— Сок То Хви.

Есть ли другое слово, кроме «головокружение», способное описать это чувство?

— Смотри на меня.

Слух То Хви был сладостно отрезан, а зрение нежно изъято.

— На меня... смотри, вот так, не отрываясь, только на меня...

Место принудительно отключенных зрения и слуха заполнили ощущения, которые вливала в него Ви На. Она без малейших колебаний подчиняла его и завладевала им.

То Хви даже не думал о том, что нужно сопротивляться. И не хотел этого. Головокружительное чувство падения парадоксально сочеталось с экстазом вознесения.

Словно плетистая роза, обвивающая железную решетку, Ви На пускала в нем корни, собираясь расцвести пышным цветом. Это чувство было в тысячу раз сильнее того, что он испытал, когда она впервые произнесла его имя.

Только это было реальным, а все остальное размылось, как пар.

Он смотрел сверху вниз на крошечную женщину, а его макушка пылала. Неотрывный зрительный контакт спровоцировал порочное возбуждение, которое он все это время подавлял и скрывал.

Ему хотелось коснуться ее красивых, широко распахнутых глаз, сосредоточенных только на нем, и приоткрытых губ. Хотелось без конца ласкать ее, спрятать в самом теплом и уютном месте и беречь. Чтобы никто не мог ее обидеть. Чтобы никто не смел оставить на ней ни единой царапины.

Из-за того, что его желание было слишком прямолинейным, То Хви поморщился.

— Кх...

Это он должен был тяжело и томно дышать, но почему-то задыхалась и стонала, как в бреду, Ви На. Она сосредоточила все свои силы, чтобы не потерять контроль.

Но само осознание того, что можно потерять контроль, означало, что это уже происходит. Ви На задрожала, как тогда. Слезы хлынули из глаз ручьем, словно кто-то силой тянул ее за веки.

То Хви был распахнут настежь, как будто приветствуя ее. Ей оставалось только войти.

Но почему?

Все было не так просто, как при подчинении других. Как будто был еще один, более прочный слой. Некая сила, которая не давала цвету Ви На распространиться...

Это вина То Хви или вина Ви На?

Но Ви На не сдавалась. И не хотела сдаваться именно потому, что это был То Хви, а не Чу Хён. Если не сработает даже на нем, у которого почти не было к ней враждебности, она почувствовала бы себя бесконечно одинокой и растерянной.

— Сок То Хви...

Поэтому она раз за разом выкрикивала его имя.

Она знала, что его сердце замирает каждый раз, когда она зовет его. Ви На бросила все свои силы на то, чтобы завладеть им. Дыхание прерывалось, казалось, глаза вот-вот лопнут от боли, но она не останавливалась.

Внезапный порыв ветра раскачал ветви деревьев, и лес зловеще задрожал. Словно даже сама природа испугалась этой противоестественной энергии.

Вокруг тела Ви На начал подниматься дым. Конечно, это был красный дым, видимый только ей.

Сквозь пелену слез она увидела искаженное лицо То Хви. Было ли это признаком успеха?

Теперь даже руки и ноги Ви На сводило судорогой, но она, не оставляя попыток, опускалась всё глубже и глубже в То Хви, бросая себя, как якорь. Само дно, которого она то касалась, то нет, было мягким, как мелкий песок. Но отнюдь не зыбким.

Когда она попыталась обхватить его, чтобы накрыть своим цветом, ощущение оказалось мягким, как пух, что немного удивило Ви На. Он не был безупречно чистым, как белый снег, но если бы он был таким, она бы усомнилась, человек ли он вообще.

Разве желание может быть таким чистым...

Ви На даже успела восхититься этим. В тот самый момент, когда она изо всех сил пыталась окрасить чистоту То Хви в красный цвет.

— ...ти.

Казалось, зрительные нервы горят. Вся нервная система, связанная с глазами, была раздражена, жгло и кололо. И вдруг она перестала видеть То Хви. Нет, она вообще перестала что-либо видеть. Ви На охватил ужас.

Только тогда она осознала, что нужно остановиться, но она была подобна человеку, уже сделавшему шаг в пропасть. Ей оставалось лишь беспомощно падать...

— Хватит!

В этот момент То Хви с пугающе громким криком схватил Ви На за лицо.

Ви На на мгновение полностью потеряла чувство реальности, забыв даже о человеке, который держал ее. Когда их дыхание медленно смешалось, фокус ее зрения так же медленно вернулся. Потрясенный, но еще больше смирившийся с чем-то взгляд успокаивал ее.

Ви На, ничего не понимая, в ужасе посмотрела на То Хви. Его глаза дрогнули, но он тут же постарался сделать лицо ободряющим.

— Я понял, так что прекрати.

Тихо утихающий ветер унес с собой печальный голос То Хви.

— Хоть на гауптвахту, хоть в ад, если там господин майор, я отведу тебя...

Его руки, осторожно ласкающие ее лицо, избегая ран, были невероятно нежными.

— Не делай так больше... То, что ты сейчас сделала.

Однако «печать» не удалась.

Это осознание должно было повергнуть Ви На в отчаяние, но, возможно, потому что То Хви так нежно ее успокаивал... Ви На молча кивнула.

То Хви, словно хваля послушного ребенка, убрал с лица растрепанные ветром волосы. Немного, всего дважды.

Его рука, скользнувшая по ушной раковине и убравшая волосы, собиралась отстраниться без всякого скрытого умысла, но вдруг легонько коснулась ее щеки. От этого шутливого жеста Ви На вздрогнула, а То Хви улыбнулся.

Ви На закрыла глаза, подумав, что ей показалось. Убедившись, что это не так, она открыла глаза и увидела улыбающегося То Хви. С глазами, которые были еще нежнее, чем у тех, на кого была наложена печать.

***

Син Хэ Гон сидел, скрестив ноги по-турецки, и читал книгу.

Свет от маленькой лампы на стене был не слишком ярким, но его хватало, чтобы разобрать буквы.

Официально гауптвахта предназначалась для наказания и покаяния. Однако от него исходила атмосфера тишины и даже некоего спокойствия, словно он впервые за долгое время по-настоящему отдыхал.

Дежурный офицер, каждый раз заглядывая за решетку, думал о том, что Син Хэ Гон похож на человека, для которого время остановилось. Не было необходимости делать ему замечания по поводу позы — он сидел безупречно.

Но при этом он не выглядел ни напряженным, ни беззащитным, поэтому у дежурного то и дело вырывались нервные, сдавленные вздохи.

— Отбой.

Как только прозвучала команда, Син Хэ Гон с хлопком закрыл книгу. За все время пребывания на губе он ни разу не нарушил правила. Но лицо дежурного всегда оставалось напряженным, словно общение с Син Хэ Гоном было для него самым сложным испытанием.

Син Хэ Гону это даже нравилось. Не было лучшего развлечения от скуки, чем заставлять кого-то трепетать перед собой. Конечно, сейчас ему было совсем не до шуток.

Когда единственная лампа на стене камеры без окон погасла, наступила кромешная тьма, в которой не было ни лучика света. Син Хэ Гон хотел, чтобы его глаза не так быстро привыкали к темноте, но зрение, закаленное суровыми тренировками, вопреки его желанию, вскоре начало различать очертания предметов.

Он по привычке скользнул взглядом по смутным силуэтам снаружи, едва видневшимся сквозь решетку. Внутри камеры он всё осмотрел еще днем. Он не собирался сбегать, но привычка изучать планировку любого места, где он оказывался запертым, выработалась у него давно.

Скоро закончится его первый день на гауптвахте. Значит, останется еще четыре. Провести четыре дня в этой дыре, шевеля только мозгами и ничего не делая, тоже было неплохо. По сравнению с теми временами, когда он специально позволял врагам схватить себя, и, крепко связанный по рукам и ногам так, что кровь не поступала, днями напролет давился мерзким хрючевом, похожим на помои, это место было просто раем.

Кстати, гауптвахта...

Он не ожидал, что этот старый лис Чжи Чхан Хун так легко упечет его сюда. Это был его просчет. В последнее время он был сам не свой. И то, что он вообще дал повод придраться к себе, было исключительно его виной.

Ви На.

При мысли о ней — о той, кто разрывал его рассудок в клочья, — глаза Син Хэ Гона блеснули в темноте.

По крайней мере, пока он сидит здесь, он мог держаться подальше от этих дьявольских красных глаз. Ему нужно было убрать ее с глаз долой хотя бы для того, чтобы остудить голову. Эту ведьму, которая, как бы он ее ни запугивал, как бы реально ни давал почувствовать запах смерти, отчаянно бросалась на него, словно у нее было девять жизней.

Ощущение того момента, когда он забыл обо всем на свете и полностью отдался желанию убить ее, все еще жило в его ладонях. Это было даже сильнее, чем когда Ви На пыталась наложить на него печать. Но он не смог ее убить. Даже когда эта ведьма оскверняла память Со Ён, даже когда он сжимал ее горло своими руками, он так и не смог его сломать.

Я поддался на ее уловку?..

Или наоборот?

Незаметно для него самого, все его мысли снова заполнила Ви На. Он думал о том, что сделает с ней, когда выйдет отсюда.

Если генерал Чжи воспользуется моментом и попытается ее спрятать, он должен будет ее забрать. Забрать и запереть эту дерзкую ведьму в своем кабинете, или в своей комнате, или, на худой конец, в комнате для пыток. Чтобы больше никто и никогда не посмел даже подумать о том, чтобы отобрать ее у него.

— Син Хэ Гон.

Может, он слишком глубоко погрузился в свои мысли? В камере эхом раздался ее мелодичный голос, похожий на слуховую галлюцинацию.

— Син Хэ Гон...

Но дважды он не ошибался. Син Хэ Гон с окаменевшим лицом посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос.

Два маленьких круглых красных огонька блестели за решеткой. Словно говоря ему: «Я пришла к тебе».

    ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver