— На твой взгляд, все слишком внезапно? То, что я унаследовал адмиральский пост? — в голосе Кадриэля сквозила осторожность. Его мягкий взгляд был прикован к Розетте, но та застыла, не давая никакой возможности угадать ее мысли. Он прижался щекой к ее теплой шее, лениво перебирая пальцами пряди ее волос. — Если ты против, я могу попросить об отсрочке на пару лет.
— А чего хочешь ты сам? — спросила она.
— Покончить со всеми хлопотами как можно скорее, — ответил он. — Раз уж мне все равно придется с этим столкнуться.
Розетта попыталась придать голосу твердость:
— Стать адмиралом — значит… постоянные учения, бесконечные походы, и тебя будут втягивать в каждое морское сражение без права выбора.
— В конце концов, это мой долг, — буднично отозвался Кадриэль.
— Проклятье, разрази меня гром! Ты же дворянин, но при этом намеренно лезешь в самое пекло, словно какой-то уличный пес.
Кадриэль тихо рассмеялся ей в шею; вибрация его смеха отозвалась в коже легкой щекоткой. Наконец он утих и мягко произнес:
— Ро, жители империи почитают дом Монтероза именно потому, что в случае вторжения я иду в авангарде, принимаю на себя пули и первым подставляю свой корабль под прицел вражеских пушек.
Розетта надулась, но промолчала, давая ему договорить.
— И когда флаг Монтерозы наконец скроется под волнами — лишь в этот миг, и никак не раньше, завершится последняя битва для флота Эсперанды.
Прислонившись к его широкому плечу, Розетта опустила взгляд в пол. Порой дворянские идеалы были настолько высокими и надменными, что их трудно было осознать. Но то, что сказал Кадриэль… Это она поняла мгновенно, как лидер лидера. Для капитана нет чести в том, чтобы покинуть судно, пока не сломаны мачты. А для истинного капитана корабль — это не просто дерево и паруса, это и команда, которая доверилась ему, взойдя на борт.
Мысли Розетты невольно вернулись к ее собственному затонувшему судну и к экипажу, который развеяло по миру. С тех пор как пошел ко дну «Тулон», а вместе с ним и Алая Заря, ее вторая жизнь в теле аристократки казалась ей чем-то вроде бесплатного подарка к основной покупке. Она жила лишь наполовину: душа, вырванная из собственного тела, жалко цеплялась за чужую оболочку. Ее гордость была давно разбита в щепки, но Кадриэль… Он был совсем другим. Этот человек находился на пике своего величия — он сиял там, на самой вершине империи.
Розетта теснее прижалась к теплому телу Кадриэля, прислушиваясь к мерному стуку его сердца. В этот миг зависть, тихой змеей закрадывавшаяся ей в душу, вдруг показалась мелочной и нелепой. Кадриэль был тем, кто предложил ей — марионетке с обрезанными нитями — идеальный шанс на спасение.
Она расслабилась в его объятиях, чувствуя, как сильные руки крепче смыкаются вокруг нее. Как бы она ни старалась, ей не удавалось отогнать непрошеные мысли.
— Ты слишком много на себя берешь, — проворчала она.
Кадриэль негромко хмыкнул:
— Ро, кому-кому, а тебе ли это говорить?
— С каких это пор ты стал таким прилежным? — продолжала она. — Я помню тебя мальчишкой. Ты отлынивал от обязанностей и сбегал ко мне при любой возможности.
— То было другое время. Посмотри, где мы сейчас. Это земля и море, на которых тебе предстоит жить отныне, Ро.
Розетта почувствовала странный трепет где-то глубоко внутри. Эти небрежно брошенные слова задели сокровенные струны ее души — он всегда знал, что именно нужно сказать.
Кадриэль ласково потерся носом о ее лицо и, воспользовавшись тем, что жена замерла в легком оцепенении, осторожно стянул бретельку ночной сорочки. Уловив момент, он приник губами к ее шее, осыпая ее нежными поцелуями. Розетта издала негромкий, прерывистый стон. Хотя из-за мышечной боли на ней не осталось живого места, она быстро разомлела под его прикосновениями.
Разрази меня гром! Если мы сделаем это прямо сейчас, я сегодня буду не жилец! — Розетта в раздумье прикусила губу, но в итоге сама толкнула Кадриэля на постель.
Он одарил ее одной из тех своих улыбок, от которых у нее всегда перехватывало дыхание, и послушно поддался ее напору, повалившись на спину. Розетта мгновенно оседлала его, медленно ведя ладонями вниз по крепкому животу.
Приподнявшись на локтях, Кадриэль нежно коснулся ее щеки.
— Ро… — прошептал он.
Она запустила пальцы в золотистые пряди и склонилась к нему, накрывая его губы своими.
***
Пока карета катилась по пыльным улицам, Розетта с тревогой поглядывала на карманные часы. Забывшись в объятиях Кадриэля, она совершенно потеряла счет времени и теперь опаздывала на встречу с леди Одри на добрых полчаса. Оплошность была непростительной, оправданий не находилось, и ей оставалось лишь надеяться, что будущая кронпринцесса не станет требовать объяснений.
Одри остановилась в пятиэтажном отеле на самой оживленной улице Сиклида. Управляло заведением престижное семейство Белфастон — видные представители восточной знати. Отель, размерами превосходивший иную дворянскую виллу, предлагал роскошь высочайшего уровня. Из более чем двухсот номеров даже самый дешевый стоил пятьсот солей за ночь, и все же Одри сняла все здание целиком на десять дней своего пребывания, причем расплатилась наличными. Учитывая, что у нее не было ни титула, ни собственного богатства, кроме чести называться невестой кронпринца, это было впечатляющим свидетельством его любви к ней.
Едва карета замерла перед парадным входом, Розетта легко соскочила на землю, едва коснувшись руки лакея. Она стремительно взбежала по мраморным ступеням, на ходу передав накидку горничной Одри, ожидавшей у дверей.
— Где ее милость? — спросила Розетта.
— Она ждет вас, — ответила служанка.
Розетта кивнула и велела показывать дорогу. Пока они шли по длинному коридору, ей едва удавалось не столкнуться с торговцами, обвешанными рулонами шелка, драгоценностями и платьями. С недавних пор Одри наскучило посещать лавки лично, и она начала приглашать всех именитых купцов в округе, чтобы те доставляли товары прямо к ней.
Горничная ловко лавировала в толпе, ведя гостью на этаж, где кипела самая бурная деятельность. Там Розетте в нос ударил густой аромат, едва не сбивший ее с ног. Ошибиться было невозможно: так пахла леди Одри. Снова возникло чувство, будто в комнате вдребезги разбили целый флакон духов. Этот запах, смешанный с душным дыханием снующих туда-сюда торговцев, был тяжелым до тошноты. К тому моменту, как Розетта предстала перед Одри, ее обоняние окончательно притупилось.
— Вы припозднились, — Одри, только что купившая пять украшенных самоцветами вееров, недовольно надула губы, попеняв ей на опоздание. Коротким жестом она выставила из гостиной суетившихся купцов.
Розетта тщательно подбирала слова:
— Сегодня утром возникло дело, потребовавшее моего личного присутствия. Прошу прощения, если заставила вас ждать слишком долго.
— Ну, ничего страшного. Проходите, присаживайтесь, — милостиво разрешила та. Одри указала на кресло напротив рукой, усыпанной сверкающими дорогими кольцами. Горничные суетились вокруг, разгребая горы коробок, скопившихся в комнате. Несмотря на то что за последнее время Розетта видела эту картину не раз, привыкнуть к ней она так и не смогла.
— Я позвала вас по особому поводу, — призналась Одри.
Розетта, которой до этого было трудно сосредоточиться, тут же насторожилась. Как раз вовремя: горничная поставила перед ними поднос с чайником, чашками и легкими закусками. Хотя за последние дни Розетта виделась с леди Одри не единожды, угощение ей предлагали впервые. И не что-нибудь, а чай!
Розетта подняла взгляд на Одри.
— Особый повод? И какой же? — нерешительно спросила она.
Одри пододвинулась к краю дивана и налила в чашку дымящуюся темно-красную жидкость. На вид это было совсем не похоже на сорта, которые обычно предпочитала знать.
— Вот, сначала выпейте, — велела она.
Оспаривать ее надменный тон не было возможности. По знаку Одри горничная подала Розетте чашку. Та попыталась незаметно принюхаться, но то ли из-за удушливых духов в воздухе, то ли еще по какой причине, но нос наотрез отказался работать.
— Что это? — напряжение внутри нарастало.
— Просто чай. Думаете, я стану травить вас на глазах у всех этих людей? — Одри пренебрежительно фыркнула.
Сердце постепенно успокоилось. Хотя Одри вела себя как обычно, в ней чувствовалась скрытая нервозность, которую выдавали то сжимающиеся, то разжимающиеся кулаки и легкое подергивание бровей. Но, несмотря на подозрения, Розетта не имела права перечить будущей кронпринцессе.
— Хорошо, благодарю, — сдалась она.
Розетта намеренно наклонила чашку так, чтобы побольше жидкости коснулось ее губ, и сделала крошечный глоток. Едва напиток коснулся языка, по телу пробежала дрожь. На вкус это было так, словно она раскусила какое-то мерзкое насекомое. Ничего. Один глоток не повредит. Если там что-то и есть, я просто приму противоядие. Розетта мысленно собралась с духом и с усилием проглотила чай; горло свело судорогой.
Одри расплылась в широкой улыбке:
— Как вам?
— Не совсем в моем вкусе, — ответила Розетта и быстро достала из кармана платок, чтобы промокнуть губы.
Одри довольно улыбнулась. Ее кольца ритмично позвякивали о фарфор, пока она поигрывала кончиком пальца по ободку чашки.
— Какая жалость. А я так старалась раздобыть этот особенный чай.
— Раз уж я выпила, давайте, пожалуйста, перейдем к делу, — настояла Розетта.
— К чему такая спешка? Разве мы не можем поболтать еще немного?
Звук пальца, трущегося о край чашки, странным образом резал слух.
— У меня на вторую половину дня запланированы другие дела, — ответила она.
— Вот как?
— Если это не срочно, позвольте мне откланяться, — сказала Розетта. Она не сводила взгляда с Одри и заметила, как в глазах той мелькнуло раздражение.
После долгой паузы Одри наконец произнесла:
— Речь о послании, которое Диего просил меня вам передать.
Внезапно Розетту осенило: Одри раз за разом повторяла один и тот же жест пальцем.
Я знаю, на что это похоже!
В бытность капитаном «Тулона» ее основным охотничьим угодьем было коварное море Вилборн. Но течения часто заносили ее к архипелагу Ежербен и к Тилсену на южном континенте. Именно в тех странствиях она сталкивалась с туземными племенами, о которых почти никто не слышал. Поведение Одри пробудило в памяти отчетливые воспоминания о тех временах — особенно о том, как она томилась в плену у племени Лимрок.
Ее заставляли пить галлюциногенные отвары в окружении странно пахнущих благовоний под монотонные, ритмичные звуки... Сейчас все было точно так же, будто она снова оказалась под чарами племенного шамана.
По спине пробежал холодок, на затылке зашевелились волосы. Розетта резко вскинула голову и встретилась взглядом с пронзительными желтыми глазами Одри — та, казалось, все это время не сводила с нее глаз. Ей стоило огромных усилий подавить желание немедленно выскочить из гостиной. Сжав кулаки на коленях, она призвала на помощь всю свою выдержку. Единственное, что она себе позволила, — это лениво прикрыть глаза, изображая томность.
Тишина затянулась. Наконец Одри произнесла:
— Так вот, о моем Диего.
Она продолжала тереть ободок чашки, издавая тот самый звук, который донельзя раздражал Розетту, но, к удивлению последней, ее разум оставался ясным. Она была уверена, что Одри подмешала в чай какое-то зелье, но то ли доза оказалась мала, то ли по иной причине, на нее оно не подействовало.
— Что… его высочество… передал? — спросила Розетта. Она намеренно растягивала слова, добавив в голос сонную вялость.
Одри, явно убежденная в том, что снадобье сработало, отбросила осторожность, и на ее лице проступило самодовольство.
— Вы выглядите сонной. Как насчет еще чашечки чая? — вкрадчиво предложила она тоном вдвое слаще прежнего. — Он определенно поможет вам взбодриться.
Сейчас Розетта чувствовала себя нормально, но не было гарантии, что следующий глоток не станет для нее роковым. Однако прямой отказ мог вызвать ненужные подозрения. Пока она медлила, Одри перехватила инициативу и сама вложила чашку ей в руки.
— Пей все. Залпом.
Разрази меня гром! Не видя иного выхода, Розетта взяла чашку и, сделав первый глоток, постаралась смешать жидкость с как можно большим количеством слюны, а затем «случайно» выпустила фарфор из пальцев. Чашка с грохотом разлетелась о пол.
