Сиклид, где располагалось поместье адмирала Монтерозы, находился на порядочном расстоянии от моря Вилборн, по которому обычно рыскала Розетта. Восток представлял собой лабиринт из бесчисленных крошечных островков и безлюдных атоллов, тянущихся вдоль побережья. И на этих островах царило полное беззаконие. Среди них порт Варена — главная стоянка «Тулона» — пользовался дурной славой одного из самых опасных и грязных клоак, где только находил приют всякий сброд.
В краях, кишащих ворами и мародерами, пираты со временем научились надежнее прятать награбленное. Зарывать клады в землю теперь считалось делом дураков. Самым надежным способом сберечь богатство для пирата было вступление в Морскую лигу и открытие вклада в Морском банке. И хотя за членство в лиге и банковские услуги приходилось платить, для пиратов, не имевших в империи законного статуса, это была малая цена за уверенность в том, что их состояние не пойдет ко дну вместе с кораблем.
За коварными, вечно изменчивыми течениями моря Вилборн лежал небольшой островок, прозванный пиратами «Кладбищем». Строго говоря, это был даже не остров, а колоссальная искусственная твердь, собранная из обломков погибших кораблей.
Именно там, на «Кладбище», располагались Морская лига и Морской банк. А значит, шла ли речь о ее собственном состоянии или о проклятом Нике, Розетте рано или поздно пришлось бы туда явиться. Вопрос заключался лишь в том — как?
Жизнь аристократки, как ни крути, напоминала пребывание в золотой клетке. И это оставалось правдой, какими бы добрыми ни казались герцог Монтероза и его жена и как бы ни был предан ей Кадриэль.
— Прошу прощения, миледи, — произнес офицер, когда Розетта попыталась покинуть территорию поместья, — но вам не положено выходить без сопровождения рыцарей.
Розетта испепеляла взглядом двух флотских офицеров, преградивших ей путь скрещенными штыками. Несмотря на ее угрожающий вид, они стояли непоколебимо, прекрасно понимая: гнев леди Монтерозы — ничто по сравнению с опасностью, которой может подвергнуться ее жизнь.
Если жители Востока боготворили своего адмирала, то пираты ненавидели флот всей душой, а члены его семьи в их кругах всегда считались удобной мишенью для мести. Так что Розетта понимала необходимость этих чрезмерных мер предосторожности — правда, понимала, — но это не мешало ей закипать от раздражения.
Она нервно мерила комнату шагами, пока ее не отвлек стук в дверь.
— Миледи?
На пороге застыла Анна.
— Ну как? — спросила Розетта.
Анна воровато огляделась и извлекла из-под передника засаленный кожаный мешочек.
— Кое-что мне удалось сбыть, — шепнула она.
Розетта с облегчением выдохнула и развязала тесемки. Они заранее выковыряли драгоценные камни из старого платья, чтобы их было труднее отследить, и Анне пришлось обегать полгорода в поисках торговца или ростовщика, который рискнул бы принять «подозрительные» самоцветы. Задача не из легких! Горничная выглядела разочарованной выручкой, но, учитывая обстоятельства, сумма была вполне приличной. Украшения Розетты были слишком уникальными и узнаваемыми, чтобы их можно было продать без лишнего шума.
— И зачем вам только понадобилось копить деньги таким странным способом? — поинтересовалась Анна.
Не имея внятных объяснений, служанка принимала это за некую тайную игру, приличествующую знатной даме. Розетта в ответ лишь пожала плечами, выудила из мешочка золотой и щелчком отправила его горничной. Та ловко поймала монету подолом передника.
— Это тебе за хлопоты.
— Ой, миледи, да не стоило…
— Сначала слюни подотри, а потом отказывайся.
Анна шутливо вытерла рот рукавом и хихикнула:
— Нужно ли что-нибудь еще, миледи?
— Да.
Энтузиазм Анны мгновенно угас, а лицо помрачнело. В ее взгляде так и читалось: «Я знала, что за этим золотым кроется какой-то подвох».
— Что на этот раз? — настороженно спросила она.
Бирюзовые глаза Леи вспыхнули лихорадочным блеском, когда Розетта наклонилась к самому уху служанки и зашептала…
***
Оказавшись в замке Монтероза, Розетта больше всего опасалась столкновения с адмиралом или его закаленными морскими волками. Восточные регионы славились ежедневными стычками между пиратами и офицерами, а Алая Заря почти тридцать лет прожила в условиях, бесконечно далеких от «цивилизованных манер».
Самое пугающее в привычках — это их свойство всплывать в самый неподходящий момент. Например, она могла бессознательно громко застучать чайной ложкой о край чашки, размешивая сахар, или скрутить три пальца в обережный жест после чихания, чтобы отогнать злых духов. Незнакомые изысканные блюда ставили ее в тупик, а аристократические жесты до сих пор давались с трудом. Но хуже всего был ее выговор — характерный восточный диалект звучал слишком отчетливо для леди Леи Рену Вальдемор, которая всю жизнь колесила между родовым поместьем и столицей.
Благодаря титаническим усилиям мадам Вальмон акцент Розетты заметно смягчился, но было маловероятно, что Пирс Монтероза не заметит подобных странностей. Этот человек за время своей службы отправил на виселицу больше пиратов, чем кто-либо до него. Поэтому первая официальная трапеза с адмиралом представлялась ей сомнительным удовольствием — все равно что насильно тащить кошку в ванну. К счастью, в тот вечер адмирал отсутствовал, да и в последующие дни встречи с ним оставались большой редкостью.
Адмирал разминался с Кадриэлем на рассвете — в то время, когда большинство аристократов еще видели десятый сон, — а сразу после завтрака отправлялся прямиком в Морское ведомство. Возвращался он задолго после ужина. Похоже, Луиза не лукавила, когда говорила, что хочет, чтобы Розетта чувствовала себя во флигеле непринужденно, поскольку даже она сама редко к ней наведывалась.
Это был риск, который стоило принять…
— Я скоро вернусь, Ро, — сказал Кадриэль, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку на прощание.
Она высунула из-под одеяла только лицо. Он казался необычайно занятым — вероятно, из-за ежегодных совместных учений флота.
— Велеть подать завтрак наверх? — спросил он.
— Нет, — ответила Розетта. Помедлив мгновение, она добавила: — Куда важнее — что насчет того, о чем мы говорили раньше?
— Если ты об учителе фехтования, я все еще подбираю подходящую кандидатуру, — ответил Кадриэль.
— Все еще? — наседала Розетта.
— Да, Ро. Я не могу доверить тебя кому попало.
— Мне, по правде говоря, все равно, кто это будет, — буркнула она, надув губы.
— Потерпи немного. Думаю, на следующей неделе ты уже сможешь приступить, — заверил ее он.
— Было бы славно.
Она протяжно зевнула, и Кадриэль в ответ улыбнулся.
— Позвать к тебе Анну?
— Нет, я хочу еще поспать. Скажи им, чтобы не беспокоили меня ни с завтраком, ни с уборкой.
— Хорошо, — кивнул он.
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, заставил ее зажмуриться, и она снова зарылась в одеяло. Кадриэль тихо рассмеялся и задернул портьеры. Вскоре его осторожные шаги затихли, а следом с негромким щелчком закрылась дверь. На несколько минут воцарилась тишина.
Затаив дыхание, Розетта отбросила одеяло. Сонливость как ветром сдуло. Убедившись, что шаги Кадриэля окончательно затихли, она бесшумно соскользнула с кровати, выглянула в окно и увидела, как он отдает распоряжения управляющему флигелем, прежде чем сесть в экипаж и уехать.
— Миледи, — негромко позвала Анна.
— Ах! Т-ты меня напугала!
Горничная стояла в дверях с корзиной для белья в руках. Розетта, увлеченная подглядыванием, не заметила ее стука. Обычно кроткое лицо Анны теперь выражало крайнее недовольство.
— Я правда не думаю, что это хорошая затея, миледи, — проговорила она, нахмурившись.
— Ты приготовила то, о чем я просила? — спросила Розетта, проигнорировав тревогу в голосе служанки.
— Вы меня вообще слушаете? — Анна обиженно выпятила губу. Несмотря на свои опасения, она покорно извлекла из глубин кучи белья форменное платье горничной. Розетта крепко прижала одежду к себе, ее щеки порозовели от возбуждения. Со вздохом смирения Анна смочила щетку водой, бережно распутала узлы на волосах госпожи и ловко заплела их в косы, закрепив шпильками — в стиле, который обычно носили служанки.
— Я завяжу вам ленту сзади, — предложила Анна.
— Отлично.
— И все-таки на душе у меня неспокойно, миледи, — пробормотала она.
— От чего же?
— Выходить знатной особе в таком виде! Я категорически против.
Анна без устали твердила, что если Розетте и нужно покинуть поместье, то ей следует ехать как леди Монтерозе, осматривающей свои земли. К сожалению, цель, которую наметила Розетта, делала это предложение совершенно невыполнимым. У нее не было ни малейшего намерения заявляться в пиратское логово в сопровождении ненужной свиты — и уж тем более флотских офицеров.
Она отмахнулась от опасений Анны.
— А экипаж?
— Ждет внизу, у обрыва. Но это же совершенно неподобающе! Вам следовало поставить в известность лорда Монтерозу и выехать с достойным эскортом, а не в повозке для слуг…
— Не забивай себе голову, — перебила ее Розетта. — Ух, ну и ворчунья! Знала бы, что ты поднимешь такой шум, оставила бы тебя в поместье Вальдеморов.
— А кто еще осмелится сказать вам правду в глаза, миледи? — парировала Анна с лукавой усмешкой.
Розетта хмыкнула. Подумать только, а ведь когда-то эта девушка боялась даже встретиться с ней взглядом.
