— Это не займет много времени, — не отступала герцогиня. — Если так волнуешься, иди с нами.
Прежде чем Кадриэль успел что-то возразить, вмешался пожилой управляющий с бесстрастным лицом: «Милорд». Это привлекло внимание обоих. Оказавшись между двух огней, старик смиренно опустил веки, извиняясь за вынужденное вмешательство.
— Прошу прощения, — произнес он, — но адмирал оставил приказ лорду Кадриэлю немедленно явиться в Адмиралтейство сразу по прибытии.
— О, как вовремя! — воскликнула герцогиня. В отличие от Кадриэля, который помрачнел, она радостно хлопнула в ладоши.
От этого приказа было не уклониться. Кадриэль служил в ведомстве, а адмирал был не только его отцом, но и главнокомандующим флотом. Это был прямой приказ, подразумевавший суровую воинскую дисциплину.
Герцогиня Монтероза лучезарно улыбнулась и подтолкнула сына вперед.
— Ступай, дорогой. Кажется, дело срочное.
Кадриэль тяжело вздохнул. Теперь Розетта неизбежно окажется в цепких лапках его матери. Увы, он не мог привести постороннего в святая святых флота. Не желая уходить, он поправил накидку на плечах Розетты, мимоходом коснувшись ее шеи так, что у нее поползли мурашки.
— Я вернусь, как только смогу, — пообещал он.
— О, в этом нет нужды, — отозвалась она.
— Что бы моя матушка ни говорила, не делай ничего против воли, — добавил он.
Герцогиня, склонив голову набок, саркастично спросила:
— Разве тебе не следует поспешить?
Кадриэль бережно взял лицо Розетты в ладони и оставил на ее лбу короткий поцелуй.
— Я пойду.
Тепло его рук быстро испарилось. Раскрасневшаяся девушка смотрела ему вслед. Укол сожаления от потери этого тепла был не слишком приятен, но он невольно воскресил в памяти образы прошлой ночи.
Герцогиня мягко подтолкнула ее и направила к длинной аркаде.
— Ну что ж, пойдем, — сказала она.
Розетта полагала, что их с Кадриэлем сразу проводят в общую спальню, однако герцогиня повела ее прочь от главного особняка. То, что они уходили все дальше от цели, вызывало у нее смутное беспокойство. Розетта осторожно огляделась и решилась заговорить:
— Прошу прощения, Ваша Светлость…
— Зови меня Луизой, — отозвалась герцогиня.
— Это… не будет дерзостью с моей стороны?
— Разумеется, нет.
Розетта неловко кивнула. Луиза по-прежнему светилась радушием, несмотря на то что собственный сын только что столь бесцеремонно ее осадил. Казалось, ее обида предназначалась исключительно Кадриэлю — стоило герцогине вновь взглянуть на невестку, как ее взор снова потеплел. Истинные мотивы этой женщины оставались для Розетты загадкой.
— Я не собиралась задерживать тебя надолго, — произнесла Луиза. — Кадриэль прав: я так разволновалась от радости, что совсем позабыла о твоей усталости.
Погруженная в свои мысли, Розетта ответила с секундным запозданием:
— Все в порядке.
— Нервничаешь? — спросила Луиза.
— Немного.
— О, дорогая, нам не туда, — шутливо заметила она, направляя невестку.
Розетта скованно повернула направо. Непостижимая доброта герцогини заставляла ее внутренне сжиматься. От волнения она даже зашагала «иноходью», нелепо выбрасывая вперед одновременно левую руку и левую ногу. Луиза негромко рассмеялась и крепче сжала ее руку.
— В честь вашей свадьбы я велела обновить флигель специально для вас. Он стоит поодаль от главного дома — идеальное место для начала совместной жизни. К тому же там очень романтично.
Слова Луизы не были преувеличением: увидев флигель, Розетта едва не присвистнула от восхищения. Несмотря на скромные два этажа, здание напоминало уменьшенную копию величественного замка Монтероза. Небольшой фонтан, цветочные клумбы, изящная ограда и садовые качели дополняли живописную картину, а из открытых окон порхали белоснежные занавески. Пейзаж словно сошел с полотна художника.
— Тебе нравится? — в голосе Луизы просквозило беспокойство.
Понравиться-то ей понравилось, но исключительно с эстетической точки зрения. Флигель стоял в таком уединении, что сбежать из поместья отсюда будет вдвое труднее. К тому же красота постройки, которую нельзя было обменять на что-то материальное, едва ли входила в список приоритетов Розетты. И все же нельзя было отрицать: Луиза подошла к делу с душой, продумав все до мелочей — от занавесок до сада, — лишь бы угодить сыну и невестке.
Розетта вежливо улыбнулась:
— Разумеется.
— Если тебе что-то не по душе, смело меняй. То, что нравится мне, вовсе не обязательно должно подойти тебе.
— Благодарю вас. Я так и сделаю.
— Я говорю это совершенно искренне, — настаивала Луиза. — Я очень хочу, чтобы тебе было здесь уютно. Если пожелаешь, вы и вовсе можете поселиться отдельно, вне поместья.
Розетта удивленно моргнула.
— Я бесконечно тебе благодарна, — продолжала Луиза.
Эти слова заставили Розетту отвлечься от меркантильных раздумий.
— Мне? — растерянно переспросила она. — Но почему?
Герцогиня глубоко вздохнула и на миг отвела взгляд.
— Если не считать его упрямого желания пойти по стопам отца, Кадриэль никогда не доставлял мне хлопот, — с нежностью пустилась она в воспоминания. Улыбка на мгновение сошла с ее лица. — Даже когда он впервые ступил на палубу и заявил, что станет моряком, я приняла это как свою судьбу за то, что вышла за Пирса. Но в последние несколько лет что-то произошло, и мой сын окончательно замкнулся в себе.
Хотя герцогиня якобы не знала причин, ее голос при упоминании того времени прозвучал пугающе резко.
— С нами Кадриэль вел себя как обычно, — продолжала она, — а поскольку он всегда сторонился девиц, многие и не заметили в нем перемен. Но от материнского глаза мало что скроется.
Розетта молча слушала, давая Луизе выговориться.
— Казалось, мой сын вознамерился пустить свою жизнь под откос, так что видеть, как при одной только мысли о браке с тобой он вдруг взялся за ум… это и забавляет, и приносит мне огромное облегчение.
Несмотря на легкую резкость в голосе, Луиза сжала руку Розетты с искренней благодарностью и сочувствием.
— Долгие годы я и помыслить не могла, что Кадриэль когда-нибудь решится на брак, поэтому порой мне кажется, что все это — лишь прекрасный сон.
Ей стало не по себе. Похоже, в основе безграничной доброты Луизы лежала уверенность, что Розетта «спасла» Кадриэля, хотя на самом деле именно ее смерть обрекла его на полное отчаяние.
Она неловко улыбнулась, и Луиза мягко увлекла ее в сторону сада. Стоило им свернуть за угол, как их окутал густой цветочный аромат.
— О! — выдохнула Розетта. — Это же…
— Я велела обустроить этот сад специально для тебя, — сказала Луиза. — Хотела, чтобы ты увидела его раньше этого бесчувственного мальчишки.
Розетта невольно ахнула от восхищения. Сад был усыпан цветущими белыми ранункулюсами; там стояла скамья, обращенная к обрыву, а под ним простиралась бескрайняя морская гладь, расшитая белыми кружевами пены. Пока она стояла, завороженная видом, Луиза подошла сзади и положила руки ей на плечи.
— Я слышала, ты любишь белые ранункулюсы.
Они были любимыми цветами Розетты, а вовсе не Леи — по крайней мере, так считал Кадриэль.
— Они… прекрасны, — сумела она выдавить, прочистив горло.
Хотя герцогиня Монтероза не вдавалась в подробности, Розетте было ясно: именно она стала причиной того, что Кадриэль когда-то «пустил свою жизнь под откос». При мысли о том, сколько сил и души эта женщина вложила в сад для такой грешницы, как она, Розетта почувствовала себя наглой самозванкой.
***
Ведомая Луизой, Розетта осматривала комнату за комнатой. Снаружи флигель поразительно напоминал фамильный замок Монтероза, но внутри оказался почти точной копией особняка Вальдеморов в миниатюре. Несмотря на невозможность воссоздать все до мельчайших деталей, обои, ковры, портьеры и даже картины на стенах, казалось, были перенесены прямиком из родного дома Леи. Единственным новшеством стала мебель цвета слоновой кости, символизирующая начало их супружеской жизни.
— Я часто советовалась с твоей матерью. Я подумала, что вдали от родного дома ты можешь затосковать, — пояснила Луиза. Она открыла дверь столовой и добавила: — Слуг и горничных я пока не нанимала. Решила, что будет лучше тебе выбрать их самой. Кухня здесь отдельная, так что при желании можешь пригласить и собственного повара.
Череда объяснений и восторгов повторялась у каждой двери, точно нить в ткацком станке. Луиза довольно долго водила Розетту по дому, полная решимости описать каждый камень в садовой ограде, пока наконец не заметила ее изнуренный вид. Герцогиня спохватилась, укоряя себя за излишнее рвение. Она поспешно проводила невестку в спальню и настояла на том, чтобы та прилегла.
Розетта лежала неподвижно, пока шаги Луизы не затихли вдали. Убедившись, что осталась одна, она поднялась. Стоило ей выйти на террасу, как перед ней открылась величественная панорама. Город с его башнями, белокаменными зданиями на утесах и скромными синими крышами внизу казался изысканным произведением искусства. Солнце клонилось к закату, и вдалеке уже затеплился огонек маяка. Гавань, заполненная парусниками, запах дегтя, парящие в небе чайки… Розетта закрыла глаза и жадно вдохнула соленый морской воздух.
Наконец-то.
Она сжала кулаки. Она была дома.
