Контент удален!

И тело, и разум изнывали от усталости, но, видимо, благодаря тому, что она проспала у него дома достаточно долго, сна ни в одном глазу не было, хотя она и лежала в постели.

Тот, кто сам буквально загнал её в постель, лёг рядом и сверлил её взглядом, словно требуя, чтобы она закрыла глаза. И это была одна из причин, почему Соль Ён не могла уснуть.

Иссиня-черные пряди, упавшие ему на лоб, постоянно притягивали её взгляд. Соль Ён буркнула:

— Я не хочу спать.

Из-за тебя.

— Тогда давай трахаться.

— Ты с ума сошел?

Он усмехнулся и ласково погладил её опухшие веки. Коротко чмокнул её туда и отстранился.

— Тогда поешь хотя бы.

— Дома нет еды.

— Я с самого начала предлагал пойти куда-нибудь.

— Не хочу. Мне лень.

— А что ты тогда хочешь?

— Вообще ничего не хочу. Я устала.

— Устала — спи.

— Я не хочу спать.

Этот бессмысленный, бесполезный диалог ходил по кругу. Соль Ён, разозлившись, надулась ещё больше, а он, найдя это забавным, расхохотался. И игриво ущипнул её за щеку.

— Давай, покажи ещё.

— Что показать?

— Позлись ещё немного.

От его руки её щека смешно сплющилась. Тихо посмеиваясь, он потерся своими губами о её губы, вытянувшиеся, как у рыбки.

Легкие, дразнящие касания быстро перешли в жадный поцелуй, и его язык протолкнулся внутрь. Соль Ён задыхалась от того, как глубоко он проникал, почти доставая до гортани, но он не сбавлял напора.

Навалившись на неё всем весом, Чха Хён принялся кончиками пальцев поглаживать чувствительную кожу за её ухом.

— М-м...

— Ха-а, нравится?

Соль Ён, которая едва не ляпнула «нравится», вовремя взяла себя в руки и отвернула голову. Но его губы тут же настигли её, прикусили за щеку и снова захватили её рот.

Так не должно быть. С того самого момента, как она оставила спящего Чха Хёна и сбежала с виллы, она клялась себе, что больше никогда не допустит подобного.

Пусть это и были лишь слова, но она дала себе слово, что хотя бы у себя дома она не позволит ему вот так прижимать себя к кровати, что не будет сама льнуть к нему... Но почему опять...

Соль Ён тяжело дышала, пока он буквально высасывал её нижнюю губу.

— Н-не нравится.

— Что?

Чха Хён, полностью поглощенный поцелуем, на секунду замер, услышав её прерывистый шепот, а затем вдруг разразился громким смехом.

Воспользовавшись заминкой, Соль Ён попыталась вырваться, но он тут же поймал её, запер в кольце своих рук и с улыбкой в голосе поддразнил:

— Не противно, а просто «не нравится»?

— ...

Тихо посмеиваясь, он присосался к её губам так жадно, словно она была до смерти милой. Соль Ён хотела ударить его по плечу, но, вспомнив, как недавно ударила его по лицу, неловко замерла с поднятой рукой.

Заметив эту руку, он игриво прикусил её за пальцы, и уголки его глаз изогнулись в широкой улыбке.

Пока она на секунду замерла, ослепленная этой порочной улыбкой, его язык прочертил влажную линию от её мочки уха до самого подбородка. Пытаясь спастись от напора Чха Хёна, Соль Ён перевернулась на живот, подставив ему спину.

Навалившись на неё сверху, он незаметно достал телефон и перекинулся с кем-то парой слов.

С кем он говорил, она не поняла, потому что всё это время его рука безжалостно щекотала ей талию. Даже когда он закончил разговор, мучительный смех Соль Ён всё не прекращался.

Пока она барахталась у него на коленях, пытаясь спастись от щекотки, в дверь постучали. Чха Хён, оставив растерянную хозяйку дома на кровати, с невозмутимым видом пошел в прихожую и по-хозяйски открыл дверь.

В дверную щель мелькнул какой-то мужчина. Чха Хён забрал у него объемный бумажный пакет и захлопнул дверь.

Соль Ён с недоумением наблюдала, как Чха Хён ставит этот пакет на обеденный стол.

— Иди сюда, — позвал он.

Когда Соль Ён упрямо осталась сидеть на месте, он со вздохом подошел и потащил её за собой. Она оттолкнула его, когда он снова попытался взять её на руки, и на своих двоих подошла к столу, чтобы заглянуть в загадочный пакет.

Она ничего особенного не ждала, но, к её удивлению, внутри оказались премиальные ланч-боксы.

В груди вдруг кольнуло. Что тогда, что сейчас — этот мужчина терпеть не мог, когда она оставалась голодной.

Усадив застывшую Соль Ён за стол, он сел рядом и сам открыл крышки всех контейнеров.

Вложив ей в руку деревянные палочки, приложенные к заказу, Чха Хён вдруг выдал совершенно неуместную фразу:

— Я понял, что эту одежду купила ты. Так что хватит пялиться и ешь.

Видимо, он неправильно истолковал её пристальный взгляд. Соль Ён, выравнивая концы палочек, попыталась оправдаться:

— Я не из-за этого... Но откуда ты узнал, что это я её купила?

— Домработница, которая привезла мне вещи на смену, пока ты спала, отдала этот свитер и так тряслась, извиняясь за то, что по ошибке постирала его в машинке. Будто совершила какое-то смертное преступление.

— ...

— А я ведь не из тех мелочных ублюдков, которые будут пить кровь из людей из-за какой-то шмотки.

«С возрастом люди, видимо, такими становятся, да?» — злорадно добавил он.

Аппетит Соль Ён почему-то улетучился, и она стала вяло ковыряться в салате палочками. Чха Хён, видя, как она портит аппетит одним своим видом, помрачнел. Его огромная рука резко перехватила её запястье с палочками.

— Тебя покормить?

— Не надо.

— Тогда ешь нормально. Если у меня снова появится желание покормить тебя, я всю эту еду затолкаю тебе в рот своим языком.

— ...

— Буду проталкивать прямо в пищевод.

И как это понимать? Ешь или не ешь? Бросив косой взгляд на грубо угрожающего ей парня, она подцепила палочками помидор черри и отправила в рот. Взрыв кисло-сладкого вкуса моментально разбудил голод.

Она наконец-то обратила внимание на разнообразие блюд, расставленных на столе. Палочки замелькали с удвоенной скоростью. Стейк из лосося, тающий во рту, хоть немного, но разогнал её хандру.

Забыв о том, что на неё смотрят, она с головой ушла в еду, как вдруг звук щелкнувшей зажигалки вырвал её из этого транса.

Соль Ён подняла глаза. Чха Хён держал сигарету во рту, а пламя зажигалки дрожало в миллиметре от её кончика.

Поймав её взгляд, он с щелчком закрыл крышку золотой зажигалки. Зажав сигарету между пальцами, он словно извиняясь спросил:

— Это просто сигарета. За это ты мне тоже пощечину влепишь, как за «плохие вещи»?

Глядя на его напряженное лицо, она покачала головой — мол, кури, я не против. Запах его сигарет, смешанный с его парфюмом, ей даже нравился.

Внезапно, вместе с этим запахом, перед глазами, как кадр из фильма, всплыл день, когда он, ожидая её, стоял и курил.

Тот мужчина, мимо которого не мог пройти без оглядки ни один человек, будь то женщина или мужчина, увидев бегущую к нему Соль Ён, расплылся в ослепительной улыбке. Казалось, от этого света можно ослепнуть, но Соль Ён не сбавляла скорости, пока не бросилась ему в объятия.

Соль Ён еще даже не успела проглотить салат, как у неё в горле встал ком. Она не знала точно, что такое счастье, но тогда, наверное, она была по-настоящему счастлива.

И тут же вспомнила о своем несчастье, от которого сбежала всего несколько десятков минут назад.

— Чха Хён~а.

Она отложила палочки и позвала его строгим тоном. Она думала, что он курит, но он просто жевал фильтр сигареты, наблюдая за тем, как она ест.

Увидев, что она закончила есть, он наконец прикурил и вопросительно вскинул бровь.

— Заблокируй карту, которую дал маме. Насчет квартиры... дай мне время. Убедить маму... ха-а, будет сложно, но я как-нибудь верну её тебе. А деньги, которые мама уже потратила, я верну...

— Ю Соль Ён.

От его голоса плечи невольно опустились. Но лицо Соль Ён было решительным. Как ни странно, в таких вопросах сломить восемнадцатилетнего Чха Хёна было проще, чем двадцатисемилетнего.

Так оно и должно быть. Мужчина с такой маниакальной жаждой собственничества ни за что не отдаст матери Соль Ён то, что принадлежит ему.

Особенно после того, как он сам заявил, что ничего ей не дарил, и наверняка возненавидел её за то, что она без зазрения совести считает это своим.

— Переезжай ко мне в офистель.

Конечно... Что?

— Давай жить вместе.