***
Тернер вяло отбивал кожаный мяч от стены. Он развалился на диване, едва шевеля кистью; лицо наполовину скрывала шляпа. В комнате стояла пыль, пол был завален пустыми бутылками и брошенными кисетами — идеальный натюрморт жизни, пущенной на самотек. В это добровольное затворничество он ушел внезапно, сразу после того дня, когда леди Монтероза нежданно-негаданно всколыхнула его сердце.
Сперва она показалась ему забавной. Затем напомнила о грозе морей, Алой Заре, а под конец он поймал себя на том, что восхищается ее стойкостью и упорством. Немногие мужчины, даже самые закаленные, проходили школу Тернера до конца.
А еще тот случай, когда она, улучив миг, приставила клинок к его горлу... Всякий раз, когда в таверне кто-то из приятелей травил байку о том, как его чувства к жене вспыхнули с новой силой после того, как та бросилась на него с ножом, Тернер едва не катался по полу, надрывая живот от смеха. Он высмеивал беднягу, уверяя, что сердце у того колотится от первобытного ужаса, а вовсе не от любви. Но теперь, оказавшись в шкуре того самого приятеля, он понял: тут совсем не до смеха.
— Проклятье, Джек. Никогда не думал, что закончу так же, как ты, — пробормотал он себе под нос.
По крайней мере, тот прохвост был женат на своей воинственной даме. В случае же Тернера объектом страсти стала благородная леди, притом замужняя. И мужем ее был человек, которого можно было смело назвать самим воплощением совершенства. Для нее Тернер, верно, был ничем не примечательным бродягой.
Пока Тернер варился в собственном унынии, до него донесся тяжелый топот по узкой лестнице.
Чудесно, еще одна напасть на мою голову.
Он поглубже втиснулся в диван и надвинул шляпу на глаза. В тот же миг дверь с грохотом распахнулась.
— Эй, глава! — выкрикнул Коста. Он картинно чихнул, разгоняя зависшую в воздухе пыль. — Ух, ну и несет здесь плесенью! Вышел бы на воздух, что ли. Или делом каким занялся. Для человека, который так любит золото, ты живешь как последний оборванец.
— Не твое дело, — огрызнулся Тернер.
— Если и дальше будешь так управлять гильдией, ты нас по миру пустишь, — не унимался тот. — Так ты что, правда никуда не пойдешь?
— Куда еще? — Тернер, не привыкший к разговорам за последние дни, звучал хрипло. Он подобрал валявшуюся у ног бутылку, вышиб пробку зубами и сделал несколько жадных глотков.
— Ты что, не слыхал?
Тернер пожал плечами, изображая полное безразличие, но Коста не отступал.
— Одному кораблю все-таки дали добро на выход в море, — выпалил он. — Его отправляют на подмогу флоту, чтобы забрать тех, кто застрял на архипелаге.
Тернер хмыкнул. Спасательная миссия в преддверии войны? Будто у них и так людей в избытке. Впрочем, учитывая, что пропал сам вице-адмирал, власти наверняка сочли своим долгом хотя бы сделать вид, что снарядили поисковый отряд.
— Мне это не интересно, — сухо отрезал Тернер. Ему было глубоко плевать, выживет вице-адмирал или отправится на корм рыбам. Та, по ком он сох, была знатной дамой, так что его чувства в любом случае были обречены.
— А я вот только что из гавани, — не унимался Коста. — За шебеку «Елену» отвалили аж двадцать тысяч солей сверх цены. Ее грузят под завязку — лучшие снадобья, отборный провиант.
Тернер пробурчал себе под нос:
— Люди вечно швыряются золотом черт знает на что.
— Вот потому-то тебе и пора завязывать с этой хандрой и браться за работу! — настаивал Коста. — Ты хоть понимаешь, какие деньжищи сейчас переходят из рук в руки из-за этого судна? Сама леди Монтероза возглавила спасательную миссию…
— Что?! — резко оборвал его Тернер.
— …и туда записываются толпы толковых матросов, — продолжал тот, — в народе ее ох как уважают.
— И ты молчал?!
— В смысле «молчал»? — Коста опешил. — Да ты же меня и слушать не желал!
Тернер сорвался с дивана, точно пушечное ядро. Куда только делась его былая вялость — он весь так и лучился бешеной энергией, готовый сорваться с места в ту же секунду. Пока ошеломленный Коста взирал на него, не веря своим глазам, Тернер подхватил небрежно брошенную саблю и привычным жестом закрепил ее на боку. Не удостоив приятеля даже взглядом, он вихрем промчался мимо и понесся вниз по лестнице, перемахивая через ступеньки.
— Ты куда?! — заорал ему вслед Коста.
— В ближайшее время меня не ждите, так и знай! — донесся снизу зычный голос Тернера.
— Что?! Псих ненормальный! Эй! Все, я пишу прошение об уходе из гильдии, и на сей раз я не шучу!
***
Сборы в море шли без сучка и задоринки. Большую часть команды, нанятой Мелвином, составляли пираты да прочий преступный сброд, так что им выплатили щедрое жалованье и немедленно выставили вон. В конце концов, отправляться на выручку императорскому флоту в компании морских разбойников было бы верхом неприличия.
Найти приличных матросов всего за полдня оказалось той еще задачей, но, к счастью, обещания золотых гор привлекли толпы желающих. Поскольку получить разрешение на выход в море сейчас было невозможно, среди просителей попадались на удивление опытные морские волки.
Когда Розетта заканчивала проверять поклажу, чтобы ненароком ничего не забыть, за ее спиной раздались шаги. Обернувшись, она увидела Анну. Бедняжка выглядела в край изнуренной, будто не смыкала глаз целую неделю.
— Миледи, — вымолвила она. — Вы и впрямь намерены плыть сами?
— Да. Тебе со мной нельзя — будешь только под ногами путаться, — с легким смешком ответила Розетта.
Анна надулась, уязвленная тем, что ее оставляют на берегу.
— Но вас же ужасно укачивает, миледи, — напомнила она.
Проклятье! Анна попала в самую точку. До этого мгновения Розетта и думать об этом забыла. Тело Леи страдало от тяжелейшей морской болезни. Уму непостижимо, как она могла выкинуть из головы столь важную деталь!
Заметив ошеломление на лице госпожи, служанка торжествующе усмехнулась и извлекла что-то из кармана.
— Вот, возьмите с собой.
— Что это? — Розетта с сомнением открыла коробочку и тут же узнала содержимое. Это было снадобье из растертого решетчатого шалфея — даже самый зеленый пират знал, как оно помогает от дурноты. Его резкий, ни с чем не сравнимый запах было невозможно перепутать.
— Смажьте за ушами и под носом, это уймет тошноту, — пояснила Анна, видя, как Розетта застыла, глядя на мазь. Служанка решила, что госпожа в жизни не видела подобных вещей.
— Должно быть, оно стоило тебе целого состояния.
— Уж точно дешевле того крема. К тому же, вы были более чем щедры со мной, осыпая меня деньгами.
Тот самый крем... Анна намекала на возбуждающее снадобье, которое подсунула Розетте в первые дни ее брака с Кадриэлем. Подумать только, у девчонки еще хватало духу шутить в такой момент.
Анна крепко обняла госпожу, а затем отступила, через силу улыбнувшись.
— Главное, вернитесь целой и невредимой, хорошо?
— Обязательно, — твердо пообещала Розетта.
***
Миновало десять вечера, когда последние тюки с провиантом и ящики со снаряжением были погружены на борт. На судно поднялись десять матросов с самым скудным скарбом и пятеро наемников, которых управляющий нанял лично.
Едва на палубу ступил судовой врач — последний, кого ждали, — Розетта уже приготовилась дать знак поднимать якорь, как вдруг вдали взвился столб пыли и послышался громовой топот. Присмотревшись, она узнала Тернера, который во весь опор мчался к пристани.
— Стойте! Погодите минуту! — прокричал он на скаку.
Розетта смерила Тернера, поспешно соскочившего с седла, беспристрастным взглядом, изучая его с головы до пят. При нем не было ничего, кроме сабли на поясе; казалось, он вскочил с постели, едва услышав новости, и примчался сюда, не помня себя.
— Возьмите меня с собой, — потребовал Тернер.
Розетта подозрительно прищурилась:
— Что ты задумал?
— «Задумал»? Вам ведь нужны наемники? Ну так наймите меня.
— Тебе настолько нужны деньги?
Тернер оскалился в широкой улыбке:
— Еще бы. До зарезу.
Не раздумывая ни секунды, Розетта кивнула. Людей катастрофически не хватало, а боец его закалки стоил десятерых.
Тернер ухватился за штормтрап, брошенный Мелвином, и ловко перемахнул через борт на палубу. Вскоре паруса с шелестом раскрылись, и воздух наполнил ритмичный стук кабестана — команда дружно выбирала якорь. Розетта, во власти странной смеси тревоги и ликования, смотрела в открытое море.
Наконец-то они отчалили.