***
Розетта уже прошла «курс молодого бойца» под началом мадам Вальмон, постигнув азы аристократической жизни, но уроки Луизы были совсем иного толка. Исправление осанки, интонаций и дикции оказалось лишь верхушкой айсберга. Герцогиня учила ее всему: как поддерживать беседу о вещах, о которых она и слыхом не слыхивала; как выказывать пренебрежение, не теряя при этом изящества; как отклонять предложения, не нанося обид, и даже как управлять взглядом в моменты задумчивости.
Луиза щедро делилась опытом, не упуская ни единой мелочи. Теперь Розетта проводила за трапезой с герцогиней каждый завтрак, обед и ужин, а большую часть дня и вовсе не покидала главный особняк. И хотя она сама навлекла на себя это рвение, происходящее обернулось для нее изощренной пыткой.
Во время еды Луиза всегда садилась рядом, чтобы не просто наблюдать издалека, а наставлять невестку делом. Стоило Розетте хоть немного сгорбить спину, как она тут же ловила на себе строгий взгляд. За неосторожным замечанием следовал деликатный толчок локтем, а если с лица исчезала улыбка, Розетта чувствовала на тыльной стороне ладони увесистый шлепок.
Посыпая салат перцем, она невольно сморщила нос, но тут же спохватилась и придала лицу бесстрастное выражение. Истинная леди никогда не позволяет чувствам отражаться на лице… или как там говаривали. Лопни моя селезенка. Она изо всех сил старалась быть осторожной, но, похоже, снова дала осечку. Розетта инстинктивно покосилась на Луизу: та с безупречным изяществом накладывала себе салат, попутно отмечая оплошность невестки.
— Особенно следи за этой привычкой морщить нос, — заметила она. — И пытаться предугадать реакцию окружающих — тоже дурной тон.
Годы укоренившихся привычек делали учебу втрое сложнее. После тридцати замечаний за закусками, десяти — за супом и полусотни — между первым и вторым блюдами, к десерту рассудок Розетты начал сдавать. Мука была столь нестерпимой, что она была готова стереть последние двадцать восемь лет своей пиратской жизни из памяти. Розетта не была прилежной ученицей, но Луиза с поистине ангельским терпением продолжала наставлять ее.
— Хорошо. Именно так. Голову чуть в сторону. Да, вот так правильно.
Лишь отложив ложку после последнего десерта, Розетта позволила себе вздохнуть с облегчением. Она промокнула губы салфеткой и положила ее на стол.
— Благодарю за ваши наставления, — произнесла она. Хотя она уже привыкла к столь вежливым оборотам, слова все еще казались ей чужими.
Луиза ласково похлопала ее по плечу, довольно улыбаясь.
— Глупости. Ты умница и схватываешь все на лету, у тебя просто дар божий.
Розетта старалась сохранять невозмутимость, но похвала Луизы заставила ее почувствовать себя неловко. Я — умница? Обычно так ласково хвалят любимое дитя. Она же привыкла к «комплиментам», которые больше походили на оскорбления — вроде «шустрая» или «пронырливая». Розетта на миг замешкалась, не зная, как реагировать, и с запозданием улыбнулась.
— Спасибо за добрые слова.
— Это вовсе не пустая похвала, — ответила Луиза. — Снизить количество ошибок с сотни за перемену блюд до тридцати или десяти — это поразительный успех. Да и речь твоя стала куда благороднее. Удивительное преображение всего за три дня.
От такой двусмысленной похвалы Розетта помрачнела еще сильнее — внутри шевельнулось какое-то странное, неуютное чувство. Заметив ее замешательство, Луиза мягко коснулась ее руки:
— Я очень надеюсь, что память скоро к тебе вернется, но не стоит торопиться. Станет ли тебе легче, если я скажу, что Кадриэль прошел через нечто подобное?
— Кадриэль тоже?
— Да. Ты могла слышать слухи. Он когда-то напрочь забросил обязанности в военной академии, светские рауты и даже приглашения во дворец оставляла без внимания. Вместо этого он пропадал на улицах, забыв о семье. Ну и натерпелись же мы с ним.
Розетта покачала головой, ничуть не удивившись услышанному. Кадриэль и до ее смерти не был образцом добропорядочного дворянина. Она вспомнила, как он жаловался: после похищения родные носились с ним, точно с хрустальной вазой. Должно быть, именно эта удушающая опека и толкнула его в зловонные гавани Востока. Если он так бунтовал еще до ее гибели, то после и вовсе мог слететь с катушек. Чудной он все-таки, этот Кадриэль.
— Могу себе представить, — отозвалась Розетта, находя рассказ Луизы по-своему трогательным. — Это и впрямь придает мне уверенности, — добавила она с усмешкой.
— Не обязательно всегда стремиться к совершенству, дорогая. Истинное мастерство в том, чтобы знать, когда и как применять правила этикета.
— Я учту это.
Луиза вновь улыбнулась, услышав скромный ответ невестки.
— После наших уроков ты сможешь без труда блистать в обществе хотя бы полчаса. Готовы ли приглашения для дам? Я слышала, чаепитие назначено на эти выходные.
— Я к ним еще и не приступала, — честно призналась Розетта.
Луиза неодобрительно цокнула языком.
— Рассылка приглашений — лишь формальность, но их все равно следует отправлять за неделю. Советую тебе сегодня же определиться с текстом приветствия.
— Но, матушка, я все еще... эм, не совсем освоилась с этими витиеватыми фразами. Вдруг у меня не получится составить подобающее обращение?
— Не торопись, обдумай все хорошенько, — посоветовала та. — Можешь поискать примеры в книгах. А теперь ступай, тебе нужно отдохнуть.
Розетта поднялась, собираясь уходить. Мысль о том, что ей предстоит выдержать еще один обед, приправленный уроками этикета, была истинной пыткой. И все же наставления Луизы явно приносили плоды. По крайней мере, она больше не вздрагивала при виде незнакомых столовых приборов. Благодаря этому ей удалось наесться досыта самыми разнообразными блюдами. Изрядное расстояние от главного особняка до флигеля оказалось удачей: долгая прогулка помогала пище усвоиться.
Едва Розетта переступила порог флигеля, как ее встретили горничные.
— Миледи.
— С возвращением.
Ответив им мимолетным кивком, она встретилась взглядом с Анной, спускавшейся по лестнице. Та удивленно распахнула глаза, увидев госпожу.
— Миледи! Вы уже вернулись? — Придерживая бедром корзину с бельем, она с готовностью забрала из рук Розетты потрепанный учебник этикета. — Должно быть, вы трудились не покладая рук. Вид у вас совсем изможденный.
— Я просто умираю, правда! — призналась Розетта.
— Потерпите немного до чаепития, а там сможете отдохнуть.
Хоть ей и не хотелось ничего, кроме как рухнуть в постель и забыться сном, Розетта помнила о приглашениях, которые еще предстояло разослать. Пусть это была лишь формальность, следовало составить текст сегодня, чтобы завтра отправить их без промедления. Она решила разделаться с этим делом немедля.
— Анна, ты помнишь книги, которые мне прислали из поместья Вальдеморов? Те самые, что я так любила читать. Куда ты их положила?
— О да, припоминаю. Для них трудно было подыскать подходящее место, поэтому я отнесла их в личную библиотеку милорда.
— Перенеси все в мою спальню, — распорядилась Розетта.
Анна изумленно округлила глаза:
— Сейчас?
— Да, это срочно. Поторопись.
— Слушаюсь!
Передав корзину другой горничной, Анна умчалась выполнять поручение. Розетта проводила ее взглядом, пока та не скрылась за поворотом, и направилась к себе. Служанки уже навели порядок: окна были распахнуты, а портьеры, разделявшие спальню и гостиную, раздвинуты. Розетта взглянула на аккуратно застеленную постель, борясь с непреодолимым желанием прилечь и вздремнуть. Вскоре послышался грохот тележки и шаги у двери.
— Миледи, это Анна.
— Входи.
С тихим скрипом дверь отворилась, и Анна вкатила тележку. Увидев гору книг — их было не меньше тридцати, — Розетта тяжело вздохнула. Она не могла даже представить, какой жизнью жила Лея, если у нее было столько любимых книг. Розетта наугад вытянула один из томов и принялась перелистывать страницы. Анна, заглядывая через плечо, озадаченно склонила голову набок.
— Что вы ищете?
— Подходящую фразу для приглашений. Присаживайся и помогай.
— Но что я в этом смыслю, миледи?
— Просто ищи что-нибудь заковыристое и совершенно заумное. Выпиши пару-тройку таких предложений.
Без особого воодушевления Розетта выбрала несколько книг из внушительной стопки. Пока она устраивалась в мягком кресле, Анна принесла чашку горячего чая. Какое-то время тишину в комнате нарушал лишь шелест страниц.
Спустя некоторое время Анна с озадаченным видом отложила книгу.
— Похоже, среди них попалась одна испорченная.
— «Испорченная»? — Розетта удивленно вскинула бровь.
— Да. Взгляните сами.
***
Розетта мысленно вернулась к книгам, которые Анна нашла накануне вечером. Одна из них была с подвохом: целая страница напечатана вверх тормашками, а слова накладывались друг на друга так, что при беглом взгляде текст казался бракованным. Однако при ближайшем рассмотрении наслоения слов превращались в цифры. Это был шифр — простейший код, который они с Ником, захлебываясь от восторга, придумали еще в детстве.
Розетта кропотливо прочесала все тома, присланные из поместья Вальдеморов, и обнаружила еще несколько зашифрованных экземпляров. Проклятье. Что, разрази меня гром, происходит? От одних только мыслей об этом ее накрывала волна тревоги. Смутное беспокойство крепло, обретая пугающе реальные очертания.
— Опять витаем в облаках? — внезапно раздался голос.
Застигнутая врасплох, она не успела среагировать. Рука Тернера пронеслась в опасной близости от ленты, повязанной на ее шее. Розетта резко отпрянула, но из-за суматошности движений ей не удалось разорвать дистанцию. Тернер, не упуская преимущества, обрушился на нее с неумолимым напором. Стоило ей попытаться ускользнуть, как его атаки настигали ее — он словно читал каждое ее движение. Она ныряла и уклонялась, едва разминувшись с ладонью, метившей ей в голову.
Досаднее всего было то, что глазами она видела траекторию каждого удара. Розетта решила использовать это в своих интересах, затянув поединок еще на несколько минут. Стоило ей хоть на йоту качнуться вправо, Тернер реагировал мгновенно, словно хищник, готовый к прыжку. Несмотря на то, что это была всего лишь игра по срыванию лент, напряжение в воздухе было почти осязаемым.
Розетта тыльной стороной ладони стерла пот, катившийся по подбородку. Сымитировав отступление, она качнулась назад и тут же стремительно нырнула под руку Тернера, пытаясь ухватить длинную ленту. Однако тот небрежно развернулся, удерживая цель вне зоны досягаемости. Из-за слишком рьяного выпада Розетта потеряла равновесие, и Тернер лениво ударил ее ребром ладони по затылку. Одним ловким движением он сорвал ленту с ее шеи.
Тяжело дыша, Розетта сжала кулаки.
— Погоди... Еще... Еще один раз!
— На сегодня хватит, — отрезал Тернер, прекращая схватку. Он бросил ей флягу с водой, которую она успела поймать прежде, чем та угодила ей в лицо. Тернер был прав: все тело ныло от запредельного напряжения — она не могла и пальцем пошевелить.
— Держите, — сказал он, протягивая полотенце.
Розетта выхватила его и принялась вытирать взмокшее лицо. В отличие от нее, промокшей до нитки, Тернер выглядел так, будто и вовсе не бегал по тренировочному плацу. Везучий сукин сын. Она жадно глотала воду, словно это были последние капли на земле.
Пока она переводила дух, Тернер, пинавший камешки под ногами, спросил:
— А какова истинная причина ваших тренировок?
— Нет никакой причины, — буркнула она.
— Просто к слову: с такими силами вы никому вреда не причините.
Набросив полотенце на шею, Розетта уставилась на него испепеляющим взглядом. Его манера делать деликатные, но жалящие замечания о вещах, которые она и сама прекрасно знала, вызывала тошноту. Она заскрежетала зубами.
— Знаю я. Мог бы и не говорить, — огрызнулась она.
— Кого вы так жаждете убить?
— Не твое дело.
— Ну же, скажите мне, — настаивал он.
— Сомневаюсь, что ты его знаешь, даже если я назову имя.
— Как знать, — задумчиво протянул Тернер. — Вдруг это кто-то из моих знакомых.
Она пренебрежительно качнула головой и принялась собирать вещи, сочтя вопрос недостойным ответа. Тернер цокнул языком, глядя в спину уходящей Розетте. Ее ноги дрожали, точно у новорожденного олененка, готового рухнуть в любую секунду.
