Розетта уставилась на него; когда он сократил дистанцию, она инстинктивно отступила на шаг.
— О чем?
— Можно полюбопытствовать, зачем вам эти тренировки? — осторожно уточнил Тернер.
Розетта замерла и повернула голову.
— С чего это вдруг такой интерес? — спросила она.
— Я любопытен от природы. Ничего не могу с собой поделать, — отозвался он с лукавой ухмылкой. — Видеть, как особа вашего положения изнуряет себя подобными тренировками — зрелище захватывающее. Особенно с учетом тех сведений, что вы запрашивали.
Она хранила молчание, и взгляд ее на миг дрогнул. Тернер продолжал:
— Мои осведомители ни разу не обмолвились о том, что вы... увлекались Кадриэлем Монтерозой. Ни единого словечка.
В этот миг Розетта считала скрытый смысл его слов. Все было предельно ясно: он намекал на Алую Зарю — женщину, за которой охотился Кадриэль. Должно быть, он гадал, не была ли вся эта затея лишь попыткой ей подражать. Когда она подняла на него взгляд, Тернер многозначительно поиграл бровями.
— Я ведь не ошибся? — подтолкнул он ее к ответу.
Она подавила неистовое желание рвануть через все поле и замахнуться на него мечом. По традиции герцогиня Монтероза в отсутствие адмирала временно брала на себя обязанности командующего флотом и имела право рекомендовать следующего адмирала. Эта привилегия была дарована дому Монтероза в знак признания их многовекового вклада в защиту восточных рубежей Эсферанды. Розетте предстояло стать будущей герцогиней, что, безусловно, требовало стати, соответствующей такому положению, но это благородство вовсе не подразумевало ратного мастерства. Если уж на то пошло, куда уместнее было бы изучение морской тактики.
Однако носиться по плацу, размахивая деревянным мечом и обливаясь потом, — для леди Монтерозы это было чересчур. Впрочем, пытаться разуверить Тернера было делом гибельным, особенно когда имеешь дело с тем, кто не склонен менять мнение, пока сам не сочтет нужным. Розетта тряхнула головой, отгоняя его нелепые домыслы.
— Что за вздор. Это просто хобби, не более того.
— «Хобби»? — он негромко хмыкнул.
Будь это и впрямь лишь причудливым увлечением, лорд Монтероза мог бы и сам вручить жене деревянный меч или приставить к ней благородного рыцаря, обученного манерам. Было крайне странно выбирать в наставники человека вроде Тернера, прошедшего суровую школу подворотен, — особенно если верить слухам о том, как нежно муж дорожит своей супругой.
Тернер вспомнил, как всего несколько дней назад его сцапал морской патруль. Он уже мысленно прощался с жизнью, полагая, что за аферу с виконтом Робином его прямиком потащат на виселицу. Но вместо эшафота он оказался в кабинете вице-адмирала — поворот событий, надо сказать, на редкость будничный. Его заставили стоять на коленях так долго, что ноги начало сводить судорогой, и лишь тогда в дверях появился Кадриэль.
Лорд Монтероза подошел к нему, взял из рук адъютанта небольшую шкатулку и протянул ему. Пока Тернер в полнейшем замешательстве принимал дар, Кадриэль бросил единственную команду:
— Открывай.
Тернер повиновался. Обнаружив внутри кинжал, он не смог скрыть недоумения. Это что, какой-то изощренный намек на то, что ему пора свести счеты с жизнью? Или от него ждут заказного убийства? Смятение так и читалось на его лице.
— И для чего это… сэр?
Даже Тернер, обычно не признававший чинов и званий, не рискнул бы отбросить формальности перед вице-адмиралом под колючими взглядами моряков. При виде этой внезапной почтительности губы Кадриэля тронула ироничная усмешка.
— Это кинжал моей жены.
Тернер озадаченно моргнул, не до конца понимая, к чему клонит собеседник.
— Ее милость пользуется таким?
— Я заказал его специально для ее тренировок, — ответил Кадриэль.
— В самом деле? Но позвольте… зачем? То есть я понимаю, но… зачем леди кинжал?
— Ей будет неудобно носить с собой постоянно что-то более тяжелое.
— Возможно, — медленно проговорил Тернер, — но ведь ее милость наверняка и шагу не ступит без охраны. Обучать ее моему стилю боя на кинжалах — это, право слово, чересчур!
И тогда Кадриэль странно улыбнулся:
— Моя жена сама бы этого захотела.
Вспоминая тот разговор, Тернер еще раз убедился в своей правоте. К черту хобби — это была самооборона. И не просто защита, а отчаянная попытка выжить в самых суровых обстоятельствах. Но отчего возникла такая нужда беспокоиться о выживании? Леди вполне могла бы вообще не покидать поместья без сопровождения, если бы только пожелала.
Он наблюдал, как она снова разминает плечи. Порой в самых незначительных мелочах она выказывала такое мастерское владение клинком, что это приводило его в замешательство. То, как она проверяла заточку лезвия, как перехватывала рукоять, оценивая вес, как умело выверяла дистанцию до противника, едва обнажив оружие… Вывод напрашивался сам собой: в ратном деле она далеко не новичок. Зачем ей понадобилось это скрывать — он и представить не мог. И все же, она была столь же загадочна, как и в тот миг, когда они встретились впервые.
Временами, глядя на леди Монтерозу, Тернер невольно вспоминал ту, кого знал когда-то и кто давно покинул этот мир — Алую Зарю. Ее образ запечатлелся в его памяти настолько отчетливо, что даже самое мимолетное сходство казалось ему значительным. Стоило только начать проводить параллели, как походка леди, ее выговор и даже едва приметные привычки начинали казаться ему пугающе знакомыми. Словно она каким-то образом… сменила оболочку.
При этой мысли он издал короткий, сухой смешок. Это напомнило ему о безумном слухе, который когда-то, точно лесной пожар, пронесся среди низовья Востока. Поговаривали о ведьме, умеющей менять души местами. Даже Тернер, промышлявший торговлей любыми слухами и тайнами, что стекались в восточные земли, всего-навсего усмехнулся, едва услышав об этом, и отмахнулся от подобной байки как от сущей нелепицы.
И все же, в силу своей профессии, он тогда навел справки. Все, что удалось найти — лишь туманные рассказы о некой колдунье, остановившейся на постоялом дворе и якобы варившей снадобья за звонкую монету. Но к тому времени, как Тернер решил лично наведаться в тот трактир, ведьмы и след простыл.
Подобные слухи всегда были частью его ремесла — не более чем пылью в глаза. Тернер тряхнул головой, отгоняя нелепую мысль, и мысленно задвинул воспоминания в самый дальний угол. Но прежде чем прошлое окончательно отступило, в памяти всплыл еще один странный обрывок: он и впрямь припомнил кое-какие толки о том, что кронпринц лихорадочно собирает сведения о «ведьме, меняющей души».
Кронпринц, его бывшая невеста Лея Рену Вальдемор, лорд Монтероза, Алая Заря, та самая ведьма и Мелвин… Эти люди, между которыми, казалось бы, не могло быть ничего общего, вдруг оказались связаны едва уловимой нитью. Тернер нутром чуял, что впутался в весьма скверную историю, хотя еще и не мог понять, в чем именно заключается эта связь.
— О чем ты так глубоко задумался, что даже не слышишь меня? — с усмешкой спросила Розетта.
Резкий взмах руки перед самым носом заставил его вернуться к реальности. Леди Монтероза выглядела крайне недовольной — казалось, она вот-вот отвесит ему доброго пинка.
Тернер почесал затылок.
— Прошу прощения. Призадумался, — признался он.
— Слишком долгие думы до добра не доводят — так и ко дну пойти недолго, — проворчала она, даже не пытаясь скрыть раздражения. Она подошла ближе и вкрадчиво прошептала: — Как продвигается дело? Когда я увижу Мелвина?
— Ах, это, — отозвался Тернер. — Почти готово. Мальчишка перебирается с места на место каждые несколько месяцев. Осторожничает, малец, ох как осторожничает.
— Неужели?
— Встретитесь с ним на следующей неделе, — добавил он. — Даю слово.
Язык у этого проныры всегда подвешен что надо. Розетта скептически сощурилась, но кивнула. Если уж Тернер давал слово, он из кожи вон лез, чтобы его сдержать, так что следующая неделя выглядела вполне реальным сроком. К тому же это как раз совпадает с окончанием десяти дней, которые она обещала Одри, — лучшего момента и не пожелаешь.
— Вот и славно, — ответила Розетта, довольно сощурившись, словно кошка у миски со сливками. Однако улыбка мгновенно сменилась гримасой недовольства, стоило Тернеру произнести:
— А теперь живо сюда.
— Что? Я думала, на сегодня все! — возмутилась она.
— Это кто вам такое сказал? — хмыкнул он.
***
Вернувшись в свои покои, Розетта чувствовала себя совершенно вымотанной. Стоило Тернеру понять, что она мастерски владеет кинжалом, предложил совершенно безумную затею: тренировочный поединок. Сам он вооружился деревянным мечом, ей же велел взять настоящий клинок. Ну не сумасшедший ли?
В прошлой жизни она бы в два счета отсекла ему руку с деревяшкой, но телу Леи попросту не хватало сил. Розетта пыталась метить в шею, но для этого нужно было подобраться почти вплотную, а значит — оказаться в зоне досягаемости его меча. Любая оплошность могла стоить ей жизни. Тернер превосходил ее в силе, росте и скорости, так что добрых полчаса она не решалась даже на один выпад, и просто выдерживала напряженную дистанцию.
Тело, и без того изнывавшее от утренних хлопот, теперь буквально молило о пощаде. Сознание путалось. Последнее, что помнила Розетта, прежде чем окончательно провалиться в забытье, — как она, взмокшая от пота, рухнула на кушетку, отмахиваясь от протестов Анны и умоляя о минутке отдыха. Сквозь полусон она чувствовала, как кто-то бережно переносит ее в ванну, переодевает в ночную сорочку и укладывает в постель.
Розетте хотелось поблагодарить за заботу, но она не нашла в себе сил даже разомкнуть веки. Когда она наконец пришла в себя, уже близился рассвет. Протерев заспанные глаза, она огляделась в поисках Кадриэля, но не нашла его. Он вернулся домой, когда она уже спала, а утром ушел еще до того, как она проснулась. В итоге Розетта не видела мужа уже почти десять дней. Она понимала, что они по горло в делах, но мысль о том, что пройдет еще один день без него, отозвалась в душе неожиданной волной одиночества.
В этот миг дверь в спальню тихо скрипнула.
— Ро, ты уже проснулась?
