Контент удален!

***

Розетта устроилась на корме, провожая взглядом удаляющийся берег. Некогда величественные здания сжались до размеров ноготка, а огни фонарей, тянувшиеся вдоль пристани и маяка, померкли, превратившись в едва заметное мерцание светлячков, пока и вовсе не погасли. Чем дальше она уходила в открытое море, тем яростнее соленый бриз спутывал волосы в диком неистовстве. Отбросив шляпу, Розетта каждой клеточкой тела впитывала эту безудержную свободу. С каждым вдохом она чувствовала, как в ней пробуждается странная, бьющая через край энергия.

Мелвин, вовсю раздававший команды матросам, заметил Розетту издалека и весело замахал рукой:

— Капитан!

Ах ты, морской пес! При посторонних он исправно называл ее «миледи», но стоило ей ступить на палубу, как обращение «капитан» сорвалось с его языка так же естественно, как набегает прилив. Может, сразу проорешь об этом на весь свет, чего уж там?

Досадливо цокнув языком, Розетта спрыгнула с планширя, на котором сидела, на палубу.

— Чего тебе?

— Вы ведь еще не видели свою каюту? — отозвался Мелвин.

Розетта прищурилась и что-то недовольно буркнула под нос. Стоило ей заикнуться о каюте, как на нее сыпался град оправданий — мол, еще не готово. А теперь он говорит об этом так буднично, будто она все это время только и ждала хозяйку. Это ее злило.

— Сколько я ни пыталась туда заглянуть, ты делал все, чтобы меня и близко не подпустить, — огрызнулась она.

Мелвин, виновато ухмыляясь, почесал затылок.

— Все ваши вещи уже перенесли. Позвольте мне проводить вас. Сюда, Капитан!

Розетта последовала за Мелвином по коридору. Проход, прежде заваленный грузом, теперь был идеально расчищен. Завидев ее, матросы замирали, вытягиваясь в струнку и лихо отдавая честь; на лицах сияли улыбки — они принимали ее за флотского офицера, ведь она была женой вице-адмирала.

— Пришли! — объявил Мелвин, торжественно распахивая дверь.

Каюта оказалась на редкость просторной, здесь даже было окно, выходящее на палубу. Несмотря на спешные сборы, комнату обставили с большой заботой: простая деревянная мебель была расставлена с безупречной точностью. Помещение до боли напоминало ту, прежнюю капитанскую каюту, которой Розетта владела когда-то. Она замерла, не в силах вымолвить ни слова, жадно впитывая каждую деталь. Но больше всего ее поразил стол из красного дерева, стоявший прямо посередине. Если бы не отсутствие знакомых зарубок и следов от ее клинка, она могла бы поклясться, что его подняли с морского дна, из обломков затонувшего «Тулона».

Глаза Розетты расширились от восхищения; она окинула взглядом все — от массивного стола до кровати в углу. Это была не просто каюта — это были покои настоящего капитана.

— Когда ты только успел все подготовить? — спросила она.

— Я начал делать заказы еще когда мы только готовились к отплытию. Когда сменили судно, места поубавилось, так что пришлось кое-что сбыть за бесценок, но этот стол я сберег во что бы то ни стало, — не без гордости объяснил Мелвин.

— Ого!

— Вам нравится? — спросил он, с опаской ожидая ее одобрения.

Розетта кивнула:

— Да уж, вижу, ты постарался. Спасибо.

— Пустяки. Ах да, скоро придет ваша горничная. Знаю, раньше вы обходились без прислуги, но я подумал, что теперь, когда есть кому присмотреть за всякими мелочами, вам будет куда сподручнее. И еще… — Мелвин замолк, разворачивая морскую карту, которую принес с собой. Он расстелил ее на столе, привычным жестом прижал правый угол кинжалом и поставил на карту шахматную фигуру. — Мы в море уже около получаса, так что сейчас должны проходить вот здесь. Как вы и велели, держим курс на Кладбище кораблей, в Морскую Лигу.

— Место указано точно? Откуда сведения?

— Разузнал в трактире Билла, — ответил Мелвин. — Говорят, Кладбище дрейфует в сорока пяти — пятидесяти пяти деках к северо-западу от острова Балтан. Нам повезло: это почти по пути в Портмурт.

Кладбище кораблей, где обосновалась Морская Лига, представляло собой буквально искусственный остров, наспех сколоченный из остовов затонувших судов. Разумеется, это громоздкое сооружение могло перемещаться по морю, пусть и куда медленнее обычного парусника. Общие слухи о местонахождении Лиги достать было несложно, но сведения из трактира Билла ценились на вес золота за свою точность. А торговал старый Билл только с настоящими пиратами — теми, у кого на руках была пиратская бляха. Выходит, у этого прохвоста она все еще при себе.

Розетта прищурилась. Разве он не собирался завязать?

— Ты что, не сдал свою бляху? — спросила она.

Под ее прямым взглядом Мелвин виновато отвел глаза.

— Ах ты, каналья! Посмотри на него, глаза прячет! Как тебе удалось ее утаить?

— Ну, я там… немного подмазал кого надо…

— И это сработало? С этими-то крючкотворами?

Мелвин нервно заерзал, потирая затылок и шею, и наконец выдавил:

— Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но мне помог Ник.

— Что?! Ник?!

— Он сказал, чтобы я оставил бляху себе — на случай, если передумаю и захочу к нему вернуться. Но клянусь жизнью, Капитан! Я об этом даже не помышлял! Да и как я мог, после того как он вас предал?

— Ну, ладно, — настороженно отозвалась Розетта. Ситуация была сомнительная, но глупо было винить его за то, что он сделал еще до ее «возвращения». Если бы Мелвин замышлял предательство, он бы не зашел так далеко. К тому же ее успокаивало знание о том, что Тернер прикрывает ей тыл — он глаз не спускал с Мелвина. Розетта ободряюще похлопала помощника по задеревеневшему плечу. — Рассчитываю, что ты будешь играть честно.

— К-конечно, Капитан. Даю слово, — поспешно ответил Мелвин, явно воодушевленный ее прощением.

***

В итоге Розетта целых два дня провалялась в каюте, не в силах даже пошевелиться. Снадобье, которое дала ей Анна, приносило временное облегчение: стоило его действию пройти, как тошнота накатывала с удвоенной силой. Хуже того, запасы были невелики, и лекарство закончилось еще до рассвета. Ей ничего не оставалось, кроме как пластом лежать в постели под присмотром служанки, которую к ней приставил Мелвин. Закутавшись в одеяло, она то заходилась в приступах рвоты, когда в желудке не оставалось ничего, кроме желчи, то впадала в беспамятство от полной немощи.

Она не могла проглотить ни крошки, даже глоток воды давался с трудом. Розетта чувствовала себя улиткой, лишившейся раковины. Раньше палуба под ногами всегда дарила ей уверенность: она верила, что ей подвластны любые моря и цели. И то, что ее так подкосила обычная морская болезнь, было тяжелым ударом по самолюбию.

Но вот настал рассвет третьего дня.

Проснувшись, Розетта с удивлением и радостью почувствовала, что тело наконец привыкло к неустанной качке. Двухдневная битва с морской болезнью была выиграна, хотя в животе все еще неприятно сосало — как бывает после того, как спадет сильный жар. По крайней мере, ее больше не преследовало непреодолимое желание выброситься за борт, чтобы разом покончить с мучениями, а это уже само по себе было победой.

Сделав несколько жадных глотков из фляги, Розетта выудила из-под кровати дорожную сумку. Внутри лежало несколько нарядов, которые она собрала сама, и сменное белье. Сбросив пропитавшуюся потом одежду, она обтерлась влажным полотенцем. В открытом море пресная вода ценилась на вес золота, так что даже такое скудное умывание казалось непозволительной роскошью.

С помощью служанки Розетта облачилась в тунику и штаны. Поверх туники она туго затянула кожаный пояс, а штанины снизу перехватила ремешками. Когда она привычным быстрым движением собрала волосы в высокий узел, ее накрыло забытое чувство: словно она снова вернулась в те времена, когда была Алой Зарей.

Ей заметно полегчало, и тут же проснулся волчий аппетит. После двух суток на одной воде с медом ей до смерти хотелось съесть что-нибудь твердое, что можно было бы пожевать. Розетта вышла из каюты и, ведомая чутьем, пошла на аппетитный запах, разлитый в воздухе. Завидев ее, матросы почтительно кланялись.

— Глядите-ка, кто наконец-то явился на свет божий! — окликнул ее Тернер. Он сидел на палубе вместе с матросами и с аппетитом уплетал мясо. Его кожа на солнце приобрела золотисто-коричневый оттенок, напоминая корочку идеально пропеченного хлеба. — Как ваша морская болезнь?

— Мне уже лучше. А ты, я смотрю, времени зря не терял, — отозвалась она не без сарказма. Его цветущий, сытый вид ее раздражал — казалось, он тут процветал, пока она вела битву не на жизнь, а на смерть.

Уловив невысказанную колкость, Тернер осклабился еще бесстыднее:

— Платят хорошо, кормят вкусно. Жаловаться не на что, честное слово. Если погода и дальше будет такой, то это не жизнь, а чистый мед.

Розетта хмыкнула. Он и не подозревал, что за ослепительным солнцем уже собираются грозовые тучи. С ночи до самого рассвета должен был хлынуть проливной дождь.

Тернер отодвинул для нее стул.

— Присаживайтесь. Я принесу вам чего-нибудь поесть.

Розетта без лишних церемоний уселась. Она не понимала, с чего это он вдруг расщедрился, не требуя ничего взамен, но решила, что от предложенной доброты отказываться не стоит. Вскоре Тернер вернулся с небольшой миской. Розетта удивилась трижды: сначала — размеру посудины, которую ей сунули под нос, затем — ее содержимому, и, наконец — торжествующему виду Тернера.

— И что это? — спросила она.

— Суп, — ответил он.

— Ты думаешь, я сама не вижу? Да тут одни овощи! — возмутилась Розетта.

Бульон был таким жидким, что, казалось, ложка тут вовсе не нужна. Суп ли это был вообще или они просто подержали овощи в воде и решили, что так сойдет? Она бросила тоскливый взгляд на индейку, которую до этого уплетал Тернер, но тот поспешно спрятал тарелку.

— Если сразу наброситесь на жирное, желудок вам спасибо не скажет, — наставительно заметил он.

Дьявол, а ведь он прав. Смирившись, Розетта поднесла миску к губам и принялась хлебать. Суп легко скользнул в горло; жевать в нем было решительно нечего, но зелень придавала вкусу приятную остроту. Она причмокнула и протянула пустую миску обратно.

— Чужие корабли поблизости видели? — спросила она. — Адмиральский флаг, конечно, отпугнет большинство пиратов, но береженого бог бережет. Кто-нибудь может и на месть отважиться.

— Ни единого. Последние три дня на горизонте ни паруса, — сообщил Тернер.

— Что? Не может быть!

— Убедитесь сами, — он указал на воронье гнездо.

Розетта задрала голову. Головокружительная высота наблюдательного пункта заставила ее на миг оробеть. Раньше она взлетела бы по вантам в мгновение ока, но сейчас ее не покидало чувство, что тело Леи с такой задачей не справится. Если силу прежней Розетты принять за десятку, то это тело едва дотягивало до двойки.

И все же то обстоятельство, что они до сих пор не встретили ни одного судна — если, конечно, верить Тернеру на слово, — казалось ей странным. Даже если торговцы затаились в ожидании войны, то чем ближе они подходили к Морской лиге, тем чаще им должны были попадаться пираты. Ни единого паруса на горизонте? Неужели мы каким-то образом сбились с курса?