Часть 8
Кампании по искоренению пиратства были делом регулярным, особенно в те времена, когда морские разбойники окончательно теряли страх. В первый год после назначения нового адмирала пираты обычно вели себя особенно дерзко, бесчинствуя и паля направо и налево. Однако Пирс Монтероза твердо удерживал свой пост уже более двадцати лет. Теперь пираты бежали, поджав хвосты, едва завидев на горизонте адмиральский штандарт. По большому счету, называть это «кампанией по подавлению» было бы преувеличением; скорее уж рутинный дозор с демонстрацией флага. Но в этот раз все было иначе. У похода имелась иная цель.
Пирс прикусил кончик догорающей сигары.
— Ты ведь видел распоряжения по кампании?
— Видел, — подтвердил Кадриэль.
— Изложи суть.
Кадриэль в замешательстве поджал губы, но ответил спокойно:
— Первое донесение поступило из прибрежной деревушки близ архипелага Лениарк. Анонимный осведомитель стал свидетелем того, как на окраине схватили и увели мужчину. Тот исчез бесследно, тела не нашли. Подобные случаи произошли одновременно и в соседних поселениях. Похоже, в основном выбирают бродяг, одиноких людей и детей.
Кадриэль умолк, пытаясь уловить во взгляде отца хоть тень одобрения или подтверждения своих слов.
— Спустя несколько недель, — продолжил он, — рыбак, проходивший мимо Лениарка, заметил тусклые огни и людей на огромном судне, стоявшем на якоре у необитаемого острова. Стоял густой туман, была глубокая ночь, так что точное местоположение определить не удалось. В конечном итоге, цель этой кампании — налет на логово, где ведется крупномасштабная торговля людьми.
Адмирал кивнул.
— Настоящая цель — их спасение, — добавил он. — Судя по всему, среди похищенных оказался кто-то из дальних родственников императорской семьи.
Кадриэль усмехнулся:
— Ну и болван.
В душе он почувствовал внезапный прилив облегчения. Кусочки мозаики, которые до этого никак не желали складываться, наконец встали на свои места. Даже для самого гнусного преступного синдиката отправка адмирала, вице-адмирала и всех элитных капитанов Востока была бы чрезмерной реакцией на кучку вольных пиратов.
Адмирал некоторое время размышлял, пока сигара не догорела до самого кончика, едва не опалив ему бороду. Наконец он заговорил:
— Проблема в том, что истинная цель похода известна лишь Его Величеству Императору, Его Высочеству кронпринцу и тем из нас, кто находится на этом корабле. Поскольку официально мы вышли на борьбу с пиратами, нам пришлось ограничить численность личного состава, хотя мы и будем пересекать границу.
Кадриэль потер подбородок.
— Что вас тревожит?
— Сражение двухдневной давности.
Мускул на лице Кадриэля едва заметно дрогнул.
— Мы не следовали обычным маршрутом зачистки, — продолжил Пирс. — Но как бы я об этом ни думал, те, кто поджидал нас, точно знали, что мы пойдем именно этим путем. Более того, когда им сбили мачту, они хладнокровно отошли на дистанцию, чтобы починиться. Для обычных пиратов это слишком искусный ход. Стоит исходить из того, что против нас либо регулярный флот, либо наемники на службе у очень серьезной торговой компании.
Взгляд адмирала, до этого подернутый дымкой воспоминаний, стал острым. Все сходилось. Чтобы пираты сохраняли спокойствие на полуразрушенном судне — о таком и слыхом не слыхивали. Для пиратского капитана корабль был единственной опорой в жизни, а уж выдержкой морские разбойники никогда не отличались.
— Нападение торговой компании маловероятно. Значит, это был военный корабль? — предположил Кадриэль.
— Возможно. И это мог быть флот Тилсена, а не Эсперанды.
Кадриэль на мгновение замялся, а затем продолжил разговор на языке тайных знаков, знакомых ему с детства.
«Происходит утечка сведений. Или, возможно, флот Тилсена покровительствует работорговле».
Адмирал кивнул.
— И то, и другое вполне вероятно.
Он протянул руку над столом и стряхнул пепел с сигары прямо на карту, расстеленную перед ними — на остров в самом сердце архипелага Лениарк.
— В ходе нашего расследования мы сузили круг до семи островов, о которых мог говорить рыбак. Если исключить те, к которым из-за коварных течений и рифов не подойти, остается только этот.
Воды вокруг острова были отмечены красным: это была территория Тилсена, а не Эсперанды.
— Мы входим в чужие воды, — объявил адмирал. — С этого момента придется спустить все флаги — и штандарт Монтероза, и военное знамя.
Кадриэль понимал, к чему клонит отец. Они и так уже слишком глубоко зашли во вражеские владения.
— Тебе нужно быть начеку, — предостерег Пирс.
С выражением суровой заботы он поднялся и похлопал сына по плечу. Но стоило ему потянуться к дверям каюты, как в воздухе послышалось шумное хлопанье крыльев.
В полумраке что-то метнулось к Кадриэлю; он инстинктивно схватился за эфес шпаги на поясе. Однако мгновением позже он понял, что это всего лишь почтовая птица, хоть и редкой для этих мест породы. Записка, кое-как привязанная к лапке, явно не походила на официальное донесение.
Кадриэль успокоил птицу и осторожно отвязал письмо. Почерк показался ему до боли знакомым — настолько, что он на миг заподозрил ловушку.
«Ветер переменился.
— Ро»
Кадриэль инстинктивно огляделся. Внезапно издалека донесся едва уловимый запах пороха, а вслед за ним — резкий, нарастающий свист. Повинуясь порыву, Кадриэль обхватил адмирала за плечи и повалил на пол.
С оглушительным грохотом пушечное ядро пролетело в волоске от мачты и распороло обшивку борта; корабль содрогнулся от удара. Начавшуюся на палубе суматоху прервал свист второго, а затем и третьего снаряда. Сквозь общий хаос прорвался отчаянный крик:
— Н-на нас напали!
***
Розетта уже собрала кожаный саквояж и дожидалась Мелвина. Тот ушел еще спозаранку, чтобы завершить приготовления к отплытию, но время обеда давно миновало, а его все не было. Тревога нарастала, с каждой минутой перерастая в уверенность: случилось что-то непоправимое. Отчаяние и бессилие едва не довели ее до исступления.
Выждав еще два часа, она приняла решение. Сидеть сложа руки нет смысла — нужно искать его самой. Если Мелвин исчез, она сама разузнает, где ее корабль, и выкупит его. Да, она оставит за собой слишком явный след, но это лучше, чем сидеть и ждать неизвестно чего.
Только она собралась вскочить, стиснув зубы от решимости, как послышался чей-то стремительный бег. Тяжелый, сбивчивый топот мог принадлежать только Мелвину.
— М-миледи! Это я, у меня...
Розетта рванула дверь на себя, не дав ему договорить. От неожиданности парнишка чуть не прищемил нос, но успел отпрянуть. Она мертвой хваткой вцепилась в его рукав и затащила внутрь. Выглянув в коридор и убедившись, что там никого нет, Розетта захлопнула дверь и прошипела:
— Паршивый ты пес! О чем ты думал, почему не подавал вестей?
— С-сейчас не до этого. Мы в большой беде, — голос Мелвина дрожал от напряжения.
— Что? Почему? Что стряслось? — потребовала ответа Розетта.
— Подготовка к выходу в море была почти закончена, но... возникла очень большая проблема.
— Какая еще проблема?
— Похоже, гавань перекрыта.
— Что?! — воскликнула Розетта. Кровь отхлынула от ее лица, голова закружилась. Она тут же перешла на яростный шепот: — Что значит «перекрыта»? Объясняй, и живо!
— То и значит, капитан. Я сам толком не пойму... — Мелвин замялся, почесывая затылок. — Говорят, уже неделю из гавани никому не дают разрешения на выход.
— Слухи об этом ходили, но пропуска все же выдавали время от времени. Почему именно сейчас, так внезапно?
— С сегодняшнего дня отказывают всем без исключения, — ответил Мелвин. — В порту сущий хаос. Но, что странно, приходящим судам все еще позволяют швартоваться. И есть кое-что еще... — Он прикрыл рот ладонью и перешел на едва слышный шепот: — Рыбаки болтают, будто на этих кораблях привозят людей.
Розетта на мгновение опешила. Что за беда в том, что на кораблях люди? Заметив ее недоумение, Мелвин поспешил пояснить:
— Прошла неделя с тех пор, как выходы закрыли. Людям кормиться нечем, вот кое-кто и рискнул порыбачить у той заброшенной гавани, ну, знаете... под скалами?
— Знаю. Той, что пользуют эти проклятые пираты, подмазывая кому надо. И что с того?
— На рассвете туда приходят суда, полные людей. Но они все связаны, как рабы! И у всех такой пустой, остекленевший взгляд...
— Но работорговля ведь... она вне закона, верно?
— В том-то и дело, — кивнул Мелвин. — Но кареты, которые их увозили, направились прямиком к поместью маркиза Блейка.