Она надежно закрепила кошель с деньгами под платьем. Накинув плотный плащ, Розетта стала точной копией горничной, отправившейся по поручениям. Обернувшись к Анне, которая продолжала суетиться за спиной, она отчеканила:
— Раз уж идешь со мной, делай это молча. Если будешь раздражать меня или попадешься кому-нибудь на глаза, я тебя брошу.
Анна зажала рот ладонями и торжественно кивнула. Розетта приложила палец к губам, призывая ее к тишине, и прильнула ухом к двери. Она услышала, как управляющий, только что попрощавшийся с Кадриэлем, закрыл дверь своего кабинета. Только тогда Розетта осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу.
Как она и ожидала, в коридоре было тихо. Благодарить за это стоило то, что, помимо старого управляющего, годами служившего Кадриэлю, число прислуги здесь было строго ограничено. Розетта откладывала поиск слуг под предлогом того, что ей нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке.
Как ни странно, их осторожное продвижение через сад прошло без сучка и задоринки — вокруг не было ни души. Девушки притаились среди кустарника у черного хода, высматривая, что происходит снаружи. Анна, верная своему драматизму, отломила несколько веток и с предельно решительным видом держала их перед лицом.
Ты, должно быть, шутишь…
— Что теперь, миледи? — прошептала Анна.
Розетта скользнула взглядом по задней двери, где стояли морские пехотинцы — зрелище было угрожающим. Всего их было пятеро: двое осматривали территорию внутри, а трое несли вахту снаружи. Чтобы добраться до дыры в стене, которая вела к обрыву, им нужно было проскользнуть мимо стражи незамеченными.
— Который час? — спросила она.
— Без двадцати восемь, — ответила Анна.
Розетта приметила, что караул сменяется в восемь утра и в шесть вечера. Момент, который она выбрала, — это именно время пересменки. Хотя это называлось «моментом», на деле процесс маршировки, отдания чести и передачи знамени и штыков занимал не менее пяти минут. Воистину, типичная беда военного флота.
— Вы уверены, что другого пути нет, миледи? — нервно спросила Анна.
— Ты предпочитаешь остаться? — спросила Розетта ледяным тоном.
Угрозы давались ей так же естественно, как дыхание, пусть эти и были довольно безобидными. Легкомысленность нынешней жизни в сравнении с прошлой вызвала у нее мимолетную усмешку, которая, впрочем, исчезла так же быстро, как и появилась.
— Это не обсуждается, — быстро ответила Анна и резко прерывисто вздохнула. — М-миледи, колокола!
В подтверждение ее слов, до них донесся звон большой городской башни, возвещающий начало часа, а топот приближающихся сапог возвестил о смене караула. Пора.
Розетта сжала кулаки и впилась взглядом в морских пехотинцев, готовясь к рывку. Раз, два…
Солдаты развернулись, остановились, отдали честь и открыли дверь. Теперь все они стояли к ним спиной.
— Бежим, — прошептала она.
Они рванули к обрыву. Один из пехотинцев оглянулся, но они успели вовремя присесть за кустами возле лаза. Взгляд солдата мельком скользнул в их сторону и вернулся в прежнее положение. Девушки переглянулись и одновременно выдохнули. Но праздновать победу было еще рано.
— Не верится, что он и правда здесь, — недоверчиво пробормотала Анна.
За кустами едва виднелся участок погнутых железных прутьев ограды — достаточно широкий, чтобы пролез человек. Найти такой лаз во время прогулки по саду — а точнее, лихорадочных поисков — привело Розетту в неописуемый восторг. Все было бы и вовсе идеально, если бы моряки не повадились проверять сад каждые полчаса, пока она там находилась. Тем не менее сейчас главным было бегство, причем быстрое.
— Разве это не слишком опасно? — спросила Анна, слегка выглядывая в сторону обрыва. Ее и без того бледное лицо сделалось мертвенно-белым.
Розетта первой выбралась через лаз.
— Иди след в след, — скомандовала она.
Склон был скользким после ночного дождя, а заброшенные ступени — крутыми. К тому же, сделаны они были отнюдь не мастером — казалось, кто-то сильный, но лишенный всякого изящества, вырубил их в скале кое-как, просто чтобы было на что опереться. Из-за этой топорной работы они несколько раз едва не сорвались.
— Осторожней! — крикнула Розетта.
— Миледи! — вскрикнула Анна.
Единственным спасением была старая истертая веревка, которую создатель ступеней кое-где закрепил вдоль спуска. Без нее одна из них точно бы кубарем покатилась вниз. Добравшись до последней ступени, они рухнули на галечный пляж, тяжело дыша. Ноги дрожали от напряжения.
Проклятье. Спуститься-то они смогли, но от одной мысли о том, что придется лезть обратно, можно было лишиться чувств.
— Где экипаж, который ты вызвала? — спросила Розетта.
— Вон там, — ответила Анна. Ее руки дрожали, когда она указывала на повозку, ждущую у края дороги. Когда они подошли, кучер кивнул им.
Розетта уверенным жестом подбросила ему серебряную монету.
— На главную площадь, — велела она.
Задним числом она поняла, что давать на чай было худшей идеей: раздухарившийся кучер погнал лошадей во весь опор, и на каждой кочке экипаж немилосердно подбрасывало. Розетту швыряло по сиденью, и с каждым ругательством она едва не прикусывала язык.
— Прибыли. Главная площадь Сиклида, — объявил кучер.
Розетта зажала рот, сдерживая тошноту, и чуть ли не вывалилась из экипажа на землю. Перед глазами все плыло. Лишь пару раз сплюнув, она наконец пришла в себя.
— Вот что бывает, когда вы уходите из дома, миледи, — заметила Анна с почти покровительственным видом, словно отчитывала младшую сестру.
Розетта прополоскала рот подвернувшейся под руку водой и шутливо брызнула ей на нос.
— Жди здесь, — распорядилась она.
Анна вскинула бровь:
— Здесь?
— Я скоро вернусь.
— А если нет? — заволновалась та. — Куда вы направляетесь, миледи?
Розетта беспечно пожала плечами и кивнула в сторону видневшегося вдали Морского ведомства.
— Вот для этого я тебя и взяла. Если не вернусь через час — доложи об этом.
— Д-д-доложить?
— Если я не появлюсь к тому времени, как часы на башне пробьют следующий час, иди прямиком в Морское ведомство.
— А как они узнают, где вы?
— Я буду на улице 4-426.
Анна в замешательстве склонила голову. Будучи не местной, она не знала, что в переулках Сиклида не существовало адресов, начинающихся на четверку. По крайней мере, официально. Однако она инстинктивно почувствовала, что ввязалась во что-то опасное, и ее бесхитростное лицо тут же исказила тревога.
Розетта крепко сжала ее руку.
— Какой я назвала адрес?
— Улица... 4-426, — повторила Анна.
— Хорошо. И ни шагу отсюда, пока не пройдет час, — твердо произнесла она.
Служанка отрешенно кивнула. Довольная ее ответом, Розетта усмехнулась и отпустила ее.
Кровь снова прилила к ладони Анны. Она уставилась на нее на мгновение, а когда подняла взгляд, обнаружила, что ее хозяйка исчезла без следа.
***
— Как нам быть?
Кадриэль поднял хмурое лицо на осторожный вопрос адъютанта и встретился с ним взглядом. Тот с трудом сглотнул: меланхолия в облике Кадриэля лишь подчеркивала чувственную красоту его и без того безупречных черт.
Губы лорда Монтерозы искривились в сардонической усмешке.
— О чем именно ты спрашиваешь? — осведомился он.
— Если так пойдет и дальше, ваша супруга окажется в серьезной опасности. Вам следовало с самого начала полностью закрыть доступ к обрыву, а не просто выставлять стражу в отдалении.
В комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Кадриэль сверлил подчиненного взглядом, но хранил молчание.
— Когда я вспоминаю безупречный образ леди Леи как невесты кронпринца всего несколько месяцев назад…
— Ты слишком много болтаешь, — оборвал его Кадриэль. Его убийственный взгляд заставил адъютанта осечься на полуслове.
Тот внезапно осознал, что едва не перешел черту — он заговорил слишком вольно о жене своего командира, которая, по слухам, была любовью всей его жизни.
— Прошу прощения, — быстро произнес он. — Я выразился неподобающе.
Кадриэль пренебрежительно хмыкнул, явно не впечатленный извинением. Он скомкал лист бумаги в руке, хотя многие страницы так и остались непросмотренными. Сгребя остальные документы, молодой человек отбросил их в сторону.
— Послушать тебя, так можно подумать, будто безопасность моей жены меня вовсе не заботит, — заметил он.
Сказать, что лорд Монтероза был совершенно безучастен, было бы неправдой, учитывая количество стражников, следовавших за леди Леей по пятам. Но и чрезмерно обеспокоенным он не выглядел. Казалось, его внимание ограничивалось наблюдением со стороны.
— Разве это не так? — рискнул спросить адъютант.
— Оберегать мою жену даже на расстоянии — значит навлечь на себя ее гнев. А я ни в коем случае не хочу впасть у нее в немилость, — произнес Кадриэль, сделав особый акцент на словах «мою жену».
