***
Розетта полагала, что Тернеру быстро наскучит ее изводить, однако тот проявлял завидное и даже пугающее постоянство. Не то чтобы он с каким-то особым рвением подходил к самому обучению — каждое утро он заявлялся с таким видом, будто только что вынырнул из бочки с ромом, и безапелляционно велел ей пробежать пять кругов по плацу. После чего, не успевала она одолеть и половины первого круга, наставник либо преспокойно засыпал в тени дерева, либо и вовсе испарялся в неизвестном направлении.
Сегодня он где-то раздобыл лимонад и теперь лениво потягивал его, строя глазки проходившей мимо горничной. Складывая губы трубочкой и без устали рассылая воздушные поцелуи, он являл собой зрелище до крайности нелепое. Чем дольше Розетта за ним наблюдала, тем меньше в нем оставалось от серьезного человека; ее прежнее благоприятное впечатление о нем теперь казалось лишь смутным, нереальным воспоминанием. Она неодобрительно цокнула языком.
Несмотря на весь этот ворох недостатков, Розетта мирилась с присутствием Тернера по двум причинам. Во-первых, ей не приходилось лишний раз куда-то тащиться, чтобы проверить, как продвигается порученное ему дело. Во-вторых, спустя две недели этого балагана ей пришлось нехотя признать: выносливость понемногу росла.
— Еще поднажмите! Совсем чуть-чуть осталось, — подначивал он.
Когда она, с дрожащими коленями, преодолела половину дистанции, Тернер одарил ее лучезарной улыбкой. У нее не было сил даже погрозить ему кулаком, поэтому она крыла его на чем свет стоит себе под нос и дважды смачно сплюнула на землю. Она двигалась на одном упрямстве, хотя к горлу с каждым шагом подкатывала желчь. Дыхание было прерывистым и с хрипом вырывалось из груди.
— Ого, и сегодня добежали! — заметил Тернер.
— В-воды... — только и смогла выдавить она.
Стоило ей завершить последний круг, как Тернер с ухмылкой протянул ей флягу. Она рухнула прямо там, где стояла, тяжело дыша и пуская слюну, точно загнанная кобыла, даже не помышляя о том, чтобы утереть залитое потом лицо. Кое-как отвинтив крышку, Розетта прополоскала рот, в котором уже явственно ощущался привкус железа, а остатки воды вылила себе на загривок и голову.
— Ну и упрямая же вы натура, — произнес Тернер, неодобрительно качая головой. Но, вопреки пренебрежительному тону, в его глазах вспыхнуло странное, пугающее любопытство — так смотрит кот на запримеченную добычу. В ответ Розетта швырнула пустую флягу ему в лицо, надеясь, что меткое попадание хоть немного утихомирит ее злость. Однако он играючи перехватил ее одной рукой.
— Ну что, чувствуете прилив сил? — спросил он. — Мышцами уже обзавелись?
Все еще жадно глотать воздух, Розетта ответила ему недвусмысленным жестом. Тернера это искренне позабавило, и он разразился хохотом. Он продолжал смеяться, даже когда она вытиралась полотенцем, и умолк только после того, как получил чувствительный пинок по голени. Хотя он и взвизгнул от притворной боли, было ясно, что он позволил ей ударить себя, что взбесило Розетту еще сильнее.
— Псих, — пробормотала она.
— Ну-ну. Разве так подобает разговаривать с наставником? — пожурил ее Тернер.
— Если закончил, то проваливай, — отрезала она.
— А как же интересные новости, которые я принес? Неужели вам совсем не любопытно?
Розетта резко вскинула голову. «Интересные новости», скорее всего, означали вести о команде, которой она интересовалась. Она подошла к Тернеру и спросила тихим, нетерпеливым голосом:
— Узнал что-нибудь?
Тернер не спеша вытащил из-под полы сюртука сложенный лист бумаги. На борту «Тулона» было много молодых матросов, так что тех, кто был близок к отставке, нашлось немного. Розетта с недоумением приняла увесистую стопку бумаг. К чему столько макулатуры, если нужно было просто набросать несколько имен?
Однако ее скептицизм быстро улетучился.
— Впечатляет, не правда ли? — подначил Тернер.
Она пробежала глазами страницы и воззрилась на него со смесью изумления и подозрения.
— Где, черт возьми, ты все это раздобыл?
В документах значилось местонахождение пятидесяти моряков с «Тулона», включая не только отставников, но и тех, кто сейчас был в море, с названиями кораблей и именами капитанов.
— Мне ведь нужно как-то отрабатывать свой хлеб. Посмотрите внимательно, может, найдете того, кого ищете.
В этот миг мнение Розетты о Тернере изменилось: из простого алчного червя он превратился в человека, от которого есть маломальская польза. Она начала внимательно изучать список и вскоре заметила, что нескольких имен не хватает.
— А это что за пустые места? — спросила она.
— А, этих ребят было непросто отыскать. Либо их намеренно спрятали, либо они уже кормят рыб, — пояснил Тернер. — Я постарался собрать как можно больше сведений, но именно с этой братией возникли сложности.
Имена, которых не хватало в списке, принадлежали самым заметным людям на «Тулоне»: старпому Нику, боцману, старшине палубы, штурману, главному канониру и иже с ними.
Чтобы подготовить заговорщиков к мятежу такого размаха, какой ей довелось пережить, должно было уйти как минимум полгода. Холодно усмехнувшись, Розетта методично просмотрела список до самого конца и ткнула пальцем в последнюю строчку.
— Вот он.
Мелвин Тревор, для своих — Мел. Сирота, который в тринадцать лет во что бы то ни стало вознамерился попасть на «Тулон». Его пытались спровадить, нагружая самой черной и тяжелой работой, но мальчишка умудрился очаровать даже самых несносных головорезов, так что в итоге отделаться от него стало попросту невозможно. Розетта полагала, что сейчас он вовсю разбойничает на каком-нибудь другом судне, и встретить его имя в списке отошедших от дел было полной неожиданностью.
Тернер глянул в бумаги и нахмурился:
— А с ним что не так?
Розетта едва не сболтнула лишнего о том, как хорошо она знает этого сорванца, но вовремя осеклась.
— Ну, раз его имя в самом хвосте, значит, чином он был ниже всех. Для отставки он, кажется, слишком молод, не находишь?
— Поговаривают, у него развился страх перед морем, — отозвался Тернер.
— Страх перед морем? — недоверчиво переспросила она.
— Именно так. Вдобавок он прихрамывает на правую ногу. Сейчас пашет подавальщиком в какой-то таверне за сущие гроши. Он тот, кто тебе нужен?
Розетта воскресила в памяти его облик: пшеничные волосы, карие глаза, ничем не примечательная, но располагающая внешность и легкий, покладистый нрав. Сейчас парню должно быть около семнадцати. Он всегда отличался проницательностью и смекалкой, а раз в тот роковой день его не оказалось на борту «Тулона», значит, он либо не примкнул к заговорщикам, либо его намеренно оставили не у дел. Но важнее всего было то, что он мог подобраться к любому из бывалых моряков «Тулона», не вызвав ни тени подозрения.
Нарушив затянувшееся молчание, она кивнула:
— Да. Остановимся на нем.
***
Со следующего же дня на Розетту навалилось столько дел, что ей некогда было и дух перевести. Светские обязательства, которые она упорно откладывала в долгий ящик, обрушились на нее лавиной. Чаепития, книжные клубы, поэтические чтения, еженедельные церковные службы, благотворительные ярмарки — гора писем росла на глазах, грозя похоронить ее под собой.
Но сильнее всего Розетту изводили чопорные обычаи Востока. По местному этикету дама, вышедшая замуж и переехавшая во владения мужа, обязана была созвать окрестных леди на чаепитие, чтобы официально представиться обществу. Раньше герцогиня Монтероза оправдывала отсутствие невестки на светских раутах ее хрупким здоровьем. Однако теперь, когда поползли слухи, будто леди Монтероза вовсю осваивает искусство фехтования, подобные отговорки выглядели по меньшей мере нелепо.
Под бдительным оком Анны на Розетту градом посыпались заботы: нужно было заказывать платья по последней моде, выбирать ковры и мебель для гостиной, нанимать новых слуг или выписывать их из главного поместья, и даже подыскивать садовников и поваров. В этой кутерьме она совсем позабыла о Меле.
— Что вам больше по душе, миледи: отделка лентами или цветами? — допытывалась одна горничная.
— К чаю подать крошечные кексы или засахаренные фрукты? — интересовалась вторая.
— А как быть со шторами? — вопрошала третья. — Подойдет ли белое кружево, или лучше взять темный атлас для более торжественного вида?
— Куда поставить эту вазу? — вставила четвертая.
— Да что угодно, любое, белое, куда хотите! — отмахивалась Розетта, ретируясь в спальню, чтобы хоть как-то спастись от этого шквала вопросов.
Стоило ей показаться на глаза обитателям флигеля, как каждый норовил обрушить на нее свои расспросы. От необходимости принимать бесконечные решения голова была готова расколоться. По крайней мере, в спальне царила тишина, и здесь она могла немного...
— О, миледи! Вы как нельзя вовремя! — воскликнула Анна.
Проклятье. Она и думать забыла, что главный оплот зла затаился прямо в ее комнате. Увидев гору книг на столе, Розетта в отчаянии понурила плечи.
Анна совершенно не знала жалости.
— И что нам делать со всеми этими книгами? — спросила служанка.
— Просто засунь их на любую полку, — изнуренно выдохнула Розетта.
— Ох, миледи, ну пожалуйста! Посмотрите внимательнее! Это же книги из поместья Вальдеморов. Ее Светлость распорядилась расставить их в книжном шкафу в гостиной, но я слышала, вы решили его оттуда убрать, — не отступала Анна.
— Да? — Розетта склонила голову набок, смутно припоминая, что нечто подобное действительно обсуждалось. В памяти все мешалось — в последние дни она только и делала, что раздавала наспех небрежные ответы всем и каждому.
Анна пожала плечами:
— Поскольку ставить его больше некуда, мы решили перенести шкаф в восточную гостевую. Но раз эти книги вам особенно дороги, слуги спросили, как ими распорядиться. Вот я и принесла их сюда.
— Хорошая работа. Молодец, — рассеянно отозвалась Розетта, перелистывая книги.
Просмотрев несколько томов, она наткнулась на некую странность. Это вроде как были ее «любимые» книги, однако ни на одной не было и следа того, что их хоть раз открывали. Как такое возможно? Неужели оригиналы оставили в хранилище, а сюда прислали новенькие копии?
Пока она размышляла об этом, в дверь постучали. Это был пожилой управляющий.
— Миледи, возникло дело, требующее вашего внимания.
