— Фу-у...
Его горячее дыхание, обрушившееся на ее язык, согрело Ви На. Его слюны, сколько бы она ее ни глотала, всегда было мало, и жажда только росла. Ви На лихорадочно гладила его безупречное гладкое лицо, а затем, не в силах сдержать накатившее желание, легонько прикусила плоть, заполнившую ее рот. На секунду она испугалась, что сделала ему больно, но в ответ центр Син Хэ Гона лишь стал еще тверже.
Слегка отстранившись от ее губ, он издал дикий, тяжелый выдох. В его черных зрачках, обострившихся от возбуждения, отразилась она сама, неоспоримо желающая его. Ви На была заворожена этим зрелищем, словно увидела другую версию себя в ином мире.
Син Хэ Гон, пронзая Ви На взглядом, откровенно терся о нее своим разбухшим пахом. От его толчков, имитирующих проникновение, руки и ноги Ви На, обвившие его, сотрясались.
— М-м, а-а!
— Ха-а...
— Син Хэ Гон, Син Хэ Гон...
Син Хэ Гон, глядя на Ви На, которая бесконечно выкрикивала его имя, вдруг нахмурил одну бровь. Словно оказавшись в дилемме, в его черных глазах забурлили волны.
С тех пор как она переехала в его комнату, они бесчисленное количество раз совершали аморальные поступки, за которые их ждали бы большие неприятности в случае обнаружения. Но моменты, когда дело доходило до проникновения, можно было пересчитать по пальцам. Нет, даже не по пальцам — после того первого раза в подвале этого вообще ни разу не случалось. Он намеренно избегал проникновения. Даже несмотря на то, что у него был такой взгляд, будто он умирает от желания войти в нее.
Однажды он даже подвел свой покрытый толстыми венами член к самому ее входу, но в последний момент отстранился. То дикое лицо с тяжело вздымающейся грудью и истерично сверкающими глазами то и дело всплывало в ее памяти даже спокойным днем.
Конечно, хоть он и не проникал в нее, свою похоть он утолял другими способами. Сцена, когда он зажал ее лицо между коленями и грубо дрочил своей огромной рукой, была еще цветочками. Воспоминание о густой сперме, брызнувшей ей прямо в лицо, было свежо, как будто это случилось вчера.
— Син Хэ Гон...
Ви На, кажется, понимала, почему Син Хэ Гон избегает проникновения. В тот первый день, когда он взял Ви На, с трудом остановив свое безумие, он, вероятно, счел то болезненно-экстатическое чувство слишком опасным и установил для себя определенную черту. Вряд ли он боялся, что не сможет контролировать это чувство, скорее, это было сделано для того, чтобы не стать зависимым от него. Каждый раз, когда его желание достигало пика, оно все равно не могло победить его самообладание, поэтому Син Хэ Гон до сих пор не переходил эту черту.
Ви На сгорала от нетерпения. Хотелось бы, чтобы он вошел. Он должен войти... Ви На хотела сблизиться с ним так, чтобы между ними не осталось ни миллиметра пространства. Хотела пустить красные корни в его могилу и завладеть даже его душой. Но, похоже, всё шло в обратном направлении, и это приводило ее в огромное уныние. То, что человек, убитый горем, каждый день переживает моменты эйфории, тоже было серьезной проблемой.
— Я не умру...
Когда Ви На выдала это без всякого предисловия, Син Хэ Гон, который с силой терся о нее бедрами, произнес «М-м?» и потерся губами о ее горячий лоб. Военная форма бесцеремонно терлась о влажные трусики. Соски, ставшие еще больше от его поцелуев и посасываний, тоже смело терлись о его одежду. Щеки Ви На залились краской.
— Х-х, даже если ты войдешь в меня, я не умру...
Только тогда Син Хэ Гон понял слова Ви На. Он ненадолго замолчал, а затем коротко рассмеялся. С какого-то момента он стал улыбаться гораздо чаще. Хотя это уже не было редкостью, Ви На по-прежнему каждый раз замирала, как завороженная, словно нашла редкую драгоценность.
Син Хэ Гон игриво укусил пальцы Ви На, которые бессознательно гладили уголки его глаз и губ. В этот момент Ви На снова остро осознала свое желание.
Было бы здорово, если бы он вошел...
Для людей, которые даже пальцем не пошевелив, брали ее силой, словно накачавшись наркотиками, даже просто смотреть на нее считалось способом соблазнения. Но Син Хэ Гон с его сверхчеловеческим самообладанием легко выдерживал ее прямые просьбы войти в нее.
Твердо решив добиться своего, Ви На начала покрывать поцелуями его лицо: от губ, на которых все еще играла улыбка, до висков — чмок, чмок... Прямая линия носа, красивые брови, чистые ушные раковины, гладкая шея...
Син Хэ Гон спокойно принимал губы, которые деловито перемещались по его лицу. А когда Ви На утыкалась губами ему в шею, он даже активно подставлялся ей. Почему-то у того, кто целовал, дыхание сбивалось быстрее, чем у того, кого целовали. То, что давило Ви На внизу, было тяжелым и твердым, как камень, но он лишь наслаждался происходящим. Ви На начала понемногу злиться.
— Тебе... нельзя войти?
— Нельзя.
Твердый отказ был настолько же раздражающим, насколько и злил. Поразмыслив, Ви На высунула язык и лизнула его щеку. Так, как Син Хэ Гон делал это с ней... Пока она усердно его вылизывала, Син Хэ Гон снова тихо рассмеялся. Словно хвастаясь полученными знаниями, Ви На легонько, без боли, прикусила его гладкую кожу, затем вдруг начала покусывать так, чтобы остались следы от зубов, и напоследок тщательно слизала их.
Изрядно поиздевавшись над обеими щеками, она осмотрела его лицо. Его щеки, обильно покрытые следами Ви На, блестели на свету. Син Хэ Гон, посмотрев в довольно дерзкие глаза Ви На, сказал:
— Молодец.
Я не ради похвалы это делала... Син Хэ Гон несколько раз погладил по голове Ви На, которая состроила неловкую гримасу. Затем эта же рука внезапно схватила Ви На за щеку и подбородок и принялась трясти из стороны в сторону. Движения не были грубыми, скорее, озорными. Перестав ее трясти, он крепко укусил Ви На за переносицу. Затем обнял ее и перекатился на спину, увлекая ее за собой.
Волосы Ви На, оказавшейся сверху, рассыпались по нему. Он просунул руки ей подмышки, приподнял ее тело и, найдя удобное положение, принялся громко сосать ее сосок. Ви На замотала головой и застонала:
— У-ух, ах, а-ах...
Из губ, которые она изо всех сил старалась сжать, чтобы не кричать, потекла слюна. Син Хэ Гон с маниакальным упорством терзал только один сосок, а затем снова прижал Ви На к себе. Повернувшись на бок, он неспешно любовался раскрасневшимся, словно спелый фрукт, лицом Ви На. Похоже, о проникновении можно было забыть. Ви На чувствовала не просто опустошение — он начинал казаться ей невероятным. Имея столько желания... Сомневаясь, Ви На закрыла глаза. Она отчетливо прочла бурлящий, как пламя, цвет, который выходил из берегов. Снова открыв глаза, Ви На увидела перед собой мужчину, который, невозмутимо игнорируя собственную похоть, лишь дразнил и изводил ее.
Син Хэ Гон, продолжая свои издевательства, засунул большой палец прямо в рот Ви На. Другой рукой он потянул за сосок, который до этого не трогал. Большой палец, мучивший язык, озорно скользнул по ряду зубов. На мгновение кончик пальца Син Хэ Гона замер. Его глаза потемнели. Он осторожно ощупал недавно выросшие коренные зубы Ви На. Задыхаясь от наслаждения, расцветающего в груди, Ви На не заметила выражения его лица.
— Когда ты была ребенком.
— Ха-а, м-м, что?
На его низкий, глухой голос Ви На ответила невнятно.
— В детстве... во что ты играла?
Чтобы Ви На было удобнее отвечать, Син Хэ Гон убрал все пальцы изо рта. Взгляд Ви На тут же прояснился. Син Хэ Гон убирал за уши растрепавшиеся пряди волос Ви На.
— В детстве?
— Угу.
Может, из-за глаз, полных меланхолии? Вопрос «во что ты играла» прозвучал не в прямом смысле. Его взгляд явно спрашивал о другом.
Например, как ты смогла это вынести? Как ты смогла это пережить...
— Я была крепкой и послушной... поэтому играла хорошо.
Она ответила бесстрастно, но почему-то к горлу подступил ком. Ви На почесала тыльную сторону ладони. Син Хэ Гон взял ее за эту руку и потянул к себе. Тело Ви На, поддавшись мягкому усилию, оказалось в его объятиях.
Син Хэ Гон уткнулся губами в ее хрупкое плечо.
— В детстве ты тоже...
Ви На от напряжения затеребила пальцы. Вибрация его голоса передавалась по коже.
— ...много ела?
— .......
Он поднял голову и посмотрел на Ви На серьезным взглядом. Ви На, с которой после этого пустякового вопроса спало всё напряжение, вслед за ним тоже стала серьезной.
— Да. Я с самого детства была свиньей.
Син Хэ Гон вздохнул, словно сожалея, что не мог этого видеть. Ви На не знала почему, но от этого зрелища у нее защекотало в груди и зачесался язык. Когда Ви На приоткрыла губы, Син Хэ Гон прислушался, давая знак говорить. И Ви На выпалила то, что хотела сказать, как из пулемета:
— Говорят, свиньи на самом деле очень чистые и умные животные. И у них отличное чувство направления, так что они хорошо находят дорогу домой даже издалека.
— Правда?
— Ага.
— Значит, их нельзя недооценивать.
— Именно.
В знак благодарности за информацию Син Хэ Гон поцеловал Ви На в лоб. Сердце Ви На екнуло. Однажды Ви На получила сто пощечин за то, что слишком много говорила. Он же охотно слушал всё, о чем бы она ни рассказывала. Даже если бы она говорила до боли в челюсти, он хотел бы слушать еще. Это было одной из причин, почему она ждала времени допросов. Ви На нравилось разговаривать с Син Хэ Гоном.
— Когда я с тобой... я не чувствую голода.
Когда Ви На выдала это признание почти импульсивно, Син Хэ Гон подозрительно прищурился.
— Для человека, который только что умял шесть пачек галет, звучит неубедительно.
— Это же просто перекус...
Ви На робко попыталась оправдаться, но Син Хэ Гон внезапно крепко обнял ее. В этих удушающих объятиях запах Син Хэ Гона заполнил ее легкие. В его запахе смешался аромат сигарет, который так будоражил сердце. Поколебавшись, Ви На обняла его в ответ. Пусть это чувство было слишком сентиментальным и незаслуженным, но ей было жаль, что этот день подходит к концу. Жаль больше, чем вчера, поэтому Ви На вложила всю свою силу в руки, обнимающие его.
