Если яблоко — это Ви На, значит, Ви На две. Иными словами...
— Вы хотите сказать, они были близнецами?
Однако о братьях или сестрах Ви На не было известно абсолютно ничего. Он никогда не слышал об этом и от самой Ви На.
— Родственники.
— Все мертвы.
Син Хэ Гон мысленно вернулся к тому допросу. На лице Ви На, когда она говорила о гибели всей семьи, не было боли. Это было бесстрастное лицо человека, которому удалось успешно отделить внутренние раны, нанесенные жизнью, от своей реальности. Но это было не преодоление, а побег. Он мог утверждать это с уверенностью, потому что это невыразительное лицо было ему до боли знакомо, словно он смотрел в зеркало. Именно поэтому он тогда не стал допытываться.
Син Хэ Гон подавил внезапную болезненную пульсацию в сердце. Сейчас было не время предаваться ненужным сантиментам, каждая секунда была на счету.
Его память стремительно отмотала время еще дальше назад. Одна сцена всплыла перед глазами, словно заноза.
— Ты же сказала, что убила.
— Угу.
— Зачем? Ты можешь их воскрешать?
— Нет. Я могу только убить, но не могу спасти. Как бы я ни старалась, я не смогла спасти.
— Неужели... — Его голос, опустившийся до хрипа, прозвучал зловеще. — Она мертва?
Ын Ён не ответила. Она лишь тупо уставилась на него, а затем вдруг указала куда-то пальцем. Син Хэ Гон посмотрел в угол под потолком, куда была направлена ее рука. Там висела камера. Ее индикатор мигал красным, словно чей-то глаз. Ын Ён прекрасно осознавала, что за ней наблюдают. И, похоже, специально обращала на это его внимание. Как только Син Хэ Гон заметил камеру, Ын Ён вдруг начала безумно хлопать в ладоши.
Хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп!
Для какого-то сигнала это было слишком просто и хаотично. В такт собственным хлопкам Ын Ён дико вращала глазами, а ее тело судорожно вздрагивало. Вскоре он понял, что Ын Ён отчаянно подстегивает собственный разум. Она проходила через пик страха и экстаза, стоя на распутье.
— Папа, так нельзя. Нас покарают небеса. Это то, чего люди не должны делать! Как ты мог сотворить такое чудовищное зло со своей двоюродной сестрой... Ты отправишься в ад. Даже в аду тебе не будет прощения!
С этого момента тон Ын Ён изменился, словно в нее кто-то вселился. Нет, это была не одержимость, а реконструкция событий. Ын Ён выплескивала из себя всё, словно хранила запись того дня исключительно ради этого момента. Сквозь образ Ын Ён проступил облик Ви На, который он видел когда-то. На шее Син Хэ Гона вздулись вены.
— Папа, ты же любил меня больше всех на свете. Говорил, что я — единственное сокровище в твоей жизни... А теперь ты меня не видишь? Ты так ослеплен этой драгоценностью, что больше ничего не замечаешь? Как ты мог? Как такой человек, как ты... Человек, который так посвятил себя семье... мог в один миг превратиться в такое?
Глаза Ын Ён покраснели от слез, она умоляюще терла покрасневшие ладони друг о друга.
— Папа, папа. Пожалуйста. Прекрати. Мама же умерла. Мама умерла! Умоляю, выбрось эту драгоценность! Это всё из-за нее. Всё это из-за этой драгоценности. Из-за нее ты стал демоном, а наша семья катится в ад... А-а-ак!
Ын Ён обхватила голову руками и задрожала всем телом. Казалось, прямо сейчас рядом с ней стоит Чин Чхэ Джун и избивает ее кулаками.
Когда призрак насилия, не имевший физической оболочки, но бывший абсолютно реальным, рассеялся, Ын Ён медленно подняла голову и глубоко вздохнула. Ее тщедушное, изможденное тело, с которого, казалось, вот-вот спадет больничная рубашка, мелко дрожало. Син Хэ Гон молча ждал, пока она успокоится.
Прошло не так много, но и не так мало времени. Лицо Ын Ён резко постарело, словно на нее разом обрушились годы.
— Значит, родились...
По впалым щекам Ын Ён покатились слезы.
— В конце концов они появились на свет. Проклятые дети...
В тот самый момент, когда он, затаив дыхание, впитывал каждое ее слово, раздался крик: «Сюда!» — и топот множества бегущих ног. Похоже, охране прибыло подкрепление. Кожа на перчатке, сжимавшей дверную ручку, туго натянулась.
— Какая беда. Змей-то всего три. Да и с одной шкуру содрали. Бедняжка...
Шепот Ын Ён едва не потонул в нарастающем шуме.
Бам! Бам!
Отталкивать дверь каждый раз, когда ее пытались открыть, работало, пока за ней был один или двое человек. Он решил сменить тактику.
Как только дверь приоткрылась, и один из охранников сунулся внутрь, Син Хэ Гон схватил его за лицо и впечатал в дверной косяк. Пока охранник с воплем «А-а-ак!» извивался от боли, Син Хэ Гон намертво зафиксировал его своей силой, а затем мощно ударил плечом в дверь: Бам! Тело мужчины намертво застряло в проеме, заблокировав вход.
Остальные охранники, не успев даже пикнуть, ошарашенно переводили взгляд со своего нелепо застрявшего товарища на Син Хэ Гона. Тот, глядя на них сквозь щель, лишь слегка вздернул подбородок:
— Мне нужно пять минут.
— Кх-х, у-ук...
Син Хэ Гон, продолжая сминать лицо охранника, словно в тисках, повернул голову и посмотрел на Ын Ён. Она говорила без остановки:
— Одно было совершенным, а другое — неудачным.
Ын Ён бросала фразы бессвязно, поэтому ему приходилось самому улавливать их смысл.
— Как думаешь, кто из них умер?
Одно совершенное, одно неудачное. Два яблока. Три змеи. Кто-то из них мертв...
В голове Син Хэ Гона молниеносно начал складываться пазл.
— Дитя, следующее самым уродливым желаниям, не сможет воспротивиться воле драгоценности...
Голос Ын Ён постепенно затихал, словно в ней садилась батарейка. Но ее глаза ярко вспыхнули, будто она собрала в них последние крохи своих сил.
— Запомни. Нельзя есть яблоко.
Ее свирепый, но умоляющий взгляд стирал грань между предупреждением и мольбой.
— Запомни... Самое сильное и уродливое желание...
В этот миг глаза Ын Ён остекленели, она покачнулась и рухнула на пол. Син Хэ Гон без промедления подскочил и подхватил ее. Невесомое тело билось в конвульсиях, словно сопротивляясь непреодолимой силе.
Он торопливо задрал рукав ее больничной рубашки. На худом, как сухая ветка, предплечье неестественно вздулись вены. Глаза Син Хэ Гона потемнели. Ын Ён, потерявшая голос, всё еще пыталась что-то сказать ему. Он быстро прочел по ее губам:
Уходи скорее.
Лицо Син Хэ Гона окаменело.
— Выходите немедленно!
Син Хэ Гон обернулся на резкий окрик. За это время охранников расплодилось еще больше, словно насекомых из отложенных яиц, и теперь они стояли в дверях вместе с медсестрой из регистратуры. Встретившись с ним взглядом, женщина всё с теми же мутными глазами искривила губы:
— Разве военным позволено применять насилие к гражданским лицам?
— А черви теперь тоже считаются гражданскими? — невозмутимо парировал Син Хэ Гон. Медсестра недовольно скривилась.
— Что вы несете? Немедленно покиньте территорию приюта!
За плечами медсестры маячили восемь охранников. Син Хэ Гон опустил взгляд на потерявшую сознание Ын Ён. Затем он поднял голову и молча уставился на них, отчего напряжение в коридоре мгновенно взлетело до предела. Охранники, уже испытавшие на себе подавляющую разницу в силе, нервно сглотнули.
В этой взрывоопасной атмосфере, когда казалось, что вот-вот начнется бойня, Син Хэ Гон сделал шаг. Женщина дернула плечами. Но он лишь осторожно поднял Ын Ён на руки и уложил ее на кровать. Затем неспешным шагом направился к выходу, и люди, толпившиеся в дверях, невольно расступились.
— Немедленно... уходите, — голос медсестры всё же дрогнул под пронзительным взглядом Син Хэ Гона, который остановился прямо напротив нее, прежде чем пройти мимо. Он не отводил от нее глаз, и лицо женщины непроизвольно залилось краской.
— Прошу прощения за беспокойство.
Син Хэ Гон одарил тяжелым взглядом мужчин со следами от его пальцев на лицах и твердым шагом пошел прочь. Казалось, из комнат, тянущихся вдоль коридора, доносятся беззвучные крики.
Син Хэ Гону хотелось вырвать все эти глаза червей, плотно облепившие его затылок. Но время еще не пришло. А раз время не пришло, он с ледяным лицом ускорил шаг.
***
Покинув территорию больницы, Син Хэ Гон первым делом осмотрел джип. Он проверил все места, куда могли прицепить жучок, но ничего не нашел. На всякий случай обыскал и собственную одежду — чисто.
Закончив проверку, Син Хэ Гон сел в машину. С того момента, как он завел двигатель и нажал на газ, его мысли были полностью заняты информацией, полученной от Ын Ён.
«В конце концов они появились на свет. Проклятые дети...»
«Одно было совершенным, а другое — неудачным».
«Какая беда. Змей-то всего три. Да и с одной шкуру содрали. Бедняжка...»
«Как думаешь, кто из них умер?»
По логике вещей, проклятые дети — это родные братья или сестры Ви На, рожденные из одной утробы.
Одно дитя совершенное, другое неудачное.
Черты лица Ви На, каждая прядь ее волос, форма пальцев на ногах и щиколоток — ее внешность была безупречной до мелочей, а ее пугающие способности таили в себе безграничный потенциал. Поэтому он склонялся к тому, что именно Ви На была тем самым «совершенным» ребенком.
В таком случае, мертв должен быть «неудачный». Но что тогда означает фраза «змей всего три»?
И самое неприятное во всем этом...
Ви На ни словом не обмолвилась ему об этом.
Как только наступало время допросов, глаза Ви На загорались, и она, сама того не замечая, радостно сучила руками и ногами, словно взбудораженный ребенок. Ви На, которая в мельчайших подробностях щебетала даже о том, как выглядел огромный червь, которого она видела на складе в прошлом, ни разу не упомянула о своем близнеце, своей второй половинке.
Значит, она скрыла это намеренно.
Син Хэ Гон задумался о причинах.
Либо ей было запрещено об этом говорить, либо... воспоминания об этом приносили ей такую боль, что она просто не хотела вспоминать.
В любом случае, вывод был один:
— Придется ее наказать...
Син Хэ Гон прибавил скорость. Анализируя вновь открывшееся прошлое Красных глаз и размышляя о том, как бы так проучить Ви На, чтобы слухи пошли, он не заметил, как джип приблизился к острову Мунхва. До рассвета было еще далеко, небо оставалось черным, как густая тушь. Син Хэ Гон поймал себя на мысли: то, что Ви На послушалась его предупреждения и больше не выходила на связь, вызывало у него гордость, но в то же время ему было немного жаль.
Как раз в тот момент, когда джип пересекал мост, ведущий на Мунхва...
БАБАХ!
Грохот был настолько чудовищным, что показалось, будто машину тряхнуло. Лицо Син Хэ Гона заледенело. Без сомнений, это был звук взрыва бомбы.
Син Хэ Гон стремительно направил джип в сторону источника звука. Казалось, в воздухе уже пахнет гарью.
Вскоре вдалеке показалось полыхающее багровым пламенем здание. Это были не казармы, а главное административное здание.
До утреннего построения было еще далеко. В это время весь личный состав должен был находиться в казармах. Но Ви На не обращала внимания на расписание: стоило ей проснуться, и она свободно разгуливала по базе.
Воспоминание о Ви На, которая всего несколько часов назад, судя по звукам из рации, бродила где-то по территории, парализовало мысли Син Хэ Гона.
«Возьми меня с собой».
«Взял бы и меня с собой...»
Его сердце ухнуло в бездну.
— Ви На...
Рука Син Хэ Гона рванула рацию, чуть ли не вырвав ее с корнем.