Брызги полетели во все стороны. Сидевшая напротив леди Одри едва успела отпрянуть и прошипела проклятия сквозь зубы.
— О боги… Дрянь никчемная, — прошептала она почти неслышно, но от ушей Розетты не ускользнуло ни единое слово.
По мановению руки Одри горничная, дрожа от страха, бросилась убирать осколки. Розетта же незаметно наступила на подол собственного платья, впитывая пролитый чай, пока тот не успел окончательно впитаться в ковер.
Одри, уже окончательно раздосадованная, несколько раз нервно поправила волосы, прежде чем потребовать ответа:
— Леди Монтероза? Вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?
— Голова… как будто… — Розетта опустила взгляд и, приоткрыв губы, коснулась лба, имитируя приступ дурноты. Было ли это результатом гипнотического воздействия, действием снадобья или обычным головокружением — в любом случае притвориться, что она не в себе, казалось сейчас лучшим выходом. Ведь она не знала ни состава того варева, ни истинных намерений невесты кронпринца.
— Если вы меня слышите, кивните, — скомандовала Одри, подозрительно прищурившись.
Она послушно кивнула. Одри, все еще сомневаясь, помахала ладонью перед лицом Розетты, а затем звонко щелкнула пальцами. На этот раз Розетте даже не пришлось играть: на ее лице само собой отразилось неподдельное замешательство. Она огляделась по сторонам, изображая искреннее удивление собственным состоянием.
— Кажется, я снова на мгновение провалилась в беспамятство, — произнесла она.
— Снова?
— В последнее время это случается довольно часто. Позвольте спросить, что произошло?
— Вам внезапно стало нехорошо, и вы разлили чай, — ответила Одри.
— Надеюсь, я не совершила ничего предосудительного? — Розетта кожей чувствовала на себе ее странный, тяжелый взгляд.
Та, казалось, была готова сказать нечто весомое, но в конце концов лишь покачала головой.
— Нет, ровным счетом ничего, — заверила она.
— Полагаю, мы обсуждали кронпринца? — спросила Розетта.
— Ах да. — На лице Одри промелькнула горькая тень. — Речь шла о приглашении, — холодно отчеканила она. — Вероятно, сегодня я покину Сиклид, а Диего планирует в скором времени устроить охоту в королевских угодьях. Он особо настаивал на вашем присутствии.
— Я непременно буду, миледи.
— Теперь вы можете идти.
Розетта спокойно поднялась со своего места. Едва распахнулись двери гостиной, Одри снова окружила плотная толпа торговцев. Розетта вышла из отеля, не оглядываясь. Поначалу она шла чинно, сдерживая шаг под прицелом чужих взглядов, но, добравшись до лестницы, почти сбежала по ступеням вниз.
Кучер, узнав ее, поспешно распахнул дверцу.
— Куда прикажете, миледи? — осведомился он.
— На Четвертую улицу. И поторапливайся! — велела она.
Заметив ее мертвенную бледность и почуяв неладное, кучер мигом вскочил на козлы и взялся за вожжи. Лишь когда дверца кареты захлопнулась, Розетта осознала, что ее бьет крупная дрожь. Она до боли сжала кулаки, пытаясь унять эту постыдную слабость.
В тот миг, когда Одри водила ладонями перед ее лицом, Розетта видела все пугающе отчетливо: все тело девушки было усеяно язвами — зеленоватыми и гниющими, точно у разлагающегося трупа.
Проклятье. Она пыталась убедить себя, что ей померещилось, но едва уловимый смрад, исходивший от Одри, был слишком уж осязаемым. Одно стало ясно наверняка: плоть этой женщины более не принадлежала живому человеку.
***
Розетта прикусила губу, мысли кружились неистовым вихрем. Шло время, и она начала сомневаться: было ли увиденное реальностью или же просто последствием выпитого чая. Несмотря на то что она видела все собственными глазами — не говоря уже о едком, тошнотворном запахе, — это казалось чем-то запредельным. Как может человек, чья плоть буквально заживо гниет и отваливается от костей, так свободно двигаться и разговаривать? Будь такое возможно, мир давно бы заполонили живые мертвецы.
Спустя полчаса после того, как Розетта ворвалась в кабинет Тернера, он наконец показался в дверях. Судя по глубоким отпечаткам на щеке, он где-то дрых; каштановые волосы торчали во все стороны.
— Что вы здесь делаете? Почему не предупредили? — спросил Тернер, вырывая Розетту из глубокой задумчивости.
— У меня есть еще пара поручений, — ответила она.
— Что за… Погодите, во-первых, где вас носило? И почему вы в таком виде?
— А, это… — Розетта окинула себя взглядом. Чай, который она пролила нарочно, оставил на подоле платья внушительное пятно. Она достала из кармана платок и положила его на стол. — Сможешь провести анализ снадобья, попавшего на мое платье?
— Ну, надо сначала попробовать, а там видно будет. — Он почесал затылок, широко зевнул и небрежно выудил один из контрактов, разбросанных по столу. Протянув его Розетте, он добавил: — Были бы деньги, а способ найдется.
— К слову о деньгах: и много ты вытряс из моего мужа? — поинтересовалась она, подписывая бумаги и испытующе щурясь на Тернера.
— Вытряс?! — воскликнул он, подскочив так, словно его незаслуженно оскорбили. — Я у него ни гроша не взял! Все, что я получил — это плата за уроки фехтования, и только!
Розетта скептически выгнула бровь.
— Клянусь, это чистая правда! — настаивал он. — Репутация — главный капитал торговца. Неужели вы думаете, я стану так подставляться и врать о том, что можно легко проверить?
— Ладно, пусть так, — неохотно согласилась Розетта. — В любом случае я знаю человека, который сведущ в снадобьях. Если сам не разберешься, что это такое, разыщи ее для меня.
— И кто же это? — полюбопытствовал Тернер.
Розетта прикусила губу.
— Ее зовут Калипсо.
— Хм, знакомое имя.
— Ты ее знаешь?
Тернер пожал плечами:
— Нет. Но почему оно кажется мне знакомым? Уверен, я где-то его слышал. — На его лице отразилось недоумение, но он тут же отмахнулся: — Ладно, со временем вспомню. Главное, позаботьтесь о щедром задатке, миледи. И пусть горничная пришлет мне платье.
Розетта поднялась.
— Я сниму его прямо сейчас, — заявила она, готовая скинуть наряд тут же, на месте.
Тернер едва не подскочил.
— Вы в своем уме?! Смерти моей хотите?
— Неужели не понятно? Образец нужно сохранить немедленно, пока состав не выветрился и не смешался с грязью, — отчитала его Розетта.
— Ну… — протянул Тернер, — доля истины в этом есть, но…
— Хватит, — оборвала его Розетта. — Так и будешь стоять и хлопать глазами? Или поможешь мне?
Тернер не мог скрыть своего ошеломления. Черт побери. Она ведь явно не пытается меня соблазнить. Он попытался было возразить, но Розетта, не обращая на него внимания, уже принялась развязывать ленты, стягивающие талию. В панике он закрыл глаза руками.
— П-погодите минутку!
Тернер мог вопить сколько угодно, но Розетта уже рассудила, что так будет эффективнее всего. Лучше раздеться сейчас и сберечь улику, чем возвращаться в замок Монтероза, где горничные наверняка затаскают и окончательно испортят пятно.
Свою роль сыграло и то, что Тернер не вызывал у нее ни капли интереса как мужчина. Но, если честно, она с самого начала знала, что проблем не возникнет. Ни один здравомыслящий человек не посмеет даже пальцем ее тронуть, не то что глаза на нее поднять.
Стоило Розетте начать распускать ленты, как ее расчеты подтвердились. Тернер забился в угол, словно провинившийся ребенок перед матерью. Его поразительная способность чуять опасность и вовремя прятаться, когда жизнь висела на волоске, заслуживала восхищения.
Она действовала решительно и острым кинжалом перерезала последнюю завязку на поясе. Едва она отпустила ткань, платье соскользнуло вниз и опало у ее ног тяжелыми складками, точно лужа. Розетта шагнула из него, оставшись в одной тонкой сорочке.
— Разрази меня гром! Нет, о великие звезды! — воскликнул Тернер. Он стоял к ней спиной, но по одному только шороху понял, что происходит, и горестно вздохнул.
Розетта же, нимало не смутившись, расправила платье, чтобы вырезать кинжалом испачканный кусок. Она аккуратно обрезала ткань вокруг влажного пятна и швырнула лоскут на стол вместе со своим платком.
— Выясни, что это за яд, и как можно подробнее, — потребовала она. — Я добиралась сюда в карете около часа, так что состав на ткани уже давно. Я старалась больше ни во что его не марать, чтобы не испортить пробу. Думаю, эту дрянь подмешали в горячий чай, так что…
— Да я все это понимаю, но…
— Что «но»? — огрызнулась она.
— Бога ради, наденьте на себя хоть что-нибудь!
Только тогда Розетта заметила, что Тернер так и замер в углу комнаты, не зная, куда деться. Вид у него был настолько нелепый, что она не выдержала и расхохоталась.
Нащупав корзину, доверху набитую бельем, Тернер выхватил оттуда первую попавшуюся вещь и швырнула ее через плечо. Розетта двумя пальцами подняла упавшее к ногам одеяние. Это была мужская туника весьма сомнительной чистоты.
— Что это за ветошь? — спросила она тоном, сочащимся презрением.
— Просто наденьте, ради всего святого, — взмолился Тернер.
Розетта подозрительно оглядела тунику, перевернула ее и осторожно принюхалась. Запах стоял такой, что глаза резало — видать, ее забросили в стирку после долгой работы до седьмого пота. Цокнув языком, она все же натянула тунику через голову. Вещь оказалась достаточно длинной, чтобы с запасом прикрыть ноги до середины бедра.
— Все, я одета, — объявила она.
Тернер, бормоча под нос невнятную смесь проклятий и вздохов, при виде голых ног издал полный отчаяния вопль и снова зажмурился. Сдавленным, сорвавшимся голосом он выкрикнул:
— Почему снизу ничего нет?!
— Ты же мне больше ничего не дал, — резонно заметила она.
— Ну так найдите что-нибудь!
Розетта порылась в куче затхлого белья и выудила штаны, которые показались ей более-менее сносными. Шили их на крепко сбитого Тернера, поэтому ей пришлось туго затянуть ремень и несколько раз подвернуть штанины, чтобы они не волочились по полу.
— Вы оделись? — осторожно осведомился он.
— Да.
Тот украдкой глянул в ее сторону, вздохнул и тяжело опустился в ближайшее кресло, закрыв лицо рукой. Под его весом взметнулось и тут же осело облако пыли; казалось, за последние несколько минут бедолага постарел на добрый десяток лет.
— Умоляю, — простонал он, — в следующий раз не надо вот так... раздеваться ни с того ни с сего.
— Какой же ты зануда, — усмехнулась Розетта.
— Я просто хочу пожить подольше, — пробормотал Тернер.
— Разве я говорила, что собираюсь тебя убивать? — парировала Розетта.
— Да я не про вас! Ай, ладно, забудьте!
Розетта хмыкнула и покачала головой. Неужто за свои без малого двадцать семь лет он ни разу не видел обнаженного женского тела? А ведь поди ж ты — заливается краской из-за какой-то ноги. Тернер всегда славился своей исключительной щепетильностью, тут ему не было равных. Но к чему разводить такие церемонии, когда раздевалась она, а не он?
Она продолжала мысленно ворчать, пока Тернер, мало-мальски оправившись от шока, изучал вырезанный лоскут ткани, внимательно рассматривая его на свету.
— На этом наши дела закончены, — объявила Розетта. — Либо выясни, что это за состав, либо разыщи Калипсо. А одежду я забираю.
Она потянулась к своему плащу, собираясь уходить. Тернер озадаченно почесал в затылке и поднялся.
— Уже уходите?
— Да. У меня и без этого визита забот полон рот.
— Раз уж вы здесь, почему бы не задержаться еще немного? — предложил он.
— Зачем?
— Тот самый Мелвин, о котором вы спрашивали... Он как раз сейчас на пути сюда.
