Жених выглядел на удивление спокойным. Его обычно растрепанные золотистые локоны были аккуратно зачесаны и уложены помадой. В безупречном черном сюртуке он казался ожившим шедевром великого мастера. И все же, несмотря на лоск, на его лице не было ни тени волнения, ни робкой улыбки или румянца, что обычно украшают новобрачных.
Эта невозмутимость казалась неуместной — особенно сейчас, когда каждый, кто его видел, стоял как завороженный. Даже Розетта с ее скудными познаниями в этикете понимала: что-то здесь не так. Уж прочим аристократам это точно бросится в глаза.
Ах ты, щенок! Что-то ты слишком хладнокровен для человека, который без памяти влюблен и на всех парусах спешит под венец. Не находишь?
— Кадриэль, — нетерпеливо окликнула она его, нахмурившись.
До этого момента он стоял неподвижно, словно изваяние. Лишь услышав свое имя, жених очнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Но лишь на мгновение. Его взгляд тут же скользнул по прическе, цветочным украшениям и ожерелью — он смотрел так жадно, будто был не в силах отвернуться.
В сущности, это было объяснимо. Чопорные правила знати разлучили их почти на десять дней; подготовка к торжеству тоже проходила порознь. Увидеть ее в полном облачении впервые — зрелище не для слабонервных. К тому же он наверняка никогда не видел Лею с волосами, уложенными на восточный лад.
И все же Розетту терзали сомнения: неужели его оцепенение вызвано только этим? Обреченно пожав плечами, она оставила попытки разгадать его мысли.
— Ну? — спросила она. — Тебе нравится?
Ответ последовал после долгой паузы.
— Да, — наконец признал он.
Будь он сражен ее красотой наповал, она бы поняла, но его реакция показалась ей в лучшем случае прохладной. Девушка недовольно проворчала что-то под нос. Похоже, этот человек оставался равнодушным к женщинам, какими бы ослепительными они ни были. Настоящий кремень! Прозвище «неукротимый жеребец высшего света», которым его наградили дамы, теперь казалось ей более чем заслуженным.
— Я прислал тебе столько колье, — внезапно произнес он.
Она так старалась уклониться от его пристального взгляда, что едва не пропустила слова мимо ушей.
— Что ты сказал?
— Я скупил товары во всех лучших ювелирных лавках столицы. Прислал тебе искуснейших мастеров. Все для того, чтобы ты могла выбрать то, что пожелает сердце, — пояснил он, поднимая на нее глубокие, цвета морской бездны глаза.
Значит, его странная зацикленность была связана с ожерельем. Она легко коснулась украшения кончиками пальцев. На первый взгляд — скромная вещица с небольшим сапфиром, простоватая для свадьбы столь высокого уровня.
Так что, хочешь знать, почему я выбрала именно его?
Правда заключалась в том, что оно напоминало ей об ожерелье, которое она почти не снимала в прошлой жизни. Камень в нем был не простым сапфиром — это был Лером. Древний магический кристалл, считавшийся у моряков могущественным талисманом. Пираты верили, что он хранит от штормов и бунтов и даже приносит удачу в азартных играх. Она носила Лером всю жизнь, но в итоге была предана и убита Ником, так что выбор подобного украшения для дня свадьбы отдавал изрядным суеверием. Но как объяснить все это Кадриэлю?
Невеста сморщила носик.
— Оно мне просто... приглянулось, — бросила она.
В этот миг в синих глазах мужчины промелькнуло нечто необъяснимое. Он шагнул к ней, и она инстинктивно напряглась, не зная, чего ждать: то ли пылких объятий, то ли решительного отпора.
Но он остановился в шаге от нее — так близко, что она почувствовала на коже его теплое дыхание. Кулаки его то сжимались, то разжимались, прежде чем он осторожно протянул руку и едва коснулся ее щеки. Тем же робким движением он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, и Розетта заметила, как сильно дрожат его пальцы. Поглощенный моментом, он даже не замечал румянца, заливавшего его лицо.
Тишина затянулась и стала невыносимой.
— В чем дело? Тебе не нравится? — спросила Розетта, расслабив плечи и снова глянув в зеркало. Ей казалось, что выглядит она вполне достойно, хотя все ее чувство прекрасного ограничивалось умением отличить дорогую вещь от дешевой.
Он едва заметно качнул головой:
— Я просто...
— Что «просто»? — терпеливо допытывалась она.
— Я просто счастливее, чем мог вообразить. И все это кажется мне каким-то сном...
То, как он мучительно подбирал слова, не в силах закончить фразу, подтвердило ее догадку: Монтероза был сам не свой. Чтобы вывести его из оцепенения, она шутливо наступила ему на ногу.
— Что ты пытаешься сказать, Кадриэль?
— Я просто счастлив, — повторил он.
Глядя на то, как он стоит с отсутствующим видом, твердя «счастлив», будто в трансе, она невольно подумала, что он окончательно потерял голову. Ее охватило странное чувство дежавю. Его взгляд почти в точности повторял то неистовое выражение, с которым он смотрел на нее когда-то — на Розетту, капитана пиратов. Она выпрямилась, готовая съязвить по этому поводу, хотя сердце в груди почему-то пустилось вскачь.
Мы ведь женимся не потому, что действительно без ума друг от друга...
— Ты...
Ее прервал звук торопливых шагов. В комнату, запыхавшись, влетел слуга.
— Миледи, милорд! Архиепископ только что прибыл! — выпалил он.
Кадриэль бросил на помеху раздраженный взгляд и коротким жестом велел человеку удалиться. Затем он снова повернулся к своей невесте, и его лицо заметно смягчилось.
— Что ты хотела сказать? — спросил он.
— Ох, ничего.
Розетта качнула головой. Что бы это ни было, сейчас, когда свадьба была уже на пороге, время для подобных расспросов было неподходящим.
Кадриэль негромко рассмеялся и протянул ей руку.
***
Венчание, которое провел сам архиепископ, прошло скромно: на церемонии присутствовали только члены обеих семей да несколько близких друзей. По традиции служба должна была растянуться часа на два, с долгими чтениями Священного Писания и бесконечными ответами на доктринальные вопросы. Однако от большинства утомительных обрядов было решено отказаться под тем благовидным предлогом, что невеста еще не до конца оправилась от недавних потрясений. К тому же нетерпеливые родители с обеих сторон спали и видели, как бы поскорее скрепить брачный договор подписями.
В итоге не прошло и часа, как Розетта уже переодевалась в куда более удобное платье для приема. Пусть корсет все так же безжалостно сдавливал ребра, мешая дышать, зато теперь можно было не бояться запутаться в шлейфе, который тянулся за ней по полу на добрых три метра. Какое облегчение!
Увы, облегчение оказалось недолгим.
Если монотонное бормотание перед алтарем лишь знаменовало вступление в брак, то настоящей пыткой стал последовавший за ним бесконечный прием. Розетте приходилось без устали принимать поздравления, пока герцогиня таскала ее от одного гостя к другому. Она должна была с улыбкой предлагать шампанское совершенно незнакомым людям, приветствуя их как старых друзей, а время от времени еще и кружиться в вальсе под знакомые мелодии. От насквозь фальшивой улыбки уже сводило скулы, а запертые в туфли ноги онемели от боли еще несколько часов назад. Спустя пару часов она уже начала жалеть, что венчание закончилось так быстро.
Кое-как дотанцевав вальс с каким-то чересчур жизнерадостным аристократом, Розетта привалилась к стене, отчаянно пытаясь перевести дух. Кадриэль, заметив ее побледневшее лицо даже через людское море, извинился перед собеседником и направился к ней.
Бережно взяв жену за руку, он спросил:
— Ты в порядке?
И как только он высмотрел меня в такой толпе?
Розетта невольно задумалась: может, ее мысленные ругательства, когда она постоянно обзывала его щенком, возымели действие, и у него в самом деле прорезался звериный нюх на ее присутствие? Она слабо кивнула.
— Все хорошо, — бросила она.
— Ты совсем бледная.
Он осторожно коснулся ее щеки — так трепетно, словно она была величайшей драгоценностью. Почувствовав, как по затылку пробежал холодок, Розетта отвела его руку. И хотя его запястье было слишком широким, чтобы она могла полностью обхватить его своими пальцами, Кадриэль послушно отстранился.
— Хватит, — предупредила она. — Люди смотрят.
— Если хочешь отдохнуть, можешь идти, — предложил он.
— Сбежать с собственного свадебного приема? Ты шутишь?
— А что тут такого?
Розетта фыркнула:
— Если я сейчас исчезну, завтрашние газеты раструбят, что у нас уже трое детей. Или вообще напишут, что они не твои. Представляешь, какой поднимется скандал?
— Я лишь хочу сказать, что тебе не стоит так надрываться, — мягко произнес он, ласково сжав ее предплечье.
Казалось, он собирался добавить что-то еще, но тут их внимание привлек стук торопливых шагов. К ним спешила герцогиня Вальдемор.
— Что вы здесь прохлаждаетесь? Его Императорское Высочество прибыл со своей невестой! — возвестила она.
