С того дня, как только наступала глубокая ночь, Ви На выбиралась из подвала и направлялась прямиком на гауптвахту.
Син Хэ Гон не выказывал радости от ее приходов, но и не прогонял. Когда Ви На, набравшись храбрости, открывала железную дверь и входила, он ледяным тоном осаживал ее: «Кто тебе позволил входить?». Если она пугалась, поспешно выбегала и топталась перед решеткой, он, как ни в чем не бывало, велел ей зайти.
Проблема была в том, что в темноте нельзя было разобрать, издевается ли он намеренно или нет. Впрочем, даже если бы обстановка позволяла до мельчайших деталей разглядеть лицо Син Хэ Гона, она бы вряд ли смогла понять его истинные мысли.
Потому что из всех людей, с которыми Ви На сталкивалась, он был самым непостижимым...
— Син Хэ Гон...
Когда Ви На, преодолев эти своеобразные препирательства, наконец усаживалась перед ним... она целовала его.
За исключением первого дня, всегда Ви На первой тянулась к нему. Еще на второй день она напрягалась, боясь получить пощечину, но сейчас, когда до конца его срока оставался всего один день, она была уверена, что он не оттолкнет ее.
Чувствуя на себе его взгляд, пропитанный темнотой, Ви На дрожащими пальчиками гладила его гладкую щеку. Пока ее прикосновения расширяли свою площадь — от кончиков пальцев к фалангам, а затем и к ладони, — он оставался неподвижным. Словно разрешая Ви На делать все, что ей вздумается.
Это чувство, словно перышко скользит по горлу и падает в грудь, заставляло ее жадные руки двигаться медленнее. Поэтому однажды она так увлеклась, просто трогая его лицо, что ей пришлось поспешно убегать перед самым рассветом.
Эти часы — короткие, но бесценные — Ви На бережно смаковала весь следующий день. Незаметно для нее самой дни стали лишь томительным ожиданием этих ночей.
— Син, Хэ Гон...
Ви На осторожно взяла его за щеки и склонила голову, подобно заходящей луне. Секунда перед самым соприкосновением губ была самой волнительной. Тот момент, когда он приоткрывал губы, чтобы вдохнуть ее дыхание...
Сквозь приоткрытые, сомкнутые губы Ви На просунула язык. В его рту было влажно и уютно, как под водой.
Ви На широко растопырила пальцы, плотно прижимая каждую подушечку к его коже, и начала жадно втягивать его в себя. Но при этом ей казалось, что это ее затягивает внутрь.
Звуки того, как скользкий кусок плоти трется внутри, рассекая слюну, гулким эхом разносились по камере. Руки Ви На слегка подрагивали. Когда она на мгновение остановилась, чтобы сглотнуть прерывистое дыхание, его язык, словно насмехаясь над ее робкими попытками, в ответ обвил ее с удвоенной грубостью.
По спине пробежала дрожь. От стимуляции, словно собирающейся сожрать всю внутренность ее рта целиком, Ви На показалось, что липкий поток преодолел горло и до краев наполнил желудок.
— Ха-а, а...
— Ху-у...
Ви На отчаянно прислушивалась, чтобы уловить его влажное, прерывистое дыхание, но слышала лишь собственное, безнадежно сбившееся.
Син Хэ Гон не прикасался к ней и не проявлял инициативы, как Ви На, но когда он по собственной воле пускал в ход язык, он следовал исключительно за своим желанием с пугающей жестокостью.
В тот момент, когда глаза Ви На налились алым румянцем возбуждения, он протолкнул свой язык до самого ее горла. Огромный кусок плоти заполнил всё пространство, вызывая чувство удушья в пищеводе. Ей казалось, что она умирает, но соски Ви На напряглись. Наслаждение, подобно хлысту, подстегивало ее через садистскую стимуляцию.
Толстый язык, который, словно совершая насилие, прошелся по всем чувствительным слизистым Ви На, теперь облизывал зубы и щекотно посасывал десны.
Ха-а... И вот, наконец, она отчетливо услышала его тяжелое дыхание, обрушившееся на нее. Низ живота Ви На загорелся.
Поддавшись импульсу, Ви На обхватила его прямую шею руками, которыми до этого держала его за лицо. Син Хэ Гон вздрогнул, но не перестал сосать ее язык.
Из-за того, что он захватил его у самого корня и сглатывал, Ви На застонала. Она провела руками вверх по его шее и мягко коснулась затылка.
Какое у него сейчас лицо?..
Только тогда Ви На закрыла глаза. Не для того, чтобы увидеть его лицо — прочитать его в темноте было невозможно, — а чтобы прочесть его цвет.
Ее взгляд, собиравшийся медленно опуститься от глаз, резко рухнул вниз, когда он вдруг вынул свой язык, который до этого хаотично переплетался с ее, и вместо этого сунул ей в рот большой палец, словно собираясь порвать уголки губ. Это произошло от неожиданности. И тут Ви На обнаружила его до боли напряженный, готовый взорваться центр.
— Угх. Ха-а...
Ви На внезапно опустила голову, не в силах вынести переполняющую ее стимуляцию. Тогда он лизнул ее открывшуюся мочку уха.
Не выдержав щекотки, Ви На задрожала и снова подняла голову. В глазах Ви На он казался еще чернее, чем мрак камеры, когда спросил:
— Как тебе удается обходить камеры наблюдения?
— Хх, у-у...
— М?
Син Хэ Гон спросил это, с чмоканьем втягивая нижнюю губу Ви На. Ви На, подражая ему, тоже взяла в рот его нижнюю губу, но не смогла потянуть так же сильно и просто потерлась о нее.
— Я не обхожу... Все должно быть записано.
— Это проблема...
Но его тон вовсе не звучал так, будто это проблема. Достаточно было посмотреть, как он продолжает жевать нижнюю губу Ви На, словно жвачку.
— В-все... в порядке. Никто... не заметит ничего странного. Печать — это как... нарисовать картину поверх глаз людей. Люди не понимают, что картина — это всего лишь картина... Поэтому никто не заметит ничего странного.
Отпустив ее губу, Син Хэ Гон вдруг пристально посмотрел на нее. Пальцы Ви На, словно ища успокоения, нежно поглаживали его кожу.
— На Чжи Чхан Хуна ты тоже наложила печать?
— Угу. Но... Чжи Чхан Хун меня беспокоит.
Син Хэ Гон спросил: «Почему?». Внезапно Ви На подумала, что ей нравится звук его голоса.
— Я же говорила тебе раньше. Успешная печать не всегда означает слепое подчинение, все зависит от характера. Такие люди, как Чжи Чхан Хун, у которых очень четкие желания... Иногда печать может исказиться. В какой-то момент их собственное желание может гипертрофироваться и вырваться наружу, или...
— .......
— Рассказать еще?
Ви На хотела рассказать больше, но не похоже было, что он хочет слушать дальше. Скорее, он на мгновение погрузился в свои мысли.
Ви На с сожалением закрыла рот, но все равно подумала, что это огромный прогресс. Ведь раньше он не признавал печать, презирая ее как дешевый трюк, наглухо закрывал уши от любой информации о ее способностях и упорно пытался сделать из этого табу.
А теперь он сам спрашивал о ее способностях и даже молча слушал ее объяснения.
Если бы Ви На попросили назвать самый мирный момент с тех пор, как она встретила Син Хэ Гона, она бы без колебаний назвала эту минуту. В тесной гауптвахте, где они даже не могли разглядеть черты лица друг друга, Ви На обрела ни с чем не сравнимый покой. Даже ноющая боль в языке от его яростных поцелуев казалась ей сладкой.
В этот момент Син Хэ Гон задал острый вопрос, словно разбивая этот покой:
— Как снять печать?
— .......
В груди Ви На на мгновение похолодело. К счастью, она смогла проскользнуть в этот покой, прежде чем он успел треснуть.
— Так же. Как стирают нарисованную картину, так же можно и стереть. И еще...
Взгляд Ви На стал отсутствующим, сама того не осознавая. Она сказала ровным, безэмоциональным голосом:
— Она снимется, если я умру.
Наверное, это было ожидаемо. Син Хэ Гон отреагировал сухо, словно тоже это предвидел.
Ви На убрала руки с его шеи. Возможно, из-за того, что она заговорила о смерти, воздух, коснувшийся ее влажных губ, показался немного тяжелым. Повисла гнетущая тишина.
Ви На стало тревожно от мысли, что солнце может взойти вот так, прямо сейчас. И ей было горько от того факта, что, как бы она ни тревожилась, день, когда солнце не взойдет, никогда не наступит.
В этот момент рука Син Хэ Гона схватила волосы Ви На. Не так, как он обычно делал, с силой натягивая кожу головы у корней, а взяв лишь кончики и потирая их между пальцами, словно пробуя на ощупь. Ви На широко раскрыла глаза.
— Твои способности ограничены?
Сегодня у него, похоже, накопилось много вопросов. Ви На с радостью ответила:
— Количество раз не ограничено, но... если часто использовать, болят глаза. Наступает момент, когда я чувствую, что больше нельзя.
Пока Син Хэ Гон перебирал волосы Ви На, она уже скучала по этим чудесным моментам, которые через день исчезнут навсегда. Глаза Ви На тоскливо блеснули.
— Когда ты выйдешь отсюда... ты опять станешь холодным?
Син Хэ Гон ничего не ответил. Возможно, это была лишь иллюзия, но в тот момент Ви На показалось, что он мог скорчить издевательскую гримасу.
— Посмотрим.
— ...Лучше бы ты остался здесь запертым навсегда.
Син Хэ Гон усмехнулся в ответ на такие откровенные слова, от которых Ви На с опозданием сама вздрогнула.
— А кто-то ведь говорил, что собирается меня выпустить.
— Это было тогда...
Ви На не договорила и, протянув пальцы, легонько коснулась уголков его губ. Она хотела проверить, улыбается ли он, но он просто произнес это чуть более теплым тоном, чем обычно.
Но даже этого было достаточно, поэтому Ви На не убирала пальцы от его нижней губы. Она выдохнула на его губы, обладающие томными изгибами. Перед тем как снова поцеловать его, Ви На прошептала:
— Хоть бы послезавтра никогда не наступило...
Син Хэ Гон первым жадно впился в ее грустные губы, которые только собирались к нему прикоснуться. Соглашался ли он с ней или имел в виду что-то другое, Ви На не могла знать.
