узнать твой новый номер? Я послушно вкладывала деньги в те акции, которые ты советовал, оформила несколько страховок и ни разу не звонила, как ты и велел, хоть и безумно скучала по Соль Ён. А ты со мной так...

— Заткнись и перестань визжать.

Чха Хён оборвал её длинную, суетливую речь одним ударом. Его рука незаметно легла на ухо Соль Ён, прикрывая его.

Словно он понимал, как каждое слово матери разрушает Соль Ён, и пытался защитить её.

Мать, оскорбленная в лучших чувствах, поджала губы, но затем выдавила из себя натянутую улыбку:

— Так почему ты не отвечал на звонки? Мне тоже, знаешь ли, не доставляет удовольствия тащиться сюда, у меня ноги болят.

— Раз ноги болят — сними свои нелепые каблуки. А если так в тягость, нечего было сюда припираться. Залезла бы в ту квартиру, которую вытянула из меня, и спала бы себе спокойно. Какого хрена ты припёрлась сюда и избиваешь моего щенка?

— Ой, ну что ты такое говоришь! Какое «избиваешь»! Просто дочь несет всякую чушь, вот я легонько и шлепнула её пару раз, чтобы в чувство привести...

— Ха-а, блять. Меня и так тошнит от одного твоего вида с ног до головы, но твой трепливый рот — это самый отборный мусор.

Лицо матери буквально перекосило. Соль Ён, испугавшись того, как Чха Хён, в духе подростка, эмоционально и агрессивно отвечает матери, в панике дернула его за свитер.

Увидев побледневшую Соль Ён, Чха Хён до скрежета стиснул зубы.

— Чха Хён, да как ты смеешь! Эй, Ю Соль Ён! Быстро объясни Чха Хёну, что происходит! Похоже, он увидел, как мы повздорили, и всё не так понял. Как можно так разговаривать со мной, с твоей матерью!

И что она должна была ему объяснить?

Мать требовала объяснений, но на самом деле от Соль Ён требовалось разыграть спектакль. Убедить его, что они не кровные враги, готовые разорвать друг друга на куски, а просто повздорили, как обычные мать с дочерью. То, что мать всерьез думала, будто после всего этого Чха Хён поверит в такую дешевую актерскую игру, делало её в какой-то мере пугающе наивной.

Даже горько усмехаясь про себя, Соль Ён, как обычно, собиралась покорно подыграть ей. Но в этот момент Чха Хён властно схватил её за подбородок, пресекая эту попытку.

— Если ты прямо сейчас не съебешься отсюда, тебе придется вернуть всё до последней копейки. И шмотки свои тоже снимешь и оставишь здесь.

— Что? Чха Хён, что ты сейчас...