***
Розетта покусывала ногти и то и дело принималась притопывать правой ногой. Роскошная карета дома Монтероза оглашалась нестройным стуком — ее каблук раз за разом неловко ударялся о полированный пол. Розетта долго планировала, что скажет и как будет вести себя при встрече с Мелвином; она проигрывала этот миг в голове снова и снова. Однако воссоединение в смердящей одежде, от которой едва уловимо несло рвотой, определенно не входило ни в один из воображаемых сценариев.
— Миледи, — с недоумением на лице Тернер постучал в дверцу и тут же распахнул ее, не дожидаясь приглашения. Стоявшие неподалеку кучер и слуги мгновенно нахмурились.
Розетта подняла руку, призывая их к спокойствию.
— Что еще? — спросила она.
— Вы и впрямь собираетесь встречаться с ним здесь? У нас вообще-то есть гостиная.
— В карете сойдет. И кто знает, не подготовил ли ты там какую-нибудь ловушку?
— Я же говорил: репутация для торговца — это жизнь. С чего бы мне вас подставлять? Я знаю, что вы мне не доверяете, но все же…
С выражением лица, так и говорящим: «Ну попробуй, переубеди меня», Розетта демонстративно заткнула уши мизинцами.
Тернер, недоверчиво хмыкнув, пожал плечами.
— Ладно, воля ваша. Только приготовьтесь. Он сейчас будет, — предупредил он, погрозив пальцем, и закрыл дверцу.
Напряжение, подстегнутое этим коротким визитом, нарастало с каждой секундой. В последний раз Розетта видела Мелвина еще мальчишкой, который ходил за ней по пятам. Она лишь вскользь задумывалась о том, что время должно было его изменить. Поэтому, когда Тернер появился снова в сопровождении молодого человека, Розетта оказалась совершенно не готова к тому, что этот незнакомец и есть Мелвин.
Дверца кареты вновь распахнулась.
— Заходи, — бросил Тернер.
Слегка прихрамывая, юноша послушно забрался внутрь. Даже когда он сел напротив, Розетта продолжала пребывать в растерянности.
— Это… Мелвин? — спросила она Тернера.
— Сами у него спросите, — последовал ответ.
Небрежным взмахом руки Тернер захлопнул дверцу, оставив Розетту наедине с молодым человеком. Видимо, предупрежденный Тернером, юноша вел себя крайне робко и даже не смел поднять на нее взгляд. Это дало ей прекрасную возможность его рассмотреть. Каштановые волосы, карие глаза — пока что все совпадало с ее воспоминаниями, но сильная худоба изменила его черты до неузнаваемости. Впрочем, разрез глаз и форма губ казались знакомыми. Но самой верной приметой стал крошечный шрам на подбородке — память о той оплошности с парусом.
Наконец Розетта смягчила свой недоверчивый взгляд.
— Так ты и есть Мелвин? Тот самый Мелвин, что был с Алой Зарей? — уточнила она.
— Да, это я, — он озадаченно склонил голову набок, не вполне понимая причину ее любопытства, но ответил со всей прямотой. — Если быть точным, я не просто состоял в ее банде, а имел честь служить ей лично.
Розетта воодушевленно кивнула, довольная ответом. В его тоне сквозили такая преданность и почтение, что ее накрыло внезапной волной ностальгии — словно она обрела нечто бесценное, давно считавшееся утраченным. Она прикрыла глаза, смакуя эти мгновения, пока Мелвин не решился осторожно нарушить тишину.
— Позвольте спросить? — рискнул он.
Впервые за долгое время Розетта кивнула с поистине небывалым великодушием:
— Спрашивай.
— Когда меня похитили, мне сказали, что вы — леди Монтероза.
— Все верно.
Мелвин прищурился. Его взгляд прошелся по потрепанному наряду Розетты, а губы скривились в дерзкой, почти оскорбительной усмешке, будто он предлагал ей придумать ложь поубедительнее. Сохраняя видимость вежливости, он слегка склонил голову и осмелился поинтересоваться:
— В таком случае, если позволите мою дерзость, почему вы… в таком виде?
На мгновение Розетта лишилась дара речи. Конечно, учитывая ее нынешний гардероб, его подозрительность была понятна — на его месте она и сама бы не поверила. Однако любому, у кого в голове была хоть пара извилин, одного взгляда на роскошное убранство кареты хватило бы, чтобы отбросить сомнения. Она решила запастись терпением.
— На то были веские причины.
Мелвин снова окинул ее взглядом, а затем прошептал с видом, преисполненным сочувствия:
— Да-да, разумеется.
Это еще что за тон?!
— Я говорю правду, — настаивала она. — У меня действительно были на то причины.
— Понимаю. Конечно, конечно, — отозвался юноша с таким выражением лица, которое говорило о чем угодно, только не о понимании. У Розетты едва кровь не закипела в жилах.
Она стиснула зубы.
— Ладно, пусть одежда не внушает доверия, но разве по интерьеру кареты не видно, кто я?
Мелвин вздрогнул под ее гневным взглядом, но все же не удержался:
— Ну… были бы деньги, а карету и обставить можно как угодно.
— Невероятно, ты во всем видишь подвох, — бросила Розетта, буравя его взглядом, но вскоре оставила попытки его переубедить. Она слишком хорошо знала этот его ослиный нрав: если уж он в чем-то усомнился, никакие доказательства не помогут. Что ж, в таком случае лучше один раз показать, чем сотню раз объяснять. Она велела кучеру во весь опор гнать к замку Монтероза.
Массивные кованые ворота замка гостеприимно распахнулись, встречая возвращение новоиспеченной хозяйки дома. Все — от привратников до проходивших мимо морских офицеров — отдавали ей честь. Розетта искренне пожалела, что не может видеть лица Мелвина в этот момент. Впрочем, возвращение простолюдина и знатной дамы в одном экипаже неизбежно вызвало бы пересуды. Тот факт, что она вообще привела подобного человека в дом, и без того обещал обернуться скандалом. Розетта решила, что для убедительности ей придется сделать вид, будто она притащила его силой, едва не вывернув ему руки.
— С возвращением, миледи, — произнес пожилой управляющий, открывая дверцу кареты и почтительно кланяясь.
Мелвин, стоявший рядом, воззрился на нее; его глаза округлились до размеров чайного блюдца — в этот миг он донельзя походил на напуганную белку. Пусть этот статус и не принадлежал ей по праву, Розетту захлестнуло чувство гордости. Она триумфально выпрямилась.
— Благодарю, — величественно отозвалась она.
— Позвольте узнать, миледи, кто сопровождает вас? — осторожно поинтересовался управляющий, заметив Мелвина.
— Я встретила его на городской площади, — небрежно ответила Розетта. — По моей вине он сломал запястье, так что на какое-то время нам придется его приютить.
Мелвин сообразил мгновенно: он схватился за руку и страдальчески поморщился.
Управляющий прищурился, разглядывая юношу так, словно перед ним был матерый мошенник, но перед Розеттой снова склонился в поклоне.
— Приказать позвать лекаря? — спросил он.
Она уже собиралась кивнуть, но вовремя спохватилась: визит врача мигом вывел бы их шитую белыми нитками ложь на чистую воду.
— Не сейчас. Пришлешь его завтра утром.
— Слушаюсь, миледи. Я распоряжусь. И как долго он пробудет в поместье?
Розетта сделала вид, будто раздумывает, и ответила:
— Пока не заживет рука. А потом я планирую взять его в услужение.
Мелвин забыл про притворную боль и вытаращился на нее в полном оцепенении. На его лице отразилось горькое разочарование. Впрочем, теперь, когда высокий статус Розетты не вызывал сомнений, он не смел перечить. Оскорбление леди Монтероза могло стоить такому простолюдину, как он, жизни — стоит ей лишь выйти из себя, и его сотрут в порошок. Вспомнив свою недавнюю дерзость, юноша побледнел.
Розетта с интересом наблюдала за этой переменой и невозмутимо продолжила разговор с управляющим:
— Найдется для него работа? Неважно какая. Можно даже в главном особняке, так будет даже лучше.
Управляющий сурово окинул гостя взглядом с головы до ног и холодно объявил:
— Есть вакансия помощника конюха.
Казалось, бледнеть Мелвину уже некуда, но он умудрился. В таком огромном имении эта должность означала, что присесть ему не удастся ни на минуту. Кормежка три-четыре раза в день, уборка навоза, возиться с подковами и сеном… Было ясно как день: управляющий вознамерился услать парня подальше, чтобы тот и на глаза благородной леди не показывался.
Мелвин посмотрел на Розетту с немой мольбой в глазах, но та лишь коротко бросила:
— Подойдет.
«Никак не подойдет!» — Мелвин жалко вскинул руку в попытке возразить, но оба его проигнорировали.
— А Кадриэль? — спросила Розетта.
— Милорд прислал весточку, что задержится из-за позднего отъезда сегодня утром, — доложил управляющий.
— Тогда позови ко мне Анну. Сначала я хочу принять ванну.
— Слушаюсь, миледи.
— И его тоже. Пусть его по-быстрому отмоют и накормят, а потом пришлешь его ко мне.
— Слушаюсь, миледи.
***
Стоило Розетте открыть дверь в спальню, как на нее тут же набросились горничные. Казалось, они весь день только и ждали возможности сорвать с нее одежду, после чего немедленно препроводили хозяйку в ванну, благоухающую ароматическими маслами.
— Где вы только находите такие обноски? Ваша милость не перестает меня удивлять, — ворчала Анна, разбирая кучу брошенных на пол вещей.
Розетта, не обращая внимания на ее причитания, нанесла на шею каплю благовоний и принялась втирать их в кожу. Казалось, еще вчера ее волосы и тело были изъедены морской солью. И вот теперь она как ни в чем не бывало нежилась в роскоши, будто та всегда была ее естественной средой обитания.
Анна заботливо смазала маслом те участки, до которых Розетта не могла дотянуться сама, а затем спросила:
— Как насчет обеда, миледи? Вы ведь наверняка ничего не ели, пока были в городе?
— Да, я еще не обедала.
— В таком случае я немедленно отправлюсь на кухню и сама все приготовлю.
— Разве это не работа повара?
Анна не нашлась что ответить и лишь замялась, подбирая слова. Розетта, задавшая вопрос без задней мысли, вдруг почувствовала странное замешательство.
— В чем дело? — подозрительно спросила она.
— Я… я не могу сказать.
Розетта внимательно всмотрелась в лицо горничной и усмехнулась:
— Ты что, решила меня отравить?
— Как вы могли такое подумать, миледи?! — воскликнула Анна, оскорбленная до глубины души.
— Ну, нет так нет.
— Я с величайшим тщанием слежу за каждой крошкой, которую вкушает ваша милость! — заявила девушка с таким возмущенным видом, что ее раздувающиеся ноздри сделали ее похожей на крошечного разгневанного дракончика.
Розетта отступила. В конце концов, любые подозрения можно проверить позже без лишнего шума. Она взглянула на Анну и плавно перевела тему:
— Посмотри, сколько времени. Мелвин готов?
— Кто? Ах, этот мальчишка.
С тех пор как Мелвину исполнилось тринадцать, прошло четыре года. В свои семнадцать он заметно вытянулся, а в чертах лица начала проступать мужская твердость. И все же для любого стороннего наблюдателя он оставался желторотым юнцом, от которого за версту веяло неопытностью. Анна, впрочем, была убеждена, что Мелвин — просто молодой пройдоха.
Если управляющий славился своей деликатностью и никогда не переходил границ, то Анна была его полной противоположностью.
— Сказали, что пришлют его, как только он будет готов, так что он, должно быть, уже в соседней комнате, — сообщила она. Немного поворчав для проформы, Анна недовольно надула губы: — И где вы его только подобрали, миледи?
— Расскажу позже, — отмахнулась Розетта.
— Только не давайте ему денег, если он станет клянчить, прикрываясь своим запястьем. У таких за спиной наверняка стоит целая шайка карманников, — предупредила Анна.
— Знаю я, знаю. Вечно ты беспокоишься по пустякам.
— Ваша милость слишком наивна, это вам боком выйдет, — пробормотала Анна.
