Часть 7
Весть о том, что Кадриэль желает видеть Розетту, воодушевила Анну и горничных куда сильнее, чем саму виновницу торжества. Поддавшись их напору, она позволила увлечь себя в купальню, где ее не только вымыли, но и щедро облили всевозможными благовонными маслами. Дело дошло до того, что служанки осмелились предложить ей весьма двусмысленное нижнее белье.
Розетта, со священным ужасом взирая на подношение Анны, изорвала кружевную безделицу в клочья. На ее резонный вопрос, с каких это пор для примирительного визита требуется столь откровенный наряд, горничные лишь переглянулись со странными минами и принялись за полное перекраивание всего ее облика. Анна и вовсе выглядела безутешной, прижимая к груди ошметки своего творения.
— Это была моя лучшая работа! — всхлипнула служанка.
— Ты сама его сшила? — недоверчиво переспросила Розетта.
Анна поникла и виновато кивнула. Розетта пораженно выдохнула. Девушка она была добрая, но вкус в интимном гардеробе имела поистине чудовищный. Сколько бы вариантов Анна ни приносила следом, Розетта отвергала один за другим, отчего бедняжка совсем пала духом.
В конце концов Розетта не выдержала и хищно оскалилась:
— Живее! Время на исходе. Если не закончите через пять минут, я пойду как есть.
Под «как есть» подразумевалось, что она выпорхнет из комнаты в одной полупрозрачной сорочке. Угроза возымела действие: горничные впали в неистовство, и их руки замелькали вдвое быстрее. Розетту засыпали мольбами вроде «Ну еще капельку, миледи» и «Всего секунду», пока она наконец не вырвалась на свободу — на добрых полчаса позже срока, назначенного управляющим. Как следствие, теперь ее окутывало облако столь густых ароматов, что хоть топор вешай.
Розетта неловко вздохнула. Шагая по коридору, она невольно подивилась просторам флигеля. Пусть здание было всего в два этажа и казалось скромным для аристократической резиденции, она понимала, что это лишь на фоне помпезного замка Монтероза или поместья Вальдеморов. К тому же до сих пор ее маршруты ограничивались спальней, гостиной, тренировочным плацем да садом, так что оценить истинные размеры своего нынешнего обиталища ей было попросту недосуг.
Повернув за угол, она на миг растерялась перед вереницей дверей. Встречные слуги узнавали ее и спешили отвесить поклон. Большинство лиц были ей незнакомы — вероятно, эти люди подчинялись лично Кадриэлю и занимались его личными делами, а не хозяйством поместья.
Поймав одного из них, она спросила:
— Его милость у себя в кабинете?
— Да, миледи. Он ожидает вас. — Слуга, заметив тень сомнения на ее лице, поспешно добавил: — Последняя дверь в конце коридора, вторая справа.
Розетта кивнула и решительно замерла перед нужной дверью. Разрази меня гром! Она была далеко не новичком в искусстве ссор и примирений, но сейчас ее охватило такое смущение, что откусить себе язык и благополучно скончаться казалось куда более заманчивой перспективой. Однако мысль о том, что, не встреться она с ним сейчас, другой возможности может и не представиться, поумерила ее мандраж. Собрав волю в кулак, она решительно распахнула дверь.
— А, наконец-то явились?
И тут она замерла: прямо перед ней, скалясь в дурацкой ухмылке, сидел Тернер.
Она вслепую захлопнула за собой дверь. Какого дьявола он тут забыл?! Розетта попятилась, мертвой хваткой вцепившись в дверную ручку, чтобы дверь, чего доброго, не распахнулась сама собой. Мысли в голове неслись неистовым вихрем. Что здесь делает Тернер? Они с Кадриэлем знакомы? Или Кадриэль вызвал его, чтобы устроить допрос о Мелвине?
А, впрочем, может, ей все это просто померещилось? В конце концов, мысль о том, что Тернер может находиться в кабинете Кадриэля, была попросту абсурдной. Розетта издала нервный смешок и снова осторожно приоткрыла дверь. На нее в упор уставились две пары глаз, полные подозрения. Она мгновенно захлопнула створку. Ошибки быть не могло: Тернер был там — но и Кадриэль тоже.
Разрази меня гром! Как они меня вынюхали? Она ведь вела дела не только с Тернером, но и с целой сворой информаторов. Розетта напустила такого туману, раздавая кучу бесполезных поручений — то велела разузнать о грошовых облигациях, то вынюхивать светские сплетни. Идея заключалась в том, чтобы заставить любого любопытного гоняться за призраками, если кто-то вдруг начнет копать под нее. Жаль, что Кадриэль не попался в ее сети, особенно теперь, когда она старалась не раскрывать карты.
Проклятый Тернер! Как он позволил себя выследить? Розетта отвернулась, словно пытаясь сбежать от реальности, и наткнулась на тревожные взгляды горничных, наблюдавших за ней. Она махнула им рукой — мол, все в порядке. Снова прижавшись ухом к дубовой двери, она затаила дыхание. Отчетливых голосов не было слышно, лишь какой-то странный шаркающий звук, причину которого она не могла определить. А затем — щелчок.
Розетта чуть из шкуры не выпрыгнула, почувствовав, как кто-то с той стороны взялся за ручку. Она вцепилась в нее покрепче и навалилась всем весом, но несокрушимый напор изнутри было не одолеть. Ее, прижатую к двери, оттеснили назад, пока не образовалась узкая щель, в которой показалось лицо Тернера.
— Что вы творите? — Он прищурился. — Нечего шарахаться, будто привидение увидели. Мы ведь не чужие люди.
— Что ты здесь делаешь?
— Строго говоря, хозяин этого дома нанял меня вашим учителем фехтования. Так что в его кабинете мне самое место.
Розетта насмешливо фыркнула:
— Избавь меня от этой чуши. Если бы ты пришел обсудить мои успехи с мечом, мы бы встретились на тренировочном плацу. Говори, зачем ты здесь на самом деле.
— Вы сами просили меня разузнать о пятне на платье, — напомнил Тернер.
— И? Ты выяснил, что это было?
— Я бы не явился без доклада.
— В таком случае, пустоголовый ты болван, если ты что-то нашел, тебе следовало идти прямиком ко мне…
— Оба, сядьте, — резко прервал их перепалку голос Кадриэля, донесшийся из глубины комнаты.
Розетта почувствовала холод, исходивший от его внешнего спокойствия — верный признак гнева. Похоже, Тернер уже успел разболтать лишнего. Пока Кадриэль не видел, она ткнула Тернера локтем в ребра и яростно прошептала:
— Прохвост! Что ты ему наплел?
— Понятия не имею, о чем вы, — невинно отозвался Тернер.
— Да он же просто в ярости! — прошипела она, дергая его за мочку уха.
Вместо объяснений Тернер кивнул в сторону стола:
— Сами посмотрите.
Розетта обернулась. Посреди комнаты стоял круглый стол, на котором лежал кусок до боли знакомой ткани. Это было то самое платье, которое она собственноручно искромсала, — сохраненное во всем своем жалком виде. Стоило ей увидеть это, как она тут же съездила Тернеру по голени.
— Ой! — вскрикнул тот, застигнутый врасплох внезапной атакой. Он запрыгал на одной ноге, используя ее плечо как опору.
Розетта схватила его за воротник; ее пальцы побелели от напряжения, пока она сверлила его яростным взглядом.
— Ах ты, никчемная крыса!
— Какая благородная дама так лягается? — парировал он.
— Ты еще смеешь говорить о благородстве? Какая наглость! Совесть у тебя тоньше комариного носа, ты, мелкий…
— Пустите! Отпустите сейчас же!
Пока Тернер отчаянно махал руками перед ее лицом, Розетта сделала вид, будто собирается откусить ему пальцы.
В этот момент Кадриэль, утратив остатки терпения, стремительно подошел к ним.
— Хватит. Оба.
Он перехватил запястье Розетты и властно притянул ее к себе, обхватив за талию так естественно, будто это было в порядке вещей. Если бы не ледяное выражение его лица, можно было бы подумать, что их давняя вражда давно похоронена. Именно это уязвляло Розетту сильнее всего.
Кадриэль кивнул Тернеру:
— Оставь нас.
— Что? Но мы еще даже не перешли к главному, — запротестовал он.
— Я услышал достаточно. Уходи.
— Черт бы все побрал, моя нога…
Розетта смотрела, как Тернер, кривясь, ковыляет прочь, не смея больше спорить. Ее поразило то, как беспрекословно он подчинился приказу Кадриэля, учитывая его обычную привычку торговаться с ней по любому поводу.
Висельник! Чтоб ты посреди лета соплями подавился и сдох!
Пока ошеломленная Розетта стояла на месте, Тернер, преувеличенно прихрамывая, направился к выходу.
— Ухожу я, ухожу, — проворчал он.
— Уроки фехтования пока приостанавливаются, — бросил ему в спину Кадриэль. — Веди себя прилично.
— Да-да.
Розетта издала горький смешок. От одной мысли об этом внутри все закипало. Ей следовало раньше заметить эту странную связь между ними. Она-то думала, что назначение Тернера учителем было лишь удобной уловкой, которую тот придумал, чтобы приносить ей вести, но, похоже, они с Кадриэлем самого начала были в сговоре. Осознание того, что ее обвели вокруг пальца, заставило кровь бурлить. Розетта стиснула зубы.
— Кто позволил тебе его выпроваживать? Тернер, сядь! — скомандовала она.
— Что? — Тернер, уже собравшийся выскользнуть за дверь, нахмурился и обернулся.
Кадриэль, поправляя манжеты, посмотрел на жену нечитаемым взглядом. Игнорируя его ледяной взор, она упрямо топнула ногой:
— Не смей уходить. Сядь.
— Зачем, миледи?
— Потому что в этом во всем нет ни капли смысла, — ответила она. — Я хочу понять, что происходит между вами двумя.
Тернер переводил взгляд с Розетты на Кадриэля, медля и колеблясь.
— Я сказала: сядь, — повторила она.
Он медленно попятился к двери, опасливо косясь на Кадриэля и пожимая плечами, словно спрашивая, что ему делать.
— Давайте сразу проясним: я вам не собака, — пробурчал он оборонительным тоном.
— Делай, что я говорю!
— Лея. Довольно, — предостерег Кадриэль.
Розетта яростно заскрежетала зубами. «Довольно»? Он строил из себя невинность, в то время как наносил ей удар в спину, а теперь ей даже вопросы задавать нельзя?
Пока она кипела от возмущения, Кадриэль просто выставил Тернера за дверь и запер ее. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Розетта пылала гневом, точно раскаленный котел.
— Когда это началось? Когда ты начал подсылать ко мне ищеек? — спросила она.
— Разве это важно?
— Я хочу знать.
Кадриэль сжал губы.
— В тот день, когда ты впервые вышла в город. Вот тогда все и началось.
— И сколько человек за мной хвостом ходило? — напирала она.
Вместо ответа он поднял два пальца.
— Двое?
— Двадцать, — поправил ее Кадриэль.
