Принцесса кивнула, словно понимала ее без слов.
— Я знаю, что вы приложите все силы. А потому и мне следует быть с вами откровенной, — она помедлила, а затем негромко добавила: — Меня назначили командовать флотом в войне против Тилсена.
Розетта растерянно нахмурилась.
— А как же временно исполняющий обязанности адмирала? — спросила она.
— Строго говоря, его привлекли в качестве советника. Он смыслит в делах сухопутных, но в морских сражениях его опыт невелик. А у меня нет боевого опыта. Только голая теория из книг.
Розетта пораженно застыла. Совсем без опыта? Принцессу фактически отправляли на верную смерть, а вместе с ней — и весь флот. Армия, ведомая грозным маркизом Кончестером, еще могла удержать позиции, но флот, оставшийся «без руля и ветрил» еще до начала конфликта, был чертовски уязвим. Если оборона восточного побережья падет, Сиклид погрузится в пучину хаоса.
Понизив голос до шепота, принцесса произнесла:
— То, что я скажу дальше — государственная тайна.
Розетта кивнула. Принцесса склонилась над столом и кончиком стека прочертила длинную линию вдоль береговой границы.
— Как только грянет война, мы установим блокаду вдоль побережья Тилсена. Эти точки станут базами снабжения нашего флота. Штаб, вероятнее всего, будет развернут на острове Драфельгар. Если вы сумеете спасти адмирала и доставить его сюда, — продолжала принцесса, — я намерена передать ему полное командование. Если же адмирал Монтероза будет не в состоянии это сделать, его место мог бы занять ваш муж.
Тут до Розетты наконец дошло, почему принцесса так жаждала отправить спасательное судно. Командир с богатым опытом морских сражений мог в корне изменить шансы на победу. Если не самого адмирала, то она могла привлечь к делу Кадриэля, воспользовавшись преданностью флота дому Монтероза. Это был расчетливый и чертовски умный ход.
Розетта во все глаза смотрела на карту, изучая те ориентиры, на которые указывала принцесса. Хоть Портмуртский архипелаг и находился сравнительно недалеко, из-за жестких сроков задача казалась невыполнимой. Но выбора не было. Она решительно кивнула:
— Я приложу все силы.
— Если об этом прознает мой брат, вам ни за что не дадут разрешения на выход в море. Сборы должны быть спешными — постарайтесь отчалить завтра до зари.
— Поняла.
— Скажите, в чем вы нуждаетесь, — продолжала принцесса, — и я обеспечу вам любую возможную помощь.
Розетта уже хотела вежливо отказаться, но вовремя спохватилась:
— Мне нужен судовой врач. Человек надежный и с безупречной репутацией.
— Считайте, он у вас есть. К исходу дня я пришлю его к вам.
Они поднялись, и в этот миг где-то в отдалении послышался шум. Суматоха стремительно приближалась; по коридору разносился дробный грохот кованых сапог.
— Ваше Высочество! — выкрикнул задыхающийся голос. В комнату без стука ворвался офицер. Заметив их изумленные лица, он порывисто сорвал фуражку. — П-прошу прощения! Дело чрезвычайной важности!
— Что стряслось? — требовательно спросила принцесса.
— Герцог Монтероза найден без чувств! Его немедленно доставили в личные покои.
***
На обратном пути в замок Монтероза Розетта была сама не своя. В душе ее боролись смутная тревога и робкая надежда. Раз адмирал вернулся, быть может, и Кадриэль скоро объявится? Вдруг адмирал помнит то самое место, где они разлучились? Стараясь не тешить себя напрасными мечтаниями, Розетта поспешно выскочила из экипажа.
Увы, представшая ее взору картина была поистине ужасающей. Огнестрельная рана в левое плечо, правое колено рассечено так глубоко, что почти видна кость, а из-за долгих дней, проведенных в открытом море, раны уже начали подгнивать.
После долгого осмотра изнуренный лекарь поднялся с места.
— Я сделал все, что в моих силах, — устало произнес он.
Луиза, сжимавшая руку Пирса, подняла бледное лицо.
— Когда мой супруг придет в себя?
— Ничего не могу обещать. Раны тяжелые, к тому же Адмирал уже немолод. Даже если свершится чудо и он очнется, последствия останутся на всю жизнь.
— «Последствия»? — эхом отозвалась Луиза.
— К сожалению, Адмирал больше не сможет владеть правой ногой, — мрачно ответил лекарь.
Губы Луизы задрожали, лицо стало пепельно-серым. Розетте показалось, что она вот-вот разрыдается, но та выпрямилась и твердо кивнула.
— Слава богу, что он вернулся живым.
— Да. Истинное чудо, что он не умер от болевого шока или потери крови в воде. Его спасли тугие повязки, тут сомнений нет, — подтвердил врач. — Нам нужны дополнительные лекарства. Пусть горничная принесет их. Эта ночь будет решающей.
Голос лекаря затих за спиной Розетты, когда она торопливо покинула спальню адмирала. Образы раненого Пирса и Кадриэля двоились перед глазами, терзая душу. Там, где еще теплилась надежда, теперь пустило корни отчаяние. Но сейчас она не могла позволить себе сесть и разрыдаться — нужно было действовать. Принцесса велела выходить в море на рассвете, а времени оставалось в обрез.
Розетта взлетела по лестнице флигеля, перепрыгивая через три ступеньки. Горничные засуетились, боясь, что госпожа расшибется, но ей было не до них. Заметив знакомое лицо, она окликнула:
— Алек!
— Да, миледи, — отозвался управляющий.
— Позови Мелвина! Нет, времени нет. Ступай к нему и передай: мы выходим в море на рассвете. Пусть выплатит старой команде щедрое выходное пособие и наберет новых людей.
— Выходите… в море?
— Он поймет. И еще: сколько золота в моем распоряжении?
Управляющий подбежал к ней, на ходу листая блокнот, извлеченный из-за пазухи.
— Так, посмотрим… С момента приезда вы почти не трогали выделенные вам средства, так что осталось около пятидесяти тысяч солей.
— Пятьдесят... тысяч? — выдохнула Розетта. Ей показалось, что она ослышалась. Добротный галеон можно было сторговать всего за двадцать с небольшим тысяч солей, и подобная сумма на квартальные нужды казалась заоблачной.
Алек, превратно истолковав выражение ее лица, покрылся испариной и принялся оправдываться:
— Д-дней через десять вам причитается еще десять тысяч, так как пройдет ровно четыре месяца с последней выплаты. Разумеется, все в полном распоряжении Вашей Светлости.
— То есть вы хотите сказать, что это бюджет на четыре месяца?
— Да, миледи. Понимаю, сумма кажется скудной, — он явно принял ее изумление за недовольство.
Разрази меня гром! Скудной?! Да я могу здесь пять лет прожить и иметь в кошельке больше, чем стоило все достояние Алой Зари! А он толкует об этом так, будто речь о жалких медяках!
Розетта даже не знала, с чего начать. Невероятная пропасть в достатке ошеломила ее, но сейчас это было истинным благословением.
— Слушайте меня внимательно, — твердо произнесла она. — Мелвин раздобыл карраку1, но я хочу, чтобы вы перерыли всю гавань, если потребуется, и заменили ее на шебеку.
— Простите? — управляющий от неожиданности едва не лишился дара речи.
— Предложите двадцать тысяч солей сверху в придачу к карраке, и я даю голову на отсечение — любой судовладелец с радостью согласится на такой обмен, особенно сейчас, когда гавань в блокаде. Пусть слуги немедленно грузят наши вещи на борт. На оставшиеся тридцать тысяч закупите провиант, снадобья, пули и мушкеты.
— Значит, обменять карраку на... шебеку?
— Да, на шебеку! Живо!
— Понял, все сделаю!
Алек в суматохе бросился прочь вместе со слугами, а Розетта крикнула ему вслед:
— Припасов должно быть столько, чтобы тридцать человек могли два месяца пировать безбедно! И чем больше пороха и лекарств, тем лучше! Деньги отдай Мелвину — он разберется!