***
Жизнь порой принимала такие обороты, которых Розетта и представить не могла. И сейчас был как раз такой случай. Она долго гадала, как Мелвин отреагирует на правду о ее личности. Конечно, она не ждала слезных объятий или чего-то подобного, но даже в самых смелых мечтах не могла вообразить, что все пройдет именно так.
Узнав, кто она на самом деле, Мелвин, верный своей суеверной пиратской натуре, едва не лишился чувств. Затем, дрожа как осиновый лист, он выудил талисман, зашитый в исподнее, и принялся шептать над ним заклинания. Если бы Розетта не отвесила ему легкую пощечину, он, кажется, готов был кинуться за солью, чтобы отогнать злых духов.
Почему меня вечно окружают сплошные сумасброды? — Розетта нахмурилась. Видя, что Мелвин не в состоянии продолжать разговор, она нетерпеливо махнула рукой, выпроваживая его. Проведя большим и указательным пальцами по губам — ясный знак держать язык за зубами, — она заставила его часто закивать. Лицо парня по-прежнему оставалось мертвенно-бледным.
Судя по тому, в каком он был ужасе, вряд ли он станет болтать. Впрочем, даже если бы он и решился, кто в здравом уме поверит пирату без единого доказательства?
Розетта лениво потянулась, продолжая хладнокровно размышлять. Однако не прошло и пяти минут после ухода Мелвина, как в гостиную вошел Кадриэль, застав ее врасплох. Заметив жену, он одарил ее обаятельной улыбкой, а в его глазах заплясали искорки.
— А, вот ты где, — поприветствовал он ее.
— Ох? Когда ты пришел? — удивилась она.
— Только что, — ответил Кадриэль, ослабляя шейный платок и элегантно пересекая комнату. Судя по времени, он должен был разминуться с Мелвином в дверях... Однако он и видом не подал, что узнал его — скорее всего, и вовсе не заметил.
— Как ты? — Кадриэль положил руку ей на затылок и, наклонившись, нежно поцеловал ее в лоб.
Розетта вцепилась в лацканы его камзола, притягивая к себе. От него пахло ветром — должно быть, он гнал коня во весь опор, чтобы поскорее вернуться.
Глаза Кадриэля удивленно расширились, и он крепко обнял ее.
— Сегодня ты необычайно щедра на приветствия.
— Ты же говорил, что в ближайшее время будешь возвращаться поздно, — заметила она.
— К сожалению, мне снова нужно уходить. Заскочил переодеться, — ответил он.
— Что? В такой час?
— В последнее время активизировались каперы.
Розетта мгновенно все поняла, слегка поморщившись при упоминании каперских судов. В Эсферанде, обладавшей мощным флотом, нужды в вооруженных гражданских судах почти не было. Однако в соседнем королевстве Тилсен, расположенном на побережье, это было обычной практикой. С тем, что они вооружали торговые или частные суда, еще можно было бы смириться, но проблема заключалась в том, что Тилсен нанимал на службу всех подряд. И чаще всего этими наемниками оказывались пираты.
В те времена, когда Алая Заря имела значительный вес в Морской Лиге, она накладывала строгие санкции на каперство. Стоило пиратам начать вмешиваться в межгосударственные споры, как карательные экспедиции становились все чаще, а рост числа военных походов приводил к регулярным столкновениям между флотами разных стран. А это запросто могло перерасти в полномасштабную войну.
Если бы принципы, установленные Розеттой, все еще соблюдались, а соглашение между двадцатью одним пиратским капитаном оставалось в силе, то для всплеска каперства не было бы причин. А значит, во всех нынешних бедах виноват Ник, который после ее смерти фактически возглавил Морскую Лигу.
Проклятая трюмная крыса. Этим мерзавцем наверняка двигает ненасытная алчность.
— Ситуация настолько серьезная? — спросила она.
— Так тянется уже несколько лет. Ничего особенного, так что не волнуйся, — успокоил он ее.
— Когда отплытие?
— Через четыре дня на рассвете, — ответил он. — Вернусь через двадцать дней.
Кадриэль перехватил Розетту поудобнее, и его теплое дыхание коснулось ее шеи. Он говорил так, будто все идет своим чередом. Его голос, мягкий и обволакивающий, должен был убаюкать ее, внушить ложное чувство безопасности. Но Розетту было не обмануть. Если бы дело и впрямь не стоило выеденного яйца, вице-адмирала дома Монтероза не стали бы поднимать среди ночи.
— Значит, через пару месяцев начнется война, — заключила она.
В ответ Кадриэль красноречиво промолчал.
— Какая еще может быть причина для внезапного ночного выхода под покровом такой секретности, если не секретное задание по прорыву береговой линии Тилсена?
При этих словах Кадриэль едва заметно улыбнулся. Лгать Розетте было бессмысленно — она мгновенно вычислила то, что он пытался скрыть.
Розетта вывернулась из его объятий и, обхватив ладонями его лицо, притянула к себе, коснувшись лбом его лба.
— Это ведь не опасно?
— Нет, — заверил он.
— Если вернешься хоть с одной царапиной, клянусь, я сама тебя прикончу.
Он не сдержал смеха. Маленькая женщина с этим яростным взглядом сейчас напоминала сердитого зверька. Было бы ложью сказать, что он не скучал по той прежней, грозной Розетте, но покой, который он обрел, зная, что сейчас она в полной безопасности, не шел ни в какое сравнение с прошлым.
Розетта нахмурилась, глядя на его безмятежную улыбку, и снова предупредила:
— Обещай, что на тебе не будет ни царапины.
— Обещаю. — От ее беспокойства Кадриэлю стало тепло на душе, и он улыбнулся еще шире. — Я не просто пытаюсь тебя успокоить. Там и вправду нет никакой опасности. Не считая того, что мы будем находиться у границы, сама вылазка не представляет сложности.
— Нельзя быть уверенным, пока дело не сделано.
— И все же ты знаешь правило: мы с отцом никогда не ходим на одном корабле. Флагманы всегда идут во главе, так что я буду просто следовать за ними, — добавил он.
— Что? — Глаза ее округлились от удивления. — Адмирал тоже выходит в море?
Улыбка Кадриэля на миг померкла.
— Да, пожалуй... это весьма необычно. — Он и сам нашел это странным, когда узнал. Внезапную переброску сил еще можно было объяснить, но сложность операции не слишком отличалась от обычной — за исключением разве что риска нарушения морских границ Тилсена. Однако, каким бы опасным ни было задание, в истории империи почти не случалось такого, чтобы адмирал и вице-адмирал уходили в поход вместе.
— В море случилось что-то… необычное, о чем я не знаю? — спросила Розетта.
— Ничего из ряда вон выходящего. Свадьба кронпринца не за горами, и он, вероятно, просто хочет убедиться, что и в стране, и за ее пределами все в полном порядке.
Она поморщилась. Эти слова напомнили ей, что она так и не поделилась с ним сведениями о том, что кронпринцу известно о Нике. В вихре последних событий это совершенно вылетело у нее из головы.
Розетта колебалась, ее губы разомкнулись, но она тут же решительно сжала их снова. Впереди еще будет время для подобных разговоров, а тревожить человека перед самым отплытием было бы неразумно. И все же от одного лишь этого воспоминания по спине пробегал холодок. Скрывать чувства становилось все труднее.
— Он мне не нравится, — призналась она. — Как и его невеста. В них обоих есть что-то... неправильное.
— Мне они тоже не по душе, — согласился Кадриэль.
Розетта что-то недовольно проворчала. В ответ Кадриэль снова притянул ее к себе. Он уткнулся в нее, как большой ласковый щенок, который старался перед отъездом пометить ее своим запахом. Перебирая пальцами ее локоны, он добавил:
— И все же в юности Диего был куда более сносным.
— Сомневаюсь, что он сильно изменился, — фыркнула Розетта. — По-моему, он с самого начала был не в своем уме.
— Нет, не совсем. Хотя он стал крайне беспокойным после того, как около двух лет назад скончалась королева-консорт, — задумчиво произнес Кадриэль.
— Ах, верно. Он ведь не от императрицы?
Диего Август Сараменто де Эсферанда. Кронпринц, хоть и носил знатную фамилию императрицы — Сараменто, был сыном простолюдинки, ставшей позже королевой-консортом. Эту женщину нашли в поместье графа Белластье, где она охраняла императорские охотничьи угодья, а на пути к трону ее спешно «превратили» в графскую дочь. Столь невероятное возвышение в свое время обернулось громким скандалом, и шепотки об этом до сих пор порой оживали в кулуарах.
Когда кронпринц обручился с загадочной леди Одри, чье происхождение тоже было весьма туманным, пересуды лишь усилились. Глядя на то, как отец и сын пускаются в одни и те же авантюры, трудно было не признать: яблоко от яблони недалеко падает.
Пока Розетта мысленно ворчала, Кадриэль осторожно прикусил мочку ее уха. Она вздрогнула от неожиданности.
— Какого дьявола творишь? Ты что, и впрямь пес?
Розетта уже приготовилась отшутиться, но голос Кадриэля, прозвучавший у самого ее уха, был предельно серьезен:
— Пообещай мне одну вещь, пока меня не будет.
— Какую?
— Я видел Мелвина.
Розетта замерла в его объятиях. Проклятье, надо было догадаться. Вот тебе и удача — он определенно разминулся с Мелвином, но просто ждал, когда она сама об этом заведет речь. В душе Розетта кипела от злости.
На миг она подумывала прикинуться, будто не понимает, о ком речь, но смысла в этом не было — Кадриэль слишком хорошо помнил его. Стоило ему спросить управляющего, и местонахождение парня тут же раскрылось бы. И все же она решила солгать:
— Я встретила его случайно и привела сюда работать конюхом.
— «Случайно», — повторил Кадриэль без тени сарказма. У Розетты возникло чувство, что он выпытывает то, что и так знает — точно так же, как она сама совсем недавно допрашивала Мелвина.
Когда она сама вела допрос, это казалось естественным, но оказаться на месте допрашиваемого было невыносимо. Розетта выскользнула из его рук.
— Ты раскрыла ему, кто ты на самом деле?
— И почему бы мне этого не сделать? — спросила она с вызовом.
Кадриэль не собирался ввязываться в спор. Он оставался спокоен, как море в предрассветный час, и твердо смотрел ей в глаза.
— Ты же знаешь, я не оспариваю твои решения, Ро. Но меня беспокоит, что ты задумала.
— Ничего я не задумала. Я же сказала: это просто случайность.
— Ро. Как будто я тебя не знаю, — произнес он, разрываясь между усмешкой и легким раздражением от ее упрямства.
Черт возьми, мне нечего ответить.
— Ты выбрала его, чтобы через него добраться до Морской Лиги?
— Проклятье, зачем спрашивать, если и так знаешь?
— Я понимаю, зачем ты привела Мелвина. Просто пообещай, что не ввяжешься во что-то опасное.
— Я не могу этого обещать. Но буду осторожна, насколько это возможно.
— Пожалуйста, Ро. — Лицо его залил румянец, голос стал тише, и он почти прорычал: — Почему бы тебе не воспользоваться влиянием дома Монтероза? Ты хочешь отомстить Нику? В этом дело? Хочешь, я заставлю его встать перед тобой на колени прямо сейчас?
— Ты ждешь, что я буду сводить личные счеты, используя чужую власть? — хмыкнула она.
Кадриэль холодно усмехнулся:
— Кажется, ты забыла, Ро. «Монтероза» — теперь часть твоего имени. И я — твой муж.
— Но это имя «Лея Рену Монтероза», а не «Розетта Монтероза».
— Какая разница? Я ведь сказал, что отдам тебе все.
