Контент удален!

— Всего лишь… из-за подвески вы это делаете?

Голос, который Юлия выдавила с трудом, сорвался, как металлический скрежет. Ноги всё ещё дрожали, испуганное сердце бешено колотилось, но она сопротивлялась.

— Не знаю, что вы там увидели, но эта подвеска… к вам никакого отношения не имеет.

Чтобы обмануть этого красивого мужчину, стоявшего перед ней.

Красные губы Иана, смотревшего на Юлию, искривились. Отбросив привычную игру и улыбку, он переспросил:

— Всего лишь?.. Для госпожи Диче эта подвеска — «всего лишь»?

Его понизившийся голос звучал отрывисто. Когда улыбка исчезла с его лица, оно стало пугающе чужим. Иан шагнул ещё ближе к Юлии.

— Тогда скажите. Почему вы, так дорожащая этой подвеской, солгали, что выбросили её, и обманули меня?

Рука с подвеской сжалась, и на большом кулаке вздулись синие жилы. Иан подступил, и Юлия, вздрогнув, попятилась. Но Иан шагнул следом и сократил расстояние, и спина Юлии упёрлась в холодную дверь. Отступать было некуда.

— Ну? Говори же.

В безвыходном положении, под его требовательным напором, Юлия выдавила из себя:

— Из-за вас же…

Выкрутиться можно только одним способом.

— Вы постоянно говорите мне нелепости и загоняете в угол… ай!

Голову, которую она отвернула, чтобы не видеть его, рывком вздёрнули. От грубой силы, сжавшей подбородок, Юлия охнула.

— Что изменится, если вы обвините меня?

Открыв зажмуренные глаза, Юлия встретила его взгляд совсем близко и, чтобы не заплакать, проговорила чётко:

— Это вы… видите только то, что хотите видеть, разве нет?

От ответа, ещё более возмутительного, чем он ожидал, взгляд Иана стал далёким. Юлия вздрогнула от его похолодевшего лица, но быстро протянула руку и схватилась за дверную ручку. Мысль, что нужно уйти, была отчаянной.

Но Иан легко перехватил её руку и прижал к двери. Глухой удар сотряс тихую комнату. Когда и отчаянное сопротивление было подавлено, Юлия с мучительным стоном жалобно закричала:

— Да почему вы так со мной!

Дорогие воспоминания разлетались, как пыль, и от невыносимого бессилия всё тело дрожало.

— Что изменится, если я скажу правду, что вы так меня…

От нахлынувших чувств из больших глаз Юлии наконец полились слёзы. Они капали на руку Иана, державшую её за подбородок.

— Ваша светлость… мне так тяжело…

Юлия, всхлипывавшая от беспомощности, была похожа на заблудившегося ребёнка.

— Я хочу, чтобы всё кончилось… Я больше не буду. И попечительство… попечительство мне не нужно.

Взгляд Иана, смотревшего в её мокрые, блестевшие, как стекло, глаза, в один миг заледенел. Замешательства при виде её слёз словно и не бывало: мысли обрели холодную ясность.

Настолько ужасно, что впору плакать и бежать?

— Откуда вы знаете, на что я способен?..

От сухих слов Иана заплаканные глаза Юлии расширились. Её губы задрожали, словно она не могла поверить.

— Вы… мне угрожаете?

На вопрос Юлии Иан не ответил. Молчание означало согласие. Юлия перестала всхлипывать, закусила губу и яростно уставилась на него.

— Да кто вы такой…

Вопреки испуганному лицу, дерзкие слова Юлии кинжалом вонзились Иану в грудь.

И правда, кто я для тебя?

Иан пристально смотрел на Юлию. Усмехнувшись, он отбросил бесполезную мысль и наклонился.

— Я тот, кто может сделать с тобой и такое…

Губы мгновенно опустились и впились в шею Юлии, отвернувшей голову в знак протеста. Юлия содрогнулась и извивалась, но Иан, как пьяный, всасывал нежную кожу и лизал её. Всё, чего касались губы, её запах, было до проклятия сладким.

Ты ведь ждала меня.

От неистового чувства, захватившего его целиком, Иан закрыл глаза. Обняв Юлию, он настойчиво терзал и кусал нежную кожу, покрывшуюся мурашками, и тело Юлии дёргалось. Когда его покусывающие губы спустились ниже, из-под смятой одежды показалась её округлая грудь.

— Нет, не надо!..

Он без стеснения захватил ртом белую плоть, и Юлия со стоном замотала головой и оттолкнула его. Её освободившаяся рука мгновенно скользнула по его лицу и оставила на щеке царапину.

— Ха…

Иан, возбуждённо дыша, отстранился, и на его гладкой щеке ясно проступила рана. На длинной царапине выступили капли крови. Юлия с бледным лицом смотрела на рану, которую нанесла, и её рука дрожала. Поправив одежду, она поспешно отвернулась. Но Иан шагнул к ней и обнял.

— Это же ты… — прошептал Иан, крепко прижимая Юлию к себе. — Можешь не отвечать. Я и так знаю, что это ты… просто кивни.

От сильно прикушенной губы во рту появился привкус крови. По щекам Юлии, закрывшей глаза, текли слёзы, горячие, как его голос. Почему большое тело, прижавшееся к спине, кажется таким маленьким? Словно я вижу тебя таким, каким ты был тогда.

Юлия сопротивлялась, словно утратив способность что-либо чувствовать.

— Отпустите…

Едва Юлия договорила, руки Иана, обнимавшие её, безвольно опустились. Иан медленно поднял голову. Его сине-зелёные глаза покраснели.

Ты спросила, кто я для тебя?

Этого и он сам точно не знал. Но в одном был уверен…

Я хочу быть для тебя хоть кем-нибудь.

Он снова понял: чтобы удержать желаемое, нельзя колебаться ни перед чем. Подвеска выпала из его руки и покатилась по полу.

Иан протянул руку, взял стоявший рядом бокал и раздавил его в ладони. От резкого звона стекла Юлия, уже направлявшаяся к выходу, застыла. Этот запах она знала хорошо. Запах крови.

— Кто разрешил вам уходить?..

Обернувшись на леденящий голос, Юлия затаила дыхание. Из его руки, утыканной осколками, текла кровь. Но это было не всё. Иан сжал кулак с осколками и, глядя в ясные, испуганные глаза Юлии, невозмутимо улыбнулся.

— Ваша работа здесь.

Не моргнув глазом, Иан поднял руку с осколками и полоснул себя по груди. Из-под разорванной рубашки хлынула кровь и окрасила пол.

— Что вы делаете!

Юлия бросилась к нему и дрожащими руками схватила его окровавленную руку. Кровь текла не переставая и заливала пол. От бьющего в нос запаха крови у Юлии помутилось в голове, и она осела на пол.

— Н-не надо. Зачем, за что…

— Я вам противен?..

Пустые глаза Иана обратились к Юлии, которая плакала, держа его руку. Та девочка, о которой он так мечтал, была перед ним, а он не мог даже утешить её.

Я знаю, что ты та девочка. Ты и сейчас так мечешься из-за одной моей раны. Значит, ответ прост. Если он сломается, она посмотрит на него, как тогда. Как сейчас.

Иан опустошённо усмехнулся и пробормотал:

— И всё же терпите…

Ведь спасла меня ты.

Цена, заплаченная за отчаяние, была страшной.

* * *

Поздней ночью госпожа Эльга пришла в комнату вдовствующей герцогини.

— Нельзя винить во всём вас одну, госпожа…

Госпожа Эльга подняла голову, посмотрела в большое окно и тихо вздохнула.

Госпожа была одиноким человеком. Её не любили, и потому она не умела любить. Хозяин был таким же. Он никогда не знал настоящей любви и потому блуждал.

Она знала: Иан был добрым ребёнком. Знала по простой причине: она сама его вырастила.

Она до сих пор ясно помнила. Когда она взяла на руки новорождённого, Иан стал благословением для неё, желавшей, но не сумевшей родить ребёнка. Иан появился на свет, окружённый благословениями и любовью. Пусть грехи взрослых исказили это, внутри него наверняка осталось ласковое тепло.

«Мы на вашей стороне, молодой господин».

В те времена госпожа Эльга и Ханс, всякий раз когда на маленьком хрупком теле прибавлялось ран, повторяли лишь это. Лицо юного хозяина постепенно теряло выражение и увядало, но тогда им казалось, что больше они ничего сказать не могут.

В конце концов это было лишь трусливым оправданием, и с годами ничего не изменилось.

Госпожа Эльга закрыла и открыла глаза, и её взгляд светился твёрдостью.

— Хозяин сильный человек.

Ей вспомнилось, как хозяин, которого все считали пропавшим, появился вновь.

Выровняв дыхание, сбившееся от волнения, госпожа Эльга побыла ещё немного и вышла. Не заметив, как слегка шевельнулись костлявые пальцы вдовствующей герцогини, аккуратно сложенные на постели.

* * *

В приоткрытое окно дул холодный ветер, а в распухших глазах ныла боль.

Настало утро.

Юлия, пошатываясь, поднялась и затуманенным взглядом посмотрела на облачное небо.

Бессилие, сковавшее всё тело, не дало уснуть. Живя в этом кошмаре, она казалась себе отвратительной, и слёзы всё лились. Её взгляд остановился на руках, от которых, казалось, всё ещё пахло кровью.

Жизнь — это бесконечный круговорот.

Кошмар не кончался, не давая передышки, и Юлии и сегодня предстояло, обманывая себя чёрной ложью, вытерпеть ещё один адский день.