Разрази меня гром. Если замешан маркиз Блейк, то и без Ника тут точно не обошлось. Розетта закусила губу. Картина еще не сложилась до конца, но было ясно одно: они впутались в какую-то грязную историю.
Ник, подлец! Мало ему было каперства, чтобы развязать войну, так он теперь еще и работорговлей занялся? Выходит, вот что значит его переход на сторону Тилсена? Командовать тилсенскими каперами, а за спиной снабжать рабами маркиза Блейка? Проклятье. Искать чести среди пиратов — все равно что ждать, пока море высохнет. Эти вырвут и продадут собственные глаза, если за них предложат хорошую цену!
— И что, из поместья маркиза никто не выходит? — спросила Розетта. — Людей туда завозят толпами, и на этом все?
— Пока это лишь слухи, но никто не видел, чтобы кто-то покидал поместье. К тому же я слышал, что охрану там в последнее время прилично усилили. Я здорово раскошелился, чтобы разузнать хотя бы это, — признался Мелвин.
— А те, кто постоянно снует туда-сюда? Новые служанки или приметные знаки на каретах? — продолжала допытываться Розетта.
— Этого я пока не знаю.
Розетта открыла шкатулку и протянула Мелвину ожерелье с крупным сапфиром.
— Разузнай, нельзя ли приставить кого-нибудь приглядывать за поместьем Блейка. Кто въезжает, кто выезжает... и где в итоге оказываются те, кто оттуда выбрался, — твердо распорядилась она.
— Охрана там что надо, так что многого не обещаю, но я найду человека, — заверил ее Мелвин.
— И в порту караульного оставь. Если запрет на выход снимут, мы должны быть готовы сняться с якоря в ту же минуту, — добавила Розетта.
Когда Мелвин ушел, она осталась сидеть в одиночестве, в тревоге кусая губы. Успокоиться не получалось. Хотя Розетта и понимала, что сейчас от нее ничего не зависит, мысли невольно рисовали один сценарий страшнее другого.
Два дня спустя к ней явились офицеры флота.
***
Офицеры флота прибыли в замок Монтероза рано утром. Розетта, завтракавшая в это время с Луизой, приняла их прямо в столовой. С тех пор как Адмирал и Кадриэль отправились в поход, герцогиню не покидало дурное предчувствие, и теперь, при виде троих офицеров в траурно-черных мундирах, она лишилась чувств.
— Пропали без вести, говорите? — спросила Розетта. Голос ее звучал ровно, вопреки пережитому потрясению.
— Так точно, — подтвердил один из офицеров.
— Когда это стало известно?
— От них нет вестей уже пять дней.
— Разве молчание не может быть преднамеренным? Возможно, они затаились, учитывая всю опасность их кампании, — предположила Розетта, отчаянно цепляясь за разумное объяснение.
На лицах офицеров промелькнула тень удивления.
— Вы можете быть правы, и такая вероятность действительно существует. Однако вот это прибило волнами к берегу соседней рыбацкой деревушки, — произнес один из них, указывая на шкатулку.
Другой офицер открыл ее и отступил, давая возможность заглянуть внутрь. Скрепя сердце, Розетта признала: в шкатулке лежал жетон Кадриэля. Ее пальцы дрогнули, когда она коснулась металла. На нем не было крови, но виднелись отчетливые следы удара чем-то острым, будто от клинка.
Розетта стиснула зубы и, заставив себя сохранять хладнокровие, задала следующий вопрос:
— Разве новости о пропаже без вести обычно составляются только на основании отсутствия писем и найденного жетона?
— Сегодня утром в гавань вошел один из поврежденных кораблей. Несколько раненых матросов подтвердили худшие опасения.
— И что они сказали? — Розетта не отступала.
— Что в последний раз вице-адмирала видели на тонущем судне — он сдерживал натиск врага, давая команде возможность спастись.
Розетта закрыла глаза и опустила голову, осознавая услышанное.
— Пусть удача сопутствует его плаванию. Он — истинный сын своего дома, до конца сохранивший честь рода Монтероза, — почтительно добавил офицер.
Другой офицер выступил вперед:
— Разумеется, поиски будут вестись самым тщательным образом, но…
Розетте не нужно было слышать продолжение — она и так понимала: это означает, что надежды почти нет.
— Тем не менее, есть и луч надежды: никто не видел вице-адмирала раненым.
К черту вас всех. Ей хотелось вырвать язык тому, кто посмел назвать это «лучом надежды». И все же Розетта коротко кивнула. Лицо ее было смертельно бледным. Если бы для того, чтобы втереться к ним в доверие и выведать больше сведений, потребовалось опустошить всю сокровищницу, она бы сделала это не раздумывая.
— Когда будет сформирован поисковый отряд? — спросила она.
Розетта ожидала, что ответ последует незамедлительно — ну, день, максимум два. Однако на лицах офицеров отразилась такая явная неловкость, что она сразу заподозрила неладное.
— Видите ли, мы действительно планируем мобилизовать силы флота, чтобы прочесать побережье, — начал один из них, — но на то, чтобы вывести корабли в море, потребуется время.
— Что?!
— Обломки разбитых судов и раненых матросов прибивает к берегу. Выход в море сейчас был бы…
— Это самая жалкая отговорка, которую мне доводилось слышать, — отрезала Розетта. — Любой морской слизень, обросший ракушками, придумал бы ложь поубедительнее.
Офицеры отвели взгляды. Они явно что-то скрывали, и от их недоговорок несло за милю — похуже, чем от недельной тухлятины.
— Это не отговорка. Если мы задействуем личный состав флота в поисках…
— Если вы намерены и дальше нести эту чепуху, то убирайтесь с глаз долой. Если же нет — выкладывайте все как есть. В чем истинная причина? — потребовала она.
Офицеры обменялись настороженными взглядами, не решаясь заговорить.
Проклятье, они ведь сами понимают, что ситуация выходит за всякие рамки. Отправить и адмирала, и его преемника на дело, сопряженное с таким смертельным риском? Розетта поверила заверениям Кадриэля, что экспедиция станет легкой прогулкой, но теперь было ясно — он лгал. Каждое слово было ложью. Все происходящее противоречило здравому смыслу, включая эту непостижимую задержку с поисками.
Внезапно Розетту накрыло волной сильного головокружения, и она судорожно глотнула воздух. Последние три дня дались ей слишком дорогой ценой. Бессонные ночи, едва тронутая еда — теперь нервное истощение наконец взяло свое. Когда она, бледная как привидение, пошатнулась, один из офицеров инстинктивно подался вперед, чтобы поддержать ее.
— Миледи!
Розетта резко оттолкнула его руку прежде, чем он успел коснуться ее плеча. На лице молодого офицера отразилось искреннее, сочувственное беспокойство.
— Пожалуйста… просто постарайтесь успокоиться, — проговорил он.
— Успокоиться, говорите? — эхом отозвалась она, не веря собственным ушам.
По знакам отличия на их мундирах она видела: когда-то эти люди учились на средства дома Монтероза. Офицеры перехватили ее взгляд, и на их лицах проступило жгучее чувство вины.
— Если в вас есть хоть капля уважения ко мне, — сухо произнесла Розетта, — то, прошу, скажите что-нибудь дельное.
Мужчины молчали, понурив головы.
— Там, в бескрайнем море, сейчас находится мой муж. Быть может, он умирает в эту самую минуту.
Щеки офицеров вспыхнули от стыда. Казалось, в их душах боролись армейский приказ о молчании и долг признательности перед семьей Монтероза. Пошептавшись между собой, они наконец решились — отчасти потому, что Розетта позволила им говорить без чинов и прикрас.
— Эти сведения еще не разглашены, поэтому просим вас, миледи, оставить их при себе.
— Оставлю, — решительно кивнула она.
Но даже после этого офицер колебался еще мгновение.
— Правда в том, что мы не получили разрешения на поиски.
— Вы имеете в виду императорскую семью?
— Именно так, — подтвердил он. — Кронпринц назначил временного адмирала командовать флотом в отсутствие герцога Монтерозы.
— Нового адмирала? — Розетта не могла поверить своим ушам. Это было явным признаком того, что они только и ждали исчезновения герцога и его сына. Неужели никто не задастся вопросом, как такое возможно? — Вы говорите, что известий нет пять дней, а разбитый корабль пришел только сегодня утром. Как Его Высочество узнал об этом так быстро и успел назначить временного адмирала, находясь в столице?
— Учитывая опасный характер похода, подготовка велась заранее — чтобы флот мог бесперебойно действовать даже в случае… непредвиденных обстоятельств, — объяснил офицер.