— Она хотела продолжить поиски Ви Си Гёна, не отступая. Судя по всему, она боялась возвращаться на Мунхва с пустыми руками.

Чу Хён лгал, глядя Син Хэ Гону прямо в глаза. Коротко стриженные волосы, идеально выглаженная форма, стойка, достойная стать образцом для плаката Министерства обороны — придраться было не к чему. Но больше всего поражало его лицо.

Даже Сок То Хви, который легко справлялся с изнурительными тренировками, выматывающими остальных, и Юн По Рён, преодолевавшая физические пределы силой духа — оба теряли контроль над мимикой, когда достигали своего предела. Умение скрывать боль тоже было своеобразным навыком.

И в этом Ан Чу Хён превосходил всех. Син Хэ Гон ценил его холодный рассудок и непоколебимое суждение выше любых боевых навыков. Для того чтобы контролировать ведьму, которая каждую секунду пытается одурманить разум, не было более надежного подчиненного.

Сигарета в пальцах Син Хэ Гона качнулась, словно вот-вот упадет. Его взгляд, вновь скользящий по Чу Хёну, был липким, как воздух в комнате. И таким же тяжелым, словно способным оставить след на коже.

— Да неужели?

— Так точно.

— Вот как...

Едкий сигаретный дым пронесся мимо аккуратного лица Чу Хёна, который наверняка был старостой в школьные годы. Син Хэ Гон лениво распрямил скрещенные ноги.

Даже в этом простом движении чувствовалось напряжение, разрушающее иллюзию спокойствия. Его пальцы, выстукивающие монотонный ритм по подлокотнику кресла — тук, тук — заставляли Чу Хёна нервно сглатывать.

Син Хэ Гон протянул руку. Пока он тушил сигарету в пепельнице, Ви На затаила дыхание. Лоб горел, словно пепел сыпался прямо на кожу. Спрятав руки под одеялом, она изо всех сил ущипнула себя за бедро.

Когда Син Хэ Гон допрашивал Чу Хёна о ее просьбе, Ви На едва не вскочила, чтобы закричать. Но прежде чем она успела это сделать, Чу Хён соврал первым, заставив ее сердце уйти в пятки.

Закрыв глаза, Ви На поспешно проверила цвет Чу Хёна еще раз — он по-прежнему не был красным. Печать не сработала. И все же Чу Хён решил защитить ее. Она не испытывала благодарности за то, что он не выдал ее, скорее, ее охватил страх: что он будет делать, если правда выплывет наружу?

Ви На была напугана до дрожи, боясь, что Син Хэ Гон раскусил ложь Чу Хёна. Перед глазами Ви На желания всех людей были как на ладони, но Син Хэ Гон был исключением. Он был единственным, чьи мысли она не могла прочитать с первого взгляда.

— Скажи мне сама. Действительно ли это так.

Услышав это, Ви На от чрезмерного напряжения так сильно впилась ногтями в собственную плоть, что чуть не проткнула кожу. Рука, возникшая так же внезапно, как и его слова, убрала пепельницу с ее лба.

Когда тяжесть исчезла, Ви На почувствовала растерянность, словно кто-то резко сорвал ширму. Как будто она все это время была лишь фоном, а теперь ее грубо втянули в самый центр сцены.

Но испугалась не только Ви На. Аура Чу Хёна взволнованно заколыхалась, как волны во время шторма. Какое бы невозмутимое лицо он ни делал, глаза Ви На обмануть было невозможно.

Пока Ви На колебалась, не зная, как отреагировать, у ее глаз сгустилась ледяная чернота. Пугающая, почти физически ощутимая угроза, подобная насилию, заморозила ее кожу.

— Тебе веки оторвать?

Син Хэ Гон, очевидно, понял, что она не спит — об этом Ви На уже смутно догадывалась. Но она не могла открыть глаза, хотя бы из-за Чу Хёна, который только что делал доклад о ней. Теперь же она горько сожалела, что не «проснулась» раньше.

Ви На осторожно открыла глаза и села на кровати. Первым она увидела не Син Хэ Гона, сидящего в кресле, а стоящего Чу Хёна. Чу Хён тоже посмотрел на нее.

В отличие от тех истинных эмоций, которые прочитала Ви На, лицо Чу Хёна оставалось бесстрастным. В зависимости от ответа Ви На, он мог стать ее соучастником, но он держался невозмутимо. Если это и была актерская игра, то весьма убедительная.

Никто этого не планировал, но почему-то им обоим показалось, что они слишком долго смотрят друг другу в глаза.

— Ах-х...

Пальцы Син Хэ Гона схватили Ви На за подбородок и потянули к себе. Хватка была такой сильной, что ее нижняя губа приоткрылась. Прикосновение кожаной перчатки к коже заставило сердце Ви На забиться быстрее. Следом всплыло воспоминание о том, как ее губы жадно терзали, словно отрывая куски, пока в комнату не ворвался яркий свет. Син Хэ Гон оставался таким же холодным, словно ничего не помнил, но Ви На могла воссоздать в памяти каждое мгновение.

Когда Ви На откровенно посмотрела на губы Син Хэ Гона, между его бровей пролегла морщинка, заметная только ей. Похоже, ему это было неприятно. От его недовольства по коже Ви На пробежал мороз, настолько глубоким было его отвращение.

Син Хэ Гон, как обычно, не любил повторять дважды и всем своим видом требовал ответа. Ви На с запозданием перебрала в уме оставленные ей варианты.

Правда и ложь.

Если она согласится с ложью ради Чу Хёна, то сможет легко миновать кризис. Правда же неминуемо приведет к конфликту.

Поверх плеча Син Хэ Гона Ви На бросила взгляд на Чу Хёна, который сейчас смотрел на ее нижнюю губу, зажатую пальцами майора. На лице Чу Хёна читалось потрясение, словно он наконец подтвердил то, что до сих пор лишь подозревал интуитивно, без веских доказательств. Возможно, поэтому на этот раз они не встретились глазами.

Взгляд Ви На вернулся к Син Хэ Гону. В конце концов, это он выбрал Чу Хёна в качестве ее надзирателя. Прямо сейчас Син Хэ Гон испытывал их обоих — и Чу Хёна, и Ви На.

Двигались ли доверие и подозрения к подчиненным параллельными курсами в сознании Син Хэ Гона? Как бы там ни было, это не ее забота.

Ви На должна была думать только об одном. Она быстро и ясно осознала истину, поняв, что тут и думать нечего.

— Нет.

Неважно, был ли это Чу Хён или кто-то другой, неожиданно относившийся к ней с теплотой, или же наоборот... Единственным человеком, в которого Ви На должна была слепо верить, был Син Хэ Гон. До тех пор, пока ее душа принадлежит ему, он был тем единственным, за кем она должна была следовать, как за божеством.

Не задумываясь ни на секунду, Ви На разомкнула губы, сжимающие холодные черные пальцы своего божества.

— Я сказала ему, что если ты попытаешься убить меня, то пусть он защитит меня.

— .......

— Но... Ан Чу Хён отказался. Сказал, что следит за мной по твоему приказу. И что у него нет никаких обязательств защищать меня, идя наперекор твоим решениям.

Пока Ви На без запинки, слово в слово выкладывала всю правду, она даже не взглянула на то, какое выражение лица было у Чу Хёна.

Конечно, даже не глядя на него, она чувствовала волну его эмоций, но предпочла проигнорировать ее. Она смотрела только на Син Хэ Гона, с почти маниакальной одержимостью.

Пальцы Син Хэ Гона медленно и вязко, как густая жидкость, соскользнули с ее губ. Ви На хотелось снова схватить эту руку, но Син Хэ Гон уже повернулся к Чу Хёну. И поскольку он посмотрел на Чу Хёна, Ви На тоже перевела на него взгляд.

Как Ви На и чувствовала, Чу Хён выглядел сбитым с толку, как никогда прежде. Стыд и чувство вины из-за того, что его ложь раскрылась, а также обида на Ви На мелкими искрами мерцали в его растерянном взгляде, меняя свои формы.

Син Хэ Гон молча смотрел на Чу Хёна, давая ему время вдоволь насладиться самоуничижением. Наконец, спустя долгое время, он произнес:

— Капитан Ан, выйдите.

— ...Господин майор.

— Я позову, когда понадобишься, а пока ждите у моего кабинета.

— ...Есть.

Чу Хён выпрямился, отдал честь и перед самым выходом бросил взгляд на Ви На. Она ожидала увидеть злобный взгляд, словно он смотрел на ядовитую змею, но, к ее удивлению, в глазах Чу Хёна промелькнуло сложное чувство, которое даже она не смогла расшифровать, после чего он вышел из комнаты.

— .......

Как только Чу Хён вышел, Ви На тут же хотела заговорить с Син Хэ Гоном, но, увидев его тяжелый взгляд, словно он взвалил на себя всю скорбь мира, решила подождать. Его темные глаза, смотревшие не на объект отвращения, а на человека, который оказался для него весьма ценным, наполнились меланхолией.

Наверное, прямо сейчас Ви На была полностью вычеркнута из его мыслей. Син Хэ Гон внезапно произнес голосом, под стать его взгляду:

— Он ведь до конца отказывал тебе, так почему сейчас поступил так?

— ...Наверное, Ан Чу Хён подумал, что мне жал...

— Я что, у тебя спросил?

— Нет...

Ви На поняла предупреждение закрыть рот и немедленно подчинилась. Вместо этого, воспользовавшись тем, что он перестал обращать на нее внимание, она бесконечно любовалась его профилем, напоминающим о холодном, морозном времени года. В своем воображении она сажала семена и выращивала цветы по ту сторону его пустынных, высохших глаз.

В это время время Ви На торопливо расцветало и увядало, как дерево, застрявшее в одном-единственном сезоне. Всякий раз, когда ей не хватало смелости пустить ростки, она смотрела на его гладкие губы. Она знала, что ему это не понравится, но для Ви На его вожделение было единственной соломинкой.

— Кажется, я уже говорил тебе.

Голова Син Хэ Гона резко повернулась к ней. Столкнувшись с его взглядом в упор, сердце Ви На ухнуло вниз. Из-за Чу Хёна она на мгновение забыла об этом, но сегодня был последний день отсрочки, данной ей Син Хэ Гоном, ее последний шанс.

— Если собираешься выкинуть какой-нибудь фокус, сначала спрячь эти свои мерзкие глаза.

— .......

— Раз уж ты попыталась наложить печать или что там еще, вопреки моему предупреждению, значит, ты была в полном отчаянии.

— Да. В отчаянии. Ведь ты сказал, что сегодня последний день. Ты...

Но голос Ви На не звучал так отчаянно, как раньше. Словно она полностью осознала и приняла тот факт, что, что бы она ни делала, Син Хэ Гон больше не проявит милосердия.

Ее прежнее цепляние за него, словно она готова была отдать все на свете, раздражало, но и эта покорность тоже действовала на нервы.

Син Хэ Гон пристально смотрел на лицо человека, уже стоявшего на пороге смерти, которая, скомкав одеяло в руках, тяжело выдохнула: Ха-а. Он скользнул взглядом по ее непристойно красивым, выходящим за рамки морали чертам лица.

— Прости. Я правда думала, что смогу его найти. Но я не вижу. Не понимаю почему, но не вижу...

Это прозвучало сладко, как последняя исповедь. Син Хэ Гон поднял руку. И только подняв ее, он с запозданием задался вопросом: зачем? Но цель, к которой тянулись его пальцы, была ясна.

Как бы это ни было омерзительно до безумия, но с тех пор, как он вдоволь растерзал эти губы в своем кабинете и выгнал ее, он бесчисленное количество раз мысленно, как зверь, рвал их в клочья до крови.