В голосе управляющего — человека, который ни разу не терял самообладания с того самого дня, как Розетта поселилась во флигеле, — чувствовалось явное напряжение. Она отложила книгу, которую вертела в руках.
— В чем дело?
— Кое-кто из столицы просит аудиенции, миледи, — ответил старик.
Розетта, втайне ожидавшая, что Тернер снова ищет встречи, была озадачена известием о незваном госте.
— Из столицы? И они не назвали себя?
— Нет, миледи. Дама лишь упомянула, что вы ее узнаете. Ах да, ее сопровождают двое высокопоставленных священников.
Розетта склонила голову набок. Священники в качестве эскорта? Единственный раз, когда она пересекалась с духовенством, был на свадьбе: церемонию проводил архиепископ, а по бокам от него вместо священников стояли двое святых рыцарей. Разрази меня гром, здесь воняет чем-то подозрительным похлеще, чем в портовом кабаке, — подумала она.
Видя ее замешательство, управляющий осторожно уточнил:
— Если вы не желаете принимать таинственную гостью, мне спровадить ее?
Она пожала плечами.
— Раз уж она проделала такой путь из самой столицы, почему бы не взглянуть, кто это. Где она?
— Я проводил ее в гостиную на первом этаже, миледи.
Если не брать в расчет женщину, то вот священники… Розетта принялась лихорадочно вспоминать уроки мадам Вальмон. Среди бесконечных лекций, кажется, проскакивало что-то подходящее. Она смутно припомнила совет пригласить местного епископа на ужин после того, как она обоснуется в новом поместье после свадьбы. Детали в памяти подернулись дымкой — что-то там про подношение в три сундука золота… Или это был шелк для пожертвования? Весь тот шквал информации, который она впихнула в голову за столь короткий срок, превратился в сущую кашу.
Впрочем, личный разговор прояснил бы все куда быстрее. В сопровождении управляющего Розетта спустилась на первый этаж. Стоило ей отворить дверь в малую гостиную, как сидевшая там женщина подняла голову. В тот же миг ее кольнуло недоброе предчувствие.
Дама поднялась и радостно воскликнула:
— Леди Лея! Вы просто расцвели за эти несколько недель! Ах, впрочем, теперь мне, верно, следует величать вас леди Монтероза?
— Леди Одри? — уточнила Розетта.
— Совершенно верно! Вы меня помните?
Еще бы я забыла. Перед глазами живо всплыла картина: леди Одри, вышагивающая на ее свадьбе с кронпринцем на буксире и всем своим видом излучающая триумф.
Ничуть не смутившись откровенно настороженного взгляда Розетты, Одри расплылась в лучезарной улыбке.
— В тот раз вы были так заняты, что нам толком не удалось познакомиться. Раз у вас такая безупречная память, значит, голова работает отменно! — С этими словами она схватила Розетту за руку и сжала ее с едва ли не болезненным воодушевлением. Как и на свадьбе, от этого порыва на Розетту обрушилось облако столь резких духов, что в висках моментально застучало.
С трудом сохраняя невозмутимость, она встретилась с ней взглядом.
— Какими судьбами вы оказались в этих краях? — осторожно спросила она.
— Вы же знаете, что неподалеку находятся королевские охотничьи угодья? — начала Одри. — Я как раз сетовала на то, какая тоска смертная в столице, и мой обожаемый Диего предложил мне развеяться пару-тройку дней. Вот я и решила заглянуть.
Похоже, она уже окончательно прибрала кронпринца к рукам.
Одри принялась поглаживать предплечье Розетты, словно осматривала фрукт на наличие вмятин. Розетта резко высвободила руку. Мало ей было самого кронпринца и его зазнобы, так теперь еще и эти фамильярности.
— Вот как? — отозвалась она. — Что ж, боюсь, я сейчас весьма занята. Так что, если у вас больше нет дел…
— Вообще-то, — перебила ее Одри, — у меня есть просьба. Я надеялась, что вы составите мне компанию и покажете окрестности. Я уже даже набросала расписание.
Брови Розетты поползли вверх от изумления.
— Прошу прощения? — переспросила она, не веря своим ушам.
Заметив, что ее предложению явно не рады, Одри обиженно надула губки.
— Это не займет много времени, — настаивала она. — Видите ли, я и сама женщина весьма занятая.
Розетта промолчала и помрачнела еще сильнее, но Одри это не остановило.
— Десяти дней должно хватить, — продолжала она. — К тому времени мой дорогой Диего закончит дела в столице и присоединится к нам. Ах, чуть не забыла! Он просил меня передать вам кое-что. Увы, я не обладаю такой блестящей памятью, как ваша. Что же это было?.. — С видом притворного беспокойства Одри принялась накручивать на палец прядь своих пышных черных волос, но вдруг просияла и воскликнула: — Ну, рано или поздно я вспомню! Так я могу на вас рассчитывать, леди Монтероза? Вы ведь не скажете «нет»?..
Розетта едва не выпалила резкий отказ, но в последний миг сдержалась. В этой ситуации чудилось нечто зловеще-неправильное. Внезапное и приторное дружелюбие Одри настораживало, однако, учитывая статус невесты кронпринца, просто так отмахнуться от ее просьбы было невозможно.
Больше всего Розетту заинтриговало обещанное послание. Вдруг через Одри удастся выведать что-нибудь о связи Ника с наследником престола? Но доверять гостье не стоило: она казалась ядом, замаскированным под изысканное лакомство.
Черт возьми, а выбор у меня невелик. Скривившись, Розетта кивнула.
— Хорошо, — ответила она.
***
Когда Одри заговорила о своем «расписании», Розетта ожидала каких-то пышных приемов, но та вполне довольствовалась тем, что целыми днями пропадала на улицах Сиклида. Да-да, именно на улицах! Розетта благодарила судьбу за то, что ее не заставляли таскаться по невыносимым чаепитиям, выставкам или тем ужасным балам, которые она так люто ненавидела.
С самого рассвета Розетту едва ли не силой затаскивали в карету Одри и ежедневно высаживали перед дверями новых лавок. Сегодня — ателье, завтра — ювелирный магазин. Одри словно задалась целью обогатить все торговое сословие Сиклида; счета на имя кронпринца множились с каждым часом.
— Лея, иди сюда. Что скажешь об этом платье? — звала она. — Этот цвет мне не очень к лицу, правда? О, а как тебе вот это? Какая тонкая работа.
По большей части Розетта играла роль манекена, молча терпя, пока Одри обвешивала ее всевозможными вещами. В эти мучительные минуты она так и кипела от внутреннего негодования. Этой женщине нужна вешалка, а не компаньонка! — ворчала она про себя.
После каждого такого бессмысленного утра Розетта, стиснув зубы, наматывала круги по тренировочному плацу в ожидании дальнейших указаний Тернера. Вскоре они должны были приступить к фехтованию. В искусстве владения мечом физическая закалка была превыше всего: если бездумно махать клинком, не освоив базы, можно было запросто надорвать мышцы. Розетта не горела желанием беспрекословно следовать методам Тернера, но даже ей приходилось признать: этот путь, каким бы окольным он ни казался, был самым верным.
Впрочем, она и не стремилась вернуть себе былое мастерство. Тело Леи никогда не знало нагрузок, необходимых для фехтования, и в нем не было ни капли врожденного таланта, который мог бы восполнить физическую немощь. И никто не знал этого лучше самой Розетты, на собственной шкуре ощущавшей каждое движение этого тела.
— Со завтрашнего дня вы должны быть готовы взять в руки настоящий меч, — объявил Тернер, протягивая ей полотенце и воду.
Розетта жадно хватала ртом воздух, вытирая пот с шеи. Ноги все еще подкашивались, но, по крайней мере, в отличие от того, что было три недели назад, ее уже не тошнило. Она ворчала, что мышцы растут со скоростью улитки, но выносливость явно стала выше.
И все же… Сразу переходить к настоящему оружию?
— Уже настоящий меч? — пропыхтела Розетта. — Разве мы не должны начать с деревянного?
— Силы в руках вам по-прежнему недостает, но ноги уже достаточно окрепли. Попробуйте подержать, — сказал Тернер, бросая ей короткий кинжал.
Она поймала его на лету и удивилась весу.
— Тяжелее, чем я ожидала.
— Разумеется, — отозвался Тернер. — Настоящая кованая сталь.
Розетта осторожно извлекла кинжал из ножен, стараясь не порезаться. Лезвие было темным — похоже, из черного железа — и выскользнуло на свет плавно, что говорило о его долгой службе.
Тернер наблюдал за тем, как она вертит кинжал в руках.
— Если будете так им махать, растянете плечо. Сначала нужно разогреться. Начните с широких махов руками.
— Разрази меня гром, — проворчала она, следуя указаниям.
По сравнению с той жестокой муштрой, которой ее подвергал Киргот, методы Тернера были едва ли не нежными. В те моменты, когда Розетте казалось, что она вот-вот задохнется от усталости, воспоминания о былых временах помогали ей держаться. В конце концов, худшее, через что она проходила сейчас, было куда лучше лучшего из ее прошлого.
Киргот часто бросал сирот на необитаемом острове на произвол судьбы. Выживешь в первый месяц — получишь инструменты чуть получше. Продержишься год — тебя переводят в некое подобие арены. Убийства были запрещены, так как сироты считались собственностью Киргота, но в остальном руки были развязаны. Она вдоволь повалялась в той грязи, из последних сил цепляясь за жизнь.
Пока Розетта предавалась воспоминаниям, Тернер, поглаживая подбородок, подошел ближе.
— Позволите спросить?
