Розетта стиснула челюсти, губы ее задрожали, едва сдерживая поток отборной брани. Дело было не в том, что она не могла заставить себя выругаться — просто швырять подобные слова в это чистое и невинное, почти святое лицо, казалось кощунством. Она тщательно выбирала выражения, стараясь звучать как можно мягче, но угроза все равно прорвалась наружу:
— Отзови их. Или я вырву им глаза и засуну в задницы.
— Обязательно заходить так далеко? — отозвался Кадриэль.
— А тебе обязательно шпионить за мной? — парировала она.
Кадриэль отвернулся, тихо вздохнув.
— Давай сядем и все обсудим.
Розетта опустилась в кресло с самым вызывающим видом, на какой была способна: закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя нежелание вести эту беседу.
— Прости, что приставил к тебе людей.
Она не сдержала ироничного смешка. Извинение, вот так просто? Внезапная перемена в поведении Кадриэля казалась крайне подозрительной.
— Я искренне за тебя беспокоился. Я знал, что тебе это не понравится, потому и скрывал, — продолжил он. — Если тебе это претит, больше такого не повторится.
Несмотря на всю искренность его тона, она нутром чуяла: он недоговаривает. Однако против этого красавца, взывающего к ней с такой мольбой, она была безоружна. Проклятье. Он слишком идеален, чтобы его допрашивать. Не удивлюсь, если вся империя в этом солидарна! Розетта едва не сдалась на милость победителю, лишь чудом удерживая остатки решимости. Ситуация требовала предельной бдительности.
— Чтобы это было в последний раз, — потребовала она.
— Понял тебя.
— И этот шельмец, которого ты нанял. Тернер. Сделай так, чтобы он и близко к тренировочному плацу не подходил. Видеть его рожу не хочу в ближайшее время, — добавила она.
— Как пожелаешь, — послушно кивнул Кадриэль. — Что-нибудь еще?
— Хм. Вроде все, — ответила Розетта, чувствуя, как напряжение отпускает. Теперь, когда она высказала все свои требования, буря внутри немного утихла. Она удовлетворенно выдохнула, и в этот миг Кадриэль, до того сидевший в расслабленной позе, выпрямился.
— Ну а теперь... — Его губы тронула мягкая улыбка, но взгляд внезапно стал жестким; в чистых голубых глазах Розетта видела свое отражение, как в зеркале. — Твоя очередь отвечать на вопросы.
— А?
— Мне нужна вся история, с самого начала, — настоял Кадриэль.
— О чем это ты? — Розетта попыталась уклониться от ответа. Она отвела взгляд, словно это могло помочь, но ее ладони уже стали влажными от холодного пота. Ей хотелось прикидываться дурочкой до победного конца, но все было тщетно с того самого мига, как этот проклятый лоскут ткани оказался в руках Кадриэля.
Отрицать, что это ее платье, было единственным оставшимся ходом, но и он казался сомнительным. Тем утром Кадриэль собственноручно развязал каждую ленту на этом самом наряде, который она так кропотливо надевала. Должно быть, эта сцена выжжена в его сознании.
Розетта решила переложить вину на Тернера. Проклятый проходимец! Язык у него как дырявая бочка. Если бы она знала, сколько именно он разболтал, у нее был бы шанс на достойный отпор. Она попыталась выдумать оправдание, вытирая вспотевшие ладони о колени.
— Я…
— Ро. Позволь дать тебе совет, — мягко перехватил он ее попытку прежде, чем она успела начать. — Если не можешь контролировать подсознательные реакции, лучше не пытайся лгать.
Она замолчала, переваривая его слова.
— Твое тело говорит правду, в отличие от твоего языка, — продолжал он.
Чтоб меня. Это было прямое предупреждение. Розетта откинула прядь волос, упавшую на глаза.
— И что же ты хочешь подтвердить? — спросила она. — Ты ведь уже все слышал от Тернера.
— Слышать факты от него — одно. Услышать их лично от тебя — совсем другое, — ответил Кадриэль. Он улыбнулся лениво, точно хищник, присматривающийся к загнанной в угол добыче.
Розетта, выдерживавшая эту зрительную дуэль, наконец отвернулась со вздохом. Похоже, он не успокоится, пока не услышит всю историю из первых уст. Стиснув зубы, она наконец выдавила:
— Я выпила чашку чая, и вкус показался мне странным. На яд не похоже, но мне стало не по себе. Я попросила разузнать, что в нем было, вот и все.
Кадриэль вскинул бровь.
— Это чистая правда, — настаивала она.
— И кто же угостил тебя этим чаем?
Пальцы Розетты невольно дернулись, она инстинктивно всмотрелась в лицо Кадриэля. Взгляд его оставался холодным — похоже, он не знал всей правды. Она металась между желанием признаться насчет Одри и необходимостью молчать. Все было бы проще, если бы Одри действительно пыталась убить ее тем чаем. Но поднимать бурю из-за кружки пойла казалось безрассудством, учитывая могущественные связи этой женщины.
— Ро.
Она вскинула голову, словно выходя из транса, и гладко солгала:
— Не знаю. Она мне незнакома. — Розетта дерзко встретила его взгляд, наблюдая за тем, как он изучает ее лицо. — Клянусь, чем хочешь, хоть Понтом.
— Вот как? — Кадриэль усмехнулся. Он вытащил из кармана сложенный листок бумаги и положил на стол, пододвинув к ней пальцем.
С первого взгляда стало ясно: это вырезка из местной газеты. Розетта осторожно взяла ее и увидела статью о визите будущей кронпринцессы в Сиклид.
— У меня есть показания служащего одного из городских отелей, — произнес Кадриэль, — и работников всех окрестных лавок.
Розетта погрузилась в тишину, глубокую, как сама смерть, а затем выдавила принужденный смешок, пытаясь сгладить остроту момента.
— Похоже, ты и так уже все знаешь.
Кадриэль прикрыл глаза; его веки мелко подрагивали — казалось, он был на пределе истощения. Наконец он заговорил, прижав большой и указательный пальцы к переносице.
— Моя жена выпила какое-то странное снадобье из рук женщины с сомнительным прошлым. И неделями находилась в подчинении у этой же сомнительной особы. Если бы не Тернер, я бы так и оставался в неведении. Почему ты не пришла ко мне? — спросил он.
Почему я не сказала? Розетта обдумывала его вопрос. Ей меньше всего хотелось, чтобы именно Кадриэль узнал об этом. Он всегда реагировал слишком болезненно, когда дело касалось ее безопасности. А противницей была будущий член императорской семьи — та, кому даже дом Монтероза не мог бросить вызов в открытую.
Даже если бы улики и нашлись, все ограничивалось лишь грязным лоскутом ткани. Если бы Одри заявила, что это подделка, лоскут не имел бы никакого веса. Чтобы сокрушить невесту наследного принца, требовался удар куда более решительный. Пятна чая на ткани, ее язвительный тон или насмешливый смех — всего этого было недостаточно. От Одри исходило нечто неоспоримо жуткое — зловоние разложения и гниющей плоти. Произошедшее было настолько странным и подозрительным, что Розетта не желала втягивать дом Монтероза в эту трясину без веских на то оснований.
Кадриэль, уловив что-то в ее плотно сжатых губах, крепко сжал свою дрожащую руку.
— Ро, до каких пор ты намерена заставлять меня чувствовать себя столь ничтожным? — спросил он надломленным голосом. Вены на его бледных руках вздулись.
Ирония судьбы: лишь в этот миг Розетта осознала, что Кадриэль по-настоящему в ярости.
— Я в бешенстве оттого, что не смог помешать этой женщине околачиваться в моем поместье, — прорычал он сквозь зубы.
— Со мной все в порядке, правда. Большая часть все равно пролилась на платье, так что выпила я самую малость, — Розетта попыталась успокоить его, подыскивая оправдание.
Ей и впрямь было неплохо, ведь она намеренно почти не пила тот чай, но гнев Кадриэля казался неутолимым; он ругался, сохраняя при этом врожденную элегантность. Слова, которые он выбирал, больше походили на лаконичный рапорт дисциплинированного солдата, чем на ругательства. Розетта оторопела, хотя и понимала: он злится не на нее, а на самого себя.
— Прости, — извинилась она.
Кадриэль протянул руку и нежно накрыл ее ладонь своей.
— Как ты себя чувствуешь?
— Неплохо, но...
— На всякий случай я вызвал врача. Он скоро будет, так что позволь ему тебя осмотреть.
Она кивнула, испытывая легкую тревогу от поднятой им суеты.
— Что было в том зелье? — спросила она.
— Какой-то галлюциноген. Мы все еще изучаем остатки содержимого.
— Если мы найдем Калипсо, она точно скажет, что это было.
— Я занимаюсь этим, — ответил Кадриэль. — Я разыщу ее в течение месяца. А та женщина заплатит за то, что посмела пойти против семьи Монтероза.
Хотя он говорил тихо, угрозу в его голосе невозможно было скрыть. Розетта поняла: кажущееся спокойствие Кадриэля — не более чем затишье перед бурей. Он нарушил молчание решительным заявлением:
— Ты не должна проходить через это из-за меня. И не должна позволять такой женщине помыкать тобой.
— Что?
— Если ты чего-то не хочешь делать — не делай, — настаивал он. — Если тебе что-то не по душе, просто скажи. С остальным я разберусь сам.
— Ты совсем голову потерял, — Розетта тихонько рассмеялась. — Даже я, мало смыслящая в дворянских делах, понимаю, что все устроено иначе. К тому же Одри — невеста наследного принца, почти член императорской семьи. А ты принадлежишь семье, присягнувшей на верность императору.
— И что с того?
— Я не хочу, чтобы беда обрушилась на тебя или твой дом, — ответила Розетта.
Кадриэль устало прижал руку ко лбу, вздохнул и склонил голову набок.
— Ро. Я женился на тебе не для того, чтобы связать тебя по рукам и ногам или удерживать в золотой клетке.
— Ты сейчас раскаиваешься в содеянном? — спросила она.
Он слабо улыбнулся и едва заметно качнул головой — жест был неоднозначным, ни «да», ни «нет».
— Погоди.
Кадриэль поднялся и направился к своему столу. Розетта наблюдала за тем, как он открыл ящик и достал изящный футляр. На вид это был ящичек для оружия с искусно сработанными петлями. Он поставил его перед Розеттой.
— Открой.
Бросив на него скептический взгляд, Розетта все же потянулась к футляру.
— Что это?
Заглянув внутрь, она тихо охнула.
Внутри лежал элегантный кремневый пистолет. Работа была безупречной: даже рукоять была украшена тонкой резьбой, а ствол — короче, чем у мушкета.
— И для чего он? — спросила она.
— В прошлый раз я подарил тебе кинжал, так что считай этот подарок оружием, которое всегда можно носить с собой.
— Ты бы сразу передал мне весь свой арсенал, чего мелочиться, — съязвила она.
— Тебе он нужен? — серьезно спросил он.
Розетта побледнела и поспешно замотала головой.
— Нет-нет, все в порядке, — выдохнула она. Меньше всего ей хотелось нечаянно унаследовать всю оружейную рода Монтероза.
— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Все, что только пожелаешь…
Розетта завороженно смотрела на Кадриэля: на его безупречную кожу, на растрепанные золотистые локоны и ангельские голубые глаза. Ей не хотелось ничего, кроме как просто быть рядом с ним. Она мечтала, чтобы он отринул свой долг и выбрал ее, сбежав от этой запутанной, удушающей аристократической жизни. Они могли бы скрыться там, где существовали бы только вдвоем — как на том необитаемом острове, где когда-то нашли покой.
Но она не решилась облечь эти желания в слова. Вместо этого она просто улыбнулась.
— Возвращайся скорее, — сказала она. — И серьезно: если ты поранишься, я сама тебя прикончу.
— Хорошо. Я буду осторожен, — пообещал он.
В ту ночь Кадриэль, как и планировалось, вышел в море. А спустя двадцать дней в замок Монтероза пришла страшная весть: корабль, на котором он находился, пропал без вести.
