Время в камере без единого лучика света остановилось, но солнце, не обращая на это внимания, неизменно взошло.
С того самого момента, как Ви На услышала тишину заходящей луны, она сидела, обхватив колени, и вдавливала в них закрытые глаза, словно хотела их раздавить. Гудение тяжелых армейских ботинок вырвало ее барабанные перепонки из оцепенения.
Ви На намеренно не стала считывать цвет, вошедший в подвал. Но тень, упавшая на решетку, накрыла и всколыхнула всё: от макушки Ви На до самого ее сердца. Забыв о том, что нужно беречь силы, Ви На непреодолимо подняла голову и открыла глаза.
— Син Хэ Гон.
За редкими прутьями решетки стоял Син Хэ Гон. Решетка словно разрезала его на ровные куски. И ни один из этих кусков не был дозволен Ви На. Но она все равно встала. Крепко схватившись обеими руками за прутья, она встретилась с ним взглядом.
Сквозь железную решетку взгляд Син Хэ Гона излучал холодный свет.
Он осмотрел все вокруг: от угла, где Ви На сидела, прислонившись спиной, до валяющихся на полу пустых бутылок и брошенного ей вместо подушки коврика. По какой-то причине он выглядел так, словно что-то сдерживал. Его точеная челюсть казалась более напряженной, чем обычно.
Но тут же, словно это была лишь иллюзия, его лицо стало бесстрастным. Звяк — звон металла пробудил ее затуманенное сознание. Син Хэ Гон отпер замок ключом. И приказал:
— Выходи.
Ви На кивнула: «Угу» и открыла железную дверь. Он смотрел, как она выходит. Когда она встала почти вплотную к нему, он что-то протянул ей.
В большой руке в черной кожаной перчатке была зажата ткань такого же цвета. Это было то, что Ви На попросила вчера. Она потянулась, чтобы взять ее, но Син Хэ Гон, сжав ткань, поднял руку.
Ткань, за которой следили глаза Ви На, приблизилась. Движения рук, которые коснулись ее глаз, скользнули по вискам и обхватили затылок, были мягкими, но когда он завязывал узел, в них чувствовалась сила. Когда цвета были отрезаны, чувства Ви На раскрылись, как распустившийся цветок, сделавший свой первый вдох. Тонко настроенными нервами она ощутила Син Хэ Гона. Она почувствовала, как его холодный, обжигающий, словно огонь, взгляд устремился к ее губам.
Это был взгляд человека, который хочет поцеловать.
Но он этого не сделал.
— Син Хэ Гон...
Имя, высеченное в сердце, срывалось с губ при каждом удобном случае. Син Хэ Гон крепко взял Ви На за руку. И они вышли из подвала.
***
Вчера, до того как То Хви и еще двое солдат вошли в кабинет, Ви На спросила, на скольких людях он хочет, чтобы она применила печать, и Син Хэ Гон лаконично определил рамки.
«На всех».
Голос Син Хэ Гона был таким же непроницаемо черным, как и его глаза, так что понять его истинные намерения было невозможно.
«Включая меня».
Когда он это сказал, Ви На была в крайнем замешательстве.
На тебя тоже?
Она переспросила дважды, трижды, но он лишь кивал, подтверждая.
«И на Сок То Хви, и на Ан Чу Хёна, и на Юн По Рён?»
«Да».
«Но ведь с двумя из них не вышло... Не получится. И на тебя тоже не подействовало...»
«Попробуй еще раз».
«...Пока не получится?»
«Да».
Она совершенно не понимала его мотивов. Но Ви На не хотела его разочаровывать.
«Хорошо».
Как только они вышли на крышу, ветер растрепал волосы Ви На. Ви На, опираясь на одну руку Син Хэ Гона, ступила на гладкую поверхность. Ветер, пробирающий до костей, казалось, мог заморозить сердце. Но кровь Ви На, сосредоточенной только на том, что она должна сделать, горячо пульсировала.
— Вы пришли, господин майор.
Кто-то поприветствовал его. Ви На, чьи чувства были напряжены до предела, даже не заметившая чьего-либо присутствия, вздрогнула от неожиданности. То Хви со сложным чувством смотрел на Ви На, которая, с черной повязкой на глазах, растерянно дрожала. Как только она поняла, что это он, и ее лицо слегка расслабилось, То Хви пришлось с силой сжать кулаки.
Син Хэ Гон взял за запястье Ви На, которая оцепенело стояла, не отпуская его форму. В этот момент Ви На бессознательно вцепилась в руку, пытающуюся ее оттолкнуть.
Она не знала почему. Им все равно нужно было разделиться, но ей хотелось еще немного, совсем чуть-чуть... опереться на него. Син Хэ Гон замер. На секунду показалось, что он колеблется.
Но затем безжалостная рука отстранила Ви На. Голос, прозвучавший возле ее уха, был еще более бессердечным:
— Это последний раз.
— Угу...
Нет. Возможно, он был немного мягче...
Последний.
Не последний шанс, а просто последний раз.
Вот как. Значит, это конец...
Губы Ви На внезапно задрожали, но затем она кивнула. Наконец его тело отдалилось от нее, и наступила тишина, словно он ушел навсегда.
Опасно пошатываясь и ощупывая пространство вокруг себя, рука Ви На наткнулась на перила. Медленно выдохнув, Ви На подняла эту руку и развязала повязку.
Ткань соскользнула, и иссиня-черные волосы Ви На, подхваченные ветром, разметались, касаясь ее белоснежных щек. Жаркие, пронзительные лучи солнца ударили в красные зрачки.
Столкнувшись с солнечным светом, глаза Ви На ярко вспыхнули многогранными белыми бликами. Ее лицо с резким контрастом черного и белого, впитавшее рассеянный свет, было пугающе красивым. На мгновение это зрелище ослепило тех, кто смотрел на нее.
Ви На, убирая с лица хлещущие по коже волосы, посмотрела на Син Хэ Гона. Она также встретилась взглядом со стоящими позади него Сок То Хви, Юн По Рён и Ан Чу Хёном. Один из них был вооружен.
Смотреть в глаза или прикасаться — самые быстрые и эффективные способы для наложения печати, но когда нужно подчинить сразу многих, можно использовать наложение печати на само место.
Иными словами, нужно проникнуть не в человека, а в саму атмосферу. Извергнуть из глаз тысячу мыльных пузырей и взорвать их в воздухе, пропитав его своим цветом. Чтобы цвет Ви На распространился как можно шире, нужен был ветер. И сейчас, словно по велению бога, дул сильный ветер.
Смогу ли я...
Оставалось только верить в тот единственный раз, когда ей это удалось. Ви На снова посмотрела на Син Хэ Гона. У него было ледяное лицо. Словно он уже видел момент, когда ее судьба оборвется.
Глаза тяжело дышащей Ви На начали пылать. Тела Чу Хёна и То Хви, которые уже видели это раньше, рефлекторно напряглись. По Рён, впервые ощутившая эту жуткую ауру, покрылась мурашками.
— Угх...
По Рён пошатнулась и схватилась за лоб, чувствуя, как раскалываются глаза. Ви На не смотрела на нее. Она ни на кого не смотрела. И все же от ощущения, что что-то проникает ей в глаза, волосы встали дыбом.
По Рён не хотела на это смотреть, но дрожала от подавляющей силы, которая заставляла ее смотреть. Ви На просто стояла, глядя куда-то в пустоту, и что-то бормотала. И все же было очевидно, что происходит нечто грандиозное. Это ей кажется, или ветер действительно усилился, а земля под ногами дрожит?
Ведьма.
Она ведьма. Это не человек. Человек не способен на такое.
По Рён впервые испугалась Ви На и попятилась.
— Я — ваш бог, и ваш хозяин. Лишь это вы должны помнить, и клянитесь служить только мне...
Бормоча это, Ви На вонзила ногти себе в запястье. И с силой провела ими вверх по коже. На белоснежной плоти проступили кроваво-красные борозды. При этом глаза Ви На запылали еще ярче. Руки Ви На продолжали раздирать плоть, словно собираясь вытянуть из нее весь красный цвет без остатка.
Лица То Хви и Чу Хёна побелели.
— Клянитесь... Клянитесь, клянитесь...
Словно совершая жуткий ритуал членовредительства, Ви На закатала рукава и пускала себе кровь. То Хви посмотрел на Син Хэ Гона. Посреди этого пугающего действа он стоял не шелохнувшись, как изваяние. Но его глаза, наблюдавшие за Ви На, сверкали острее, чем у кого-либо.
В этот момент Ви На, исполосовавшая себе руки ногтями, вдруг издала звук «ух» и замерла. Ви На растерянно посмотрела на Син Хэ Гона.
— Мало. Не выходит... не выходит...
В этот момент Ви На резко повернула голову и посмотрела на Чу Хёна. Чу Хён застыл, словно связанный. Ви На большими шагами подошла к нему. Не только Чу Хён, но и То Хви с По Рён окаменели от этого неожиданного поступка.
— Что ты...
Чу Хён не мог пошевелиться, даже когда ее руки скользнули под его военную форму. Ви На ловко вытащила из-под куртки Чу Хёна нож. Именно в этот момент взгляд Син Хэ Гона застыл.
Ви На вернулась к перилам. Ветер окутал ее, глаза были широко раскрыты. Затем Ви На без колебаний приставила лезвие к своему предплечью.
«Ви На. Нет ничего, чего бы ты не смогла сделать».
«Если тебе говорят сделать, ты должна это сделать. Что бы это ни было».
«Ведь ты родилась именно для этого».
— Не делай этого!
То Хви хотел броситься к ней и остановить, но тело его не слушалось. Блядь... Надо было остановить ее с самого начала. Когда он увидел ее испуганное лицо и то, как она не могла отпустить руку майора... Его накрыла волна сожаления. С каждым вдохом сердце То Хви сжималось от собственной беспомощности.
— Я должна...
Из глаз Ви На, режущей ножом свою плоть, хлынули слезы. И, словно в доказательство того, что она плачет не от боли или грусти, ее лицо оставалось пустым, как у манекена.
Одежда Ви На пропиталась кровью. Син Хэ Гон поморщился. Его разум, который он с трудом удерживал, рушился, а в горле пересохло.
— Господин майор...
Чу Хён, едва сдерживавший тяжелое дыхание под гнетом обжигающего жара, разрывающего сердце, посмотрел на Син Хэ Гона. На лице Син Хэ Гона тоже читалась невыносимая боль, но его глаза продолжали сиять безжалостным светом.
Его намерения остались неизменными.
Руки Чу Хёна безжалостно дрожали.
«Капитан Ан Чу Хён».
«Так точно, господин майор».
Вчера Син Хэ Гон отправил Ви На обратно в подвал, а затем приказал По Рён и То Хви выйти. Он оставил Чу Хёна одного.
Чу Хён уже вчера заметил, что Син Хэ Гон изучает его даже пристальнее, чем Сок То Хви. Поэтому, когда он оставил его одного, Чу Хён смутно догадывался о том, какое испытание тот возложит на него.
«Если завтра Ви На удастся наложить печать...»
Голос Син Хэ Гона был безжалостен.
«Всю ответственность за последствия я возьму на себя».
«.......»
«Убей ее».
Чу Хён, кажется, понимал, почему он не сделал этого сам, а поручил это ему. Он пытался устранить хаос в собственной душе. Сок То Хви уже перешел черту невозврата.
Чу Хён помнил опухшие губы Ви На, выходящей из кабинета Син Хэ Гона. И то, как в глазах его командира, когда он смотрел на Ви На, появилось удивительно незнакомое чувство.
И все же он приказал убить ее.
Чу Хён всегда восхищался хладнокровием своего командира. Но никогда еще оно не казалось ему таким пугающим, как сейчас.
