1. «Хвала сомнению» (Lob des Zweifels), Бертольт Брехт (Bertolt Brecht), 1938.
— Майор Син Хэ Гон!
Дверь кабинета резко распахнулась. Син Хэ Гон, сидевший за столом и изучавший документы, мгновенно встал, но в глазах Чжи Чхан Хуна это выглядело бесконечно лениво и непочтительно. Син Хэ Гон безупречно отдал честь бригадному генералу, на челюсти которого вздулись вены.
— Здравия желаю, господин бригадный генерал. Верность.
— К черту верность. Отставить!
Как скажете. Син Хэ Гон тут же опустил руку. Генерал Чжи разъяренным шагом бросился к нему. Глядя на начальника, готового лопнуть от злости, подчиненный впервые за долгое время почувствовал прилив бодрости.
— Самовольно перевел Ви На в казармы? Без единого слова мне, своему командиру? Я закрывал глаза на все твои выходки, но ты решил вот так, в открытую, ударить меня в спину?!
— Вы всё неправильно поняли, господин генерал.
Син Хэ Гон говорил так спокойно, словно искренне пытался объяснить недоразумение. От этого Чжи Чхан Хун потерял последние остатки самообладания. Этот ублюдок с его вечно невозмутимой, лицемерной рожей постоянно заставлял его гнить изнутри.
В приступе ярости Чжи Чхан Хун схватил со стола папку с документами, которые только что читал Син Хэ Гон, и швырнул ему в лицо. Пачка бумаг ударила Син Хэ Гона по лицу и с шелестом рассыпалась по полу. Разумеется, Син Хэ Гон даже глазом не моргнул, что ничуть не остудило гнев Чжи Чхан Хуна.
— Ублюдок, неправильно понял?! Неправильно понял?! По всей базе ходят слухи, что ты нагло притащил её в свою комнату!
Генерал Чжи даже тыкал в него пальцем, срываясь на крик. Син Хэ Гон, забавно наблюдая за мельтешащим перед глазами пальцем, в конце концов сделал свой взгляд максимально искренним.
— То, что она в моей комнате — правда, но это сделано исключительно в воспитательных целях.
— Ха, воспитательных? Собрался воспитывать эту тварь, которая ни слова не понимает? Ну да, будешь воспитывать её через постель?
Отчасти так оно и было, но Син Хэ Гон всем своим видом продемонстрировал оскорбленность тем, как генерал вообще мог сказать такую грязь, однако уже через секунду скрыл это. Этой секунды было достаточно, чтобы Чжи Чхан Хун успел заметить. Увидев, как глаза генерала налились кровью, Син Хэ Гон едва не позволил радостным ноткам прорваться в голос, но быстро напустил на себя серьезность.
— Разве я не говорил вам раньше? У Ви На есть способность свободно манипулировать человеческим разумом.
Генерал Чжи замер. Син Хэ Гон внимательно наблюдал за его глазами.
Она явно говорила, что наложила печать на Чжи Чхан Хуна. Однако визуально в генерале не было заметно никаких серьезных изменений. Белки глаз не покраснели, и он не выказывал никаких особых странностей. Конечно, обычно эти жуткие признаки проявляются только перед самой смертью, но полное отсутствие хоть каких-то изменений породило в голове Син Хэ Гона лучик сомнения. И это несмотря на то, что он уже вытянул информацию об этом из Ви На.
«Люди с печатью понимают, что на них наложили печать?»
«Сначала нет. Но если я продолжу использовать их так, как мне нужно... в какой-то момент они осознают это. Словно крошечное пятнышко, которое они игнорировали как грязь, вдруг накрывает их, как снежная буря...»
«И что происходит, когда они осознают это?»
«Они либо начинают восхвалять меня, либо искажаются... Одно из двух».
При мысли о Ви На, которая сейчас наверняка развалилась посреди его кровати и усердно поглощает кучу сладкого картофеля, которую он ей всучил, его напряженные нервы расслабились. Ее слегка раскосые, дерзкие глаза годились лишь для красоты, практической пользы от них был ноль. У нее был настолько пустой характер, что было жаль тратить на нее звание «ведьмы, отравившей мир». Но именно этот диссонанс еще сильнее распалял в нем пошлые мысли.
Его рассуждения незаметно свернули не туда. Син Хэ Гон быстро вернул свой блуждающий разум с таким непристойным лицом на место.
— Были признаки того, что она собирается промыть вам мозги своими способностями, поэтому мне пришлось срочно её переместить. Разве вы не чувствовали ничего странного, когда общались с Ви На?
У генерала Чжи, видимо, нашлись несколько подходящих под описание моментов, потому что он, хоть и сохранил свирепое выражение лица, не смог возразить.
— Если бы я оставил её в подвале, это вызвало бы огромный хаос на базе. Вы бы тоже пострадали, господин генерал. Прошу прощения за дерзость и за то, что забрал её в спешке и без разрешения, но прошу вашего понимания.
— Красиво стелешь. Значит, ты вытащил Ви На ради меня? Ты хочешь, чтобы я в это поверил?!
Придется поверить, куда ты денешься.
На мгновение высокомерный блеск промелькнул в его черных глазах. Его отношение так и кричало: «А что тебе остается, кроме как поверить?». Это было откровенно дерзко, но генерал Чжи, на мгновение подавленный его аурой, упустил момент для того, чтобы наорать на него.
— Она пыталась снова наложить печать и на меня, но это, как и ожидалось, не сработало.
В этот момент в вырезе рубашки Син Хэ Гона генерал Чжи заметил красноватый след, похожий на следы удушения. Собираясь отмахнуться от его слов как от чуши, призванной одурачить его, генерал многозначительно уставился на этот след.
Неужели она чуть не задушила этого монстра? Вряд ли он бы покорно подставил свою прямую шею. Представить такое было невозможно, но было ясно, что между ними произошла какая-то борьба.
К тому же, последние несколько дней Чжи Чхан Хуну казалось странным, что воспоминания о встречах с Ви На в подвале заволакивало туманом, стоило ему попытаться их вспомнить. Некоторые сцены словно были удалены и неестественно склеивались со следующими, так что он уже начал сомневаться в собственной памяти.
Заметив, что выражение лица Чжи Чхан Хуна дрогнуло, Син Хэ Гон гладко продолжил:
— Если вы дадите мне еще немного времени, я обязательно найду способ контролировать её.
— С какой стати я должен тебе верить и покорно ждать? Ты забыл, что я тоже один из кураторов Ви На?
— Не забыл. И поэтому вам тоже следует искать способ контролировать её, не так ли? Не можете же вы вечно плясать под дудку красных глаз.
Эти слова были настолько дерзкими, что за них стоило бы влепить пощечину, но они были правдивы. То, что он ни разу не смог нормально допросить Ви На за те пять дней, что Син Хэ Гон сидел на гауптвахте, осталось для него болезненным унижением. Син Хэ Гон смотрел на него с таким лицом, словно ему было искренне жаль произносить такие слова. Чжи Чхан Хун заскрежетал зубами.
— Поэтому я её и запер! Если надеть ей повязку на глаза и связать веревками, какая разница, ведьма она или нет? С самого начала было ошибкой позволять ей свободно разгуливать по Мунхва!
— Такими насильственными методами сотрудничества не добиться. Я также убедился, что как бы её ни связывали, она может выбраться с помощью своих способностей.
— Человеку, избившему её так, что она потеряла два коренных зуба, не стоит такое говорить.
Син Хэ Гон впервые замер. Затем он медленно провел большим пальцем по левой щеке, там, где был тонкий порез, словно от края бумаги. И посмотрел на него с благодарностью.
— После того случая я искренне раскаялся. Всё благодаря вам, господин генерал.
Чжи Чхан Хун с отвращением уставился на него, изливающего сладкие речи.
— И всё же держать её в комнате нельзя. Кто знает, какой заговор вы двое можете сплести?
— Не беспокойтесь. Вскоре я переведу её в одиночную камеру.
В камеру по соседству с моей. И сам он тоже собирался переехать в соседнюю комнату.
— Это произошло за один день, поэтому я доложил с опозданием. Впредь я буду докладывать своевременно и добросовестно, чтобы не расстраивать вас, господин генерал. Прошу прощения.
— .......
Хотя намерения у него были коварными, снаружи он вел себя настолько вежливо, что Чжи Чхан Хун лишился дара речи. Подчиненный, который был настолько выдающимся, что с ним нельзя было обращаться небрежно, был как торчащий из земли камень. Глубоко засел — не вытащить, но постоянно спотыкаешься. А попытаешься пнуть — только ногу отобьешь, так что впору материться.
— Почему на тебя её способности не действуют?
Спросил Чжи Чхан Хун более спокойным тоном, но в его голосе все еще сквозила скрытая злоба. Син Хэ Гон с удовольствием смотрел в глаза, переполненные комплексом неполноценности.
— Это я тоже планирую постепенно выяснить.
Из-за того, что Ви На устроила забастовку, пока он был на губе, в душе Чжи Чхан Хуна поселилось чувство разочарования, пропорциональное его комплексу неполноценности. Он тоже хотел бы свободно распоряжаться Ви На, но оказался в ловушке собственной беспомощности. И Син Хэ Гон собирался приложить все усилия, чтобы генерал барахтался в этой ловушке до конца своих дней.
После этого Син Хэ Гон с особой почтительностью подыгрывал угрюмому начальнику. Конечно, во взгляде Чжи Чхан Хуна читалось отвращение к его лицемерию, но Син Хэ Гон нагло наслаждался этим.
В конце концов, не выдержав, генерал Чжи развернулся. Прямо перед тем, как выйти из кабинета всё ещё раздраженным шагом, он вдруг криво оглянулся на Син Хэ Гона.
— Просто на всякий случай спрошу одну вещь.
— Слушаю, господин генерал.
Взгляд Чжи Чхан Хуна стал острым.
— Тебе случайно не приглянулась эта вещь?
Син Хэ Гон просто слушал с бесстрастным лицом. Губы Чжи Чхан Хуна изогнулись в подлой усмешке.
— Надеюсь, что нет. Ведь она — та самая ведьма, которая превратила твою младшую сестру в такой жалкий труп...
— .......
После ледяной тишины Син Хэ Гон гладко ответил:
— Как такое возможно?
Но в отличие от своих слов, Син Хэ Гон вонзил в шею Чжи Чхан Хуна взгляд, острый, как лезвие ножа.
— Не беспокойтесь об этом.
Даже если бы ты об этом беспокоился, мой разум это даже не поцарапает.
