Контент удален!

— Ты вышиваешь всё лучше с каждым днём.

— Велика ли заслуга — сделать стежок?

На похвалу графини Лесли улыбнулась так, будто в этом не было ничего особенного. Графиня перевела взгляд с пялец в её руках на лицо Лесли и едва слышно вздохнула.

В отличие от дня, когда она сообщила о приглашении в поместье Лебрехтов, Лесли выглядела здесь неважно. Вернувшись после короткой отлучки, графиня была поражена её лицом.

— У тебя что-то случилось с герцогом?

Графиня отложила законченную вышивку и после долгих колебаний осторожно спросила.

Вмешиваться в сердечные дела дочери она не собиралась, но после отсрочки помолвки Лесли как-то странно помрачнела, и не тревожиться она не могла.

Брак между аристократами всегда был лишь сделкой ради взаимной выгоды. Пусть эта помолвка и родилась из взаимной симпатии, любая женщина знала: неизвестно, надолго ли это, и графиня боялась, что горькая правда сломит дочь.

— Что могло случиться? Конечно, ничего.

Лесли снова взялась за иглу и сказала это, спокойно вышивая. Но ответ показался графине не вполне убедительным, и она продолжала тревожно смотреть на дочь.

— Хорошо, если я зря беспокоюсь. Но не забывай.

— Не забывать что?

— Любовь не так уж прекрасна. Скорее жестока. Нельзя позволять этому чувству управлять собой.

— Я это знаю.

Лесли улыбнулась и ответила ровно. Графиня, отбросив напрасные тревоги, отпила чаю и сменила тему.

— Кстати, меня беспокоит Юлия. Видно, ей здесь нелегко, совсем осунулась…

— У неё свои причины. И выглядела она вполне нормально.

— Лесли, я тебе не раз говорила: будь добра к Юлии. Ты ведь знаешь…

— Мама.

Лесли отложила пяльцы и подняла голову.

— Ваша дочь я. А не Юлия.

Произнося эти холодные слова, Лесли ласково улыбалась. Графиня шевельнула губами, но так ничего и не сказала и взяла чашку.

Это я слишком мнительна…

Отпив остывшего чая, она вспомнила разговор с другими дамами перед отъездом в Вистани.

«Что вы такое говорите? Держать Юлию подальше?»

«Конечно, мы понимаем ваши чувства к этой девочке, но в людях никогда нельзя быть уверенной».

«Верно. К тому же кое-кто видел герцога Лебрехта вместе с этой Юлией Диче, так что сейчас нужно быть особенно осторожной».

Тогда графиня, растерянная и рассерженная, резко попросила дам не строить пустых домыслов. Она и сейчас думала так же. Девочки выросли неразлучными и до сих пор так дружны.

Быть такого не может.

Тряхнув головой, чтобы прогнать неприятное воспоминание, она пришла к твёрдому выводу и со стуком поставила чашку на блюдце.

* * *

Юлия топталась у двери Иана, не решаясь постучать.

Дольше медлить у его двери было нельзя. Если кто-нибудь пройдёт мимо, быть беде. Зачем он позвал, она не знала. И не хотела знать. Но в его особняке бежать было некуда.

Сдавшись, Юлия с отчаянием постучала.

— Ваша светлость, это Юлия Диче…

Юлия произнесла это дрожащим голосом, и дверь распахнулась. На пороге стоял Иан в домашней одежде.

— Если бы вы не пришли и на этот раз, я собирался прийти к вам сам…

Иан слегка наклонил голову, и чёрные волосы, рассыпавшиеся по лбу, качнулись.

— Госпожа Диче пришла.

Удивление длилось лишь миг. Юлия посерьёзнела и твёрдо ответила:

— Вы ведь сами велели прийти…

Иан слегка кивнул, отпустил ручку и посторонился, пропуская Юлию. Юлия покосилась на Иана, кивком приглашавшего войти, и сцепила напряжённые руки.

— Если хотите, можем поговорить и здесь.

Иан, глядя на медлившую Юлию, неспешно прислонился к косяку. Зная, что он за человек, Юлия замотала головой и поспешно вошла. Дверь со скрипом закрылась.

В комнате её окутал его свежий запах. Юлии стало невыносимо неловко, и она низко опустила голову.

— Сюда.

— Нет, мне и здесь хорошо.

Она не собиралась удобно устраиваться напротив него. Спросить, зачем позвал, ответить. И вернуться к себе, только и всего.

Иан спокойно посмотрел на упрямую Юлию и снова кивнул. Он не удивился. Он знал, что так будет.

— Хорошо, пусть так.

Оставив Юлию, стоявшую навытяжку у двери, Иан прошёл к столу и лениво присел на его край. Его взгляд обратился к Юлии.

— Как вы думаете, зачем я вас позвал?

— Не знаю…

Ответ был предсказуемым. Иан усмехнулся и медленно закрыл и открыл глаза, словно соглашаясь. Он и сам не знал. Он не собирался так спешить, но перед Юлией Диче всё это теряло смысл.

Взгляд Иана опустился к её ногам.

— Вы обработали раны?

Юлия вздрогнула, посмотрела на свои распухшие ноги и нахмурилась.

— Это… вас не касается.

После дневной сцены Юлия ушла к себе и долго сидела в оцепенении. Она даже не чувствовала боли в ногах. В голове была лишь белая пустота.

Вместо ответа Иан горько усмехнулся, протянул руку и взял со стола подвеску. Раз она так хочет поскорее уйти, отчего бы не пойти навстречу. Если это вообще возможно.

— Сыграем в одну игру.

От неожиданного предложения Юлия подняла голову. В её настороженных глазах цвета воды отразились смятение и растерянность.

— Ничего сложного. С этой игрой справится и трёхлетний ребёнок.

Его сине-зелёные глаза смотрели твёрдо, и он, казалось, говорил всерьёз. От этого было ещё нелепее. Вызвать её сюда среди ночи ради какой-то игры. Юлия, не понимая его, только моргала, и Иан продолжил:

— Нужно угадать, что у меня в руке.

Юлия нахмурилась, не скрывая раздражения.

— Есть причина, по которой я обязана играть?..

— Дело ваше.

— Тогда я…

— И всё же придётся.

Делая вид, что даёт выбор, Иан ловко не давал ей уйти.

— Откуда вам знать, что у меня в руке?

Его голос обдал холодом. Она ясно чувствовала: пока не согласится играть, отсюда не выйти. Поразмыслив над этим затруднением, Юлия осторожно спросила:

— А если угадаю, что тогда?

Иан помолчал, словно раздумывая, и ровно ответил:

— Не угадаете. Выиграю я.

— Что за…

— Сделаем так.

В проигрышные игры он не играет.

— Если проиграю я, исполню одно ваше желание. Если выиграю, вы исполните одно моё.

Иан слегка покачал сжатым кулаком.

— Так что угадывайте.

Юлия, глядя на стоявшего поодаль Иана, тихо вздохнула. Это было так же нелепо, как искать иголку в стоге сена, но, чтобы выбраться, нужно было хоть что-то ответить. И ей хотелось угадать. Право на желание могло бы обернуться в её пользу.

— Дам подсказку. Это дорого госпоже Диче.

Иан, смотревший на задумавшуюся Юлию, словно из милости подсказал.

Но от этих слов в голове Юлии мелькнуло одно-единственное, и её лицо побелело.

Не может быть. Она же точно в комнате.

Её прозрачные глаза цвета воды, такие же бледные, как кожа, отчаянно заметались, словно за ней гнались. Реакция Юлии в точности совпала с ожиданиями, и на губах Иана появилась мягкая улыбка.

Юлия Диче не могла произнести это сама. Ведь она так старалась это скрыть.

— Судя по вашему лицу, я выиграл.

Иан поднял кулак и разжал пальцы. И подвеска, которой не должно было быть в его руке, сверкнув, качнулась в воздухе.

Не может быть…

В голове зазвенел сигнал тревоги. Ноги дрожали от желания немедленно бежать. Взгляд Юлии затуманился. Сердце тревожно билось, дыхание участилось.

Снова сжав подвеску, Иан неторопливо поднялся.

Раньше он был мне отвратителен, а теперь казался как никогда красивым. Этот родовой герб, который в конце концов изобличит твою милую ложь.

Улыбка давно исчезла с лица Иана. Глядя на подвеску в руке, он неспешно двинулся к Юлии.

Оставалось ещё много неясного, и он не собирался показывать подвеску. Он не хотел всё испортить и думал подождать, пока она сама всё расскажет.

Но если ты не переступишь черту, остаётся переступить её мне.

— Расскажете?

Иан остановился перед Юлией, дрожавшей, как травоядное перед хищником, и простодушно улыбнулся.

— Почему то, что я оставил той девочке, лежит в вашей комнате?

Пришло время разоблачить ложь.